Пересечь черту

Ранним утром Виктория с Патрицией пили чай. Кассиан был с ними, что нетипично: обычно в их компании он не находился. Стоило ему допить одну чашку, как Патриция налила ещё. Обе девушки закидывали Кассиана вопросами. Бесполезное занятие, - подумал я. От него ответа не дождёшься. Но девушки продолжали. Я прошёл в комнату.

- Привет, Эли. - Патриция мне помахала, да так, что чуть не уронила чайник.

- Привет. - Поздоровалась Виктория.

Я кивнул им в знак приветствия. Кассиан сидел, опустив голову.

- ... Что вы делаете?

- Чай пьём. - Ответила Патриция и подлила Кассиану ещё заварки.

«Чай пьём» - громко сказано. Пил только Кассиан, а эти двое смотрели на него с ожиданием. Кассиан хотел уйти, но ему было неловко. Мне стало его жаль. Девушки становились всё более разочарованы отсутствием ответов. Если Патриция ещё смотрела на Кассиана с энтузиазмом и закидывала вопросами, то Виктория уже устала. Она сидела, подпирая голову ладонью. А ему хотелось уйти всё сильнее, он даже как-то пошатывался. Прикрывал глаза, а потом снова открывал. Так обычно делают, когда очень хотят спать, но заснуть возможности нет.

- Я заберу у вас Кассиана, если вы не против. - Сказал я. - Нам с Алексом нужна помощь.

- Но мы не закончили. - Возразила Патриция. Что именно не закончили? Он выпил уже несколько чашек, и явно не хочет больше. У них что, эксперимент с пытками водой?

Кассиан тут же встал и остановился рядом со мной, как бы говоря «я пожалуй пойду с ним». Виктория шумно выдохнула.

- Отстань от него, Патриция.

Ответа Патриции мы с Кассианом дожидаться не стали - он первый двинулся по коридору. Я сдержанно улыбнулся: эти двое его напугали.

- Да, понимаю, Патриция может быть напористой. Но они не хотели ничего плохого.

Кассиан молча шагал рядом и чуть впереди. Он даже сгорбился от испуга. Я продолжил думать вслух:

- А, ты ведь ни разу не контактировал ни с Патрицией, ни с Викторией лично. Точно, я и забыл. Может, познакомиться решили?

- Они спрашивали личное. Не понимаю зачем.

Я аж остановился. Кассиан заговорил! Я знал, что он умеет говорить, мне об этом сказал Алекс. Именно он вывел Кассиана на разговор пару раз. Но лично со мной он никогда не разговаривал. Такой тихий, плавный голос, с мягкой гортанной «р»... Он неправильно произнёс некоторые слова - поставил ударение на последний слог, как принято во французском.

- Ты разговариваешь?

Кассиан уставился на меня: видимо, сам не заметил, что заговорил. Тоже остановился, растеряно моргал и не знал, куда деть руки. Но акцентировать внимание на том, что человеку, наверное, далось не легко - грубо, поэтому я принялся извиняться:

- Прости, не хотел! Ты заговорил так неожиданно!

Мы пошли дальше. Оба чувствовали себя глупо и избегали смотреть друг на друга.

- Они не хотели. Им просто интересно. - Заговорил Кассиан.

- Так это же хорошо, что девочки тобой интересуются? - Старался его прибодрить, таким грустным он был.

- Не мной.

- Нет? Кем же тогда?

Он некоторое время молчал, формулируя мысль. Потом медленно принялся объяснять:

- Они придумали себе, какой я. Им интересно то, что они придумали.

Он был прав - они не знали ничего про Кассиана, и это давало простор для воображения. Я и сам ничего о нём не знал, если так посудить.

- Так расскажи им, какой ты на самом деле.

- Им не понравится. И я не хочу.

- Откуда ты знаешь, что не понравится?

- Никому не нравится. И я сказал, что не хочу.

- Почему не хочешь? - Продолжал мягко напирать я. - Они тебе не нравятся?

Кассиан опять замолчал, погрузившись в мысли.

- Не в этом дело. Общение устаёт. Нужно общаться часто. Я не хочу. Мне нравится одному.

Меня заставило улыбнуться вот это «общение устаёт» - он, по всей видимости, хотел сказать что-то вроде «общение выматывает». Но разве это не противоречиво?

- Но ты ведь общаешься с Лили?

Он промолчал. Потом тихо ответил:

- Это другое.

Алекс уже ждал нас в комнате. Лили увидела Кассиана и тут же подбежала, прыгнула на него так, что он чуть не упал. Он что-то сказал ей на французском, и она ответила. Алекс чуть не поперхнулся пивом, которое пил:

- Даже не знаю, чему мне удивиться в первую очередь: что Кассиан так свободно разговаривает, или что моя сестра знает французский.

Лили повернулась к брату и показала ему язык.

- Я знаю французский! Правда, только немножко... Меня Кассиан научил. Вот сейчас он спросил у меня как дела, а я ответила, что всё хорошо.

Я мог только позавидовать Лили: в школе учил французский, но теперь не помню абсолютно ничего. Алекс состроил удивлённое лицо и похвалил сестру.

- С чем нужно помочь? - Спросил Кассиан

- Я сказал это только для того, чтобы они отцепились. - Ответил я, не сдержав улыбки. - На самом деле ничего не требуется. Но если хочешь, можешь помочь Алексу составить план.

- Да, помощь не помешает... - Алекс склонился над листом бумаги, лежащим на его коленях. - Этот дом Блэка чёрт нарисуешь. И почему бы не попросить нашего художника нарисовать план, а?

- Ланц занят. - Я наслаждался страданиями Алекса над рисунком. Он чертил с самого утра, а линии получались кривыми и ломаными. - Ничего страшного, никогда не поздно поработать над навыками рисования.

- Я могу нарисовать! - Лили отлепилась от Кассиана и подбежала к брату. - Что ты рисуешь? Некрасиво!

Алекс издал страдальческий стон и спрятал лицо за бумажкой.

- Зачем вы рисуете дом Блэка? - Спросил Кассиан.

- Чтобы знать, куда залезть и как попасть. Логично же.

Я ткнул Алекса локтём, потому что тот уже начал язвить от усталости, и решил объяснить всё сам:

- В прошлый раз план заключался в том, чтобы выкрасть документы из администрации. Но оказалось, что Блэк хранит их дома, так ведь? Теперь Алекс чертит план по описанию Виктории.

- А ещё мы собираемся выкрасть документы, подтверждающие родство Элариана и Аделин. Это нехило попортит его репутацию. - Добавил Алекс не без злорадства.

Кассиан разглядел кривой чертёж. Взял карандаш и принялся помогать.

***

- Всё ещё криво. - Строго оценила готовый чертёж Лили.

- Зато понятно где что находится. Практичную функцию выполняет. - Алекс вздохнул, разглядывая бумагу. Из-за постоянного стирания карандаша на одних и тех же местах бумага истончилась. В целом выглядело скверно.

- Сойдёт. - Попытался я утешить Алекса. - Не так уж и плохо, если не присматриваться

Дальше всё произошло так внезапно... Рукав чёрной рубашки Кассиана задрался. На его запястье было выжжено число пятнадцать с маленькой четырёхконечной звёздочкой. Такие цифры выжигали на запястьях узников лагерей. Личный номер. Звёздочка же обозначала не просто рядового заключённого, а того, который так или иначе работал на лагерь. Я не успел отреагировать, как Алекс уже прижал Кассиана к стене. Лили ничего не понимала, поэтому на время «зависла» от такой резкой смены настроения.
Кассиан даже не пытался сопротивляться, только повернул голову: ждал удара.

- Ты работал на лагерь, где уничтожали наших? - Спросил Алекс.

- Работал. Они заставили.

Лили схватила Алекса за ногу и расплакалась.

- Алекс, отпусти!

Но он только отмахнулся от сестры

- Забери её. - сказал он мне.

Мне понадобилось время, чтобы осознать происходящее и переварить ситуацию. Потом сказал:

- Нет. Она права. Отпусти его и дай всё объяснить.

Алекс оглянулся на меня, но я только скрестил руки на груди, не собираясь уступать. Лили продолжала плакать и пыталась оттянуть брата за ногу. Очевидно, не выходило.

- Отпусти, Алекс. Если бы Кассиан до сих пор работал на Альянс, нас бы здесь уже не было. Сам подумай.

Алекс медленно отпустил Кассиана, но не отводил взгляд прищуренных глаз. Лили перестала рыдать, но не отходила далеко, готовая защищать друга, если понадобится.

- Ты работал на них, и даже не сказал. Они убивали и гроссхейвенцев, и французов, и остальных, кого посчитают недостаточно "чистыми", а ты...

- Они заставили. - Повторил Кассиан. Его голос мелодично разливался из-за французского акцента, и этот мягкий тембр резко контрастировал с ситуацией.

- Расскажи с самого начала. - Я больше не мог смотреть, как Алекс нападает на Кассиана. Если он работал на них, значит, на то были причины. - Как ты оказался в Гроссхейвене?

Кассиан сполз вниз по стене. Лили умостилась рядом и начала крутить в руках карандаш и покачиваться взад-вперёд. Она всегда так делала, когда нервничала.

- Мы перебежали через границу Франции и Гроссхейвена в начале войны, когда наших родителей уже не стало.

- "Мы"? - уточнил я.

- Да. Мы. Я и Эфрази. Моя младшая сестра. Ей было столько же, сколько сейчас Лили. Мы жили в городке возле границы. Альянс расчищал территории Франции. Гроссхейвена тогда это ещё не коснулось, и я думал, что не коснется. Тогда война ещё не переросла в мировую. Думал, что если мы перебежим сюда, то будем в безопасности. А на границе нас расстреляли.

Я выжил, но не она. Пуля не задела жизненно важных органов. Когда открыл глаза, небо уже потемнело. Стояла ночь.

Эфрази лежала рядом. Почти как живая, только уже похолодела. Нас даже не удосужились убрать - положили в рядок возле пункта пограничников.

Кое-как добрался до Гроссхейвена. Сестру пришлось оставить там, я не мог понести ее с собой, да и некуда. Потом меня нашли.

Я присел, спиной откинувшись на дерево. Рана на животе кровоточила, хоть и не сильно. Промахнулись. Обмотал оборванной одеждой как бинтами, чтобы остановить кровь. Замер - приближались шаги.

Меня нашли офицеры Альянса. Они сразу поняли, что я из Франции. Один из них достал пистолет и прицелился.

- Не надо... - процедил я на английском.

- Ты знаешь английский? - Спросил второй из офицеров и обратился к первому: - подожди, не стреляй.

Разумеется, я знал. Моя мама хорошо говорила на французском и английском. Она прививала знания иностранного языка и мне, и Эфрази, потому что считала, что изучение языков - дело полезное. Я ответил на вопрос, не понимая, зачем им эта информация.

- Давай заберём его. - Сказал второй офицер первому. - В лагерь нужны переводчики.

Так я и оказался в лагере. В начале туда попадало много французов, не говорящих по-английски. Я переводил, а потом наблюдал, как они пытают и убивают людей из моей страны, и ничего не мог сделать. Они выпытывали тайные сведения у французских солдат. Держали меня рядом, пока я был полезен, а потом... Потом Франция сдалась. Наши солдаты перестали попадать в лагерь Альянса. Я стал не нужен.

- Как же они тебя отпустили? Это не в их духе. - Удивился Алекс. По его лицу было не ясно, поверил он в историю или нет.

- Не отпускали. Сам сбежал, когда узнал об этом. Мысли о побеге долго зрели, но я не решался. Знал, что станет хуже, если поймают. А когда терять нечего, уже не страшно.

Лагерь находился в сосновом лесу и хорошо охранялся, но мне удалось перелезть через забор-сетку, покрытую колючей проволокой сверху. Счесал кожу до крови на руках и животе. А потом побежал.

Охранники заметили побег быстро, и рванули следом. Овчарки бежали за мной, и я испугался, что меня догонят и разорвут. Это только заставляло бежать быстрее, не разбирая дороги.

Спрятался в реке. Измазался в иле, чуть не утонул, но залез в камыши, и они потеряли меня из виду; собаки не учуяли след. Мокрый и замёрзший вылез из воды. Не знал, куда идти.

Я не знал местности и случайно забрёл в Нижний город. Раннее утро, часа четыре утра - спать хотелось ужасно. В первом попавшемся переулке лег на скамейку и заснул прямо там.

Кто-то до меня сидел на этой скамейке и оставил пустой пластиковый стаканчик. Я не придал этому значения, но когда проснулся, стаканчик был почти полон. Денег оказалось не много, но достаточно, чтобы купить поесть. Люди приняли меня за бездомного, - коим на тот момент я и являлся, - и дали милостыню. Я обрадовался. Мне было всего 14, работать не мог, документов нет, в чужой стране без знания местного языка. Это навело меня на мысль, что просить милостыню - вариант рабочий. Так я провёл почти восемь лет.

Однажды просил милостыню возле чьей-то лавки, и продавец, почувствовав, что я отпугиваю его покупателей своим внешним видом, начал меня гнать. Мешать не хотелось, поэтому тут же собрался уйти, но меня остановил один человек.

- Постой. - Сказал человек мне и обратился к продавцу: - зачем вы его гоните?

- Он распугивает мне посетителей уже не первый день. - Отвечал продавец. - Уже восьмой год тут сидит! Я его прогоняю, он уходит, а потом возвращается снова!

Мне стало неловко перед продавцом, ведь он говорил правду, я действительно навязывался. Но его магазин располагался в центре, и по неведомым причинам именно рядом с ним мне давали больше милостыни. Я старался меньше надоедать ему, поэтому иногда уходил на другие улицы, но там мои заработки успехом не отличались.

Человек не стал спорить с продавцом, ему были неинтересны споры. Я хотел улизнуть, пока он размышляет, но не успел - человек уже повернул голову в мою сторону.

- Тебе, дружочек, нужна не милостыня, а работа.

Мне захотелось уйти. Я посчитал, что он косвенно назвал меня бездельником, ведь такое мне уже говорили, и каждый раз фразы про работу были завуалированными оскорблениями. Но мужчина продолжил:

- Хочешь работать у меня?

- Это был Уокер. - догадался Алекс.

Кассиан кивнул и ответил:

- Да. Мистер Уокер. Я объяснил ему, что у меня нет документов, соврал, что потерял. Но он сразу догадался, что я что-то недоговариваю; понял всё по акценту. Пришлось сказать, что я перебежчик. Это было опасно. Собрался убежать, ведь ожидал патруль. Но Мистер Уокер схватил меня за руку и сказал, что не собирается никого вызывать. Он устроил меня к себе в пекарню. А дальше вы знаете.

Кассиан замолчал в ожидании нашей реакции и теребил крестик на цепочке. Раньше я не замечал крестик - он был под одеждой, но сейчас выполнял роль антистресса. Кассиан что-то тихо шептал, наверное, молитву.

Алекс стоял с непроницаемым лицом, будто не определился, какую эмоцию показать на лице. Лили обнимала Кассиана за ногу и качалась туда-сюда. Я глубоко задумался, пережёвывая в уме эту историю.

- Хотелось бы, чтобы никто об этом не знал. - Тихо сказал Кассиан и поспешно вышел из комнаты.

***

- Думаешь, говорить не стоит?

- Нет. А ещё думаю, что тебе стоит извиниться.

Алекс жевал внутреннюю часть щеки. Думал.

- И перед Викторией тоже. - добавил я.

- Да знаю я! Это так сложно - извиняться. Она даже не виновата в том, что делал её брат. Но если я извинюсь, я подтвержу, что вёл себя как идиот.

- А если не извинишься, что изменится? Всё так же вёл себя как идиот.

- Ладно. Извинюсь завтра, перед вылазкой.

- Ви больше не плохая? - Лили радостно запрыгала вокруг. - Ура! А Кассиан? Он хороший?

- Хороший, хороший, - отмахнулся Алекс, сгоравший со стыда из-за своей вспышки.

Лили понесло: она начала спрашивать про всех, хорошие ли они. "А Патриция хорошая? А Фрицци? А Ален? А Каталлея? А Ланц?" На все вопросы Алекс шутливо отмахивался, мол, "ага, самые лучшие", а на вопрос про Ланца сказал, что тот тупой, но "под пиво сойдёт".

- А почему? Мне он нравится. - Серьёзно ответила Лили. - Он показал мне, как рисовать котят.

Вот так новость! Ланц учит ребёнка рисовать котят! У Алекса отвисла челюсть, прежде чем он взял себя в руки и не без удивления спросил:

- Это когда такое было?

- Когда только-только появился! Он рисовал девочку, а я увидела и спросила, можно ли нарисовать космический корабль. Ну, он нарисовал, а мне из-за космоса вспомнилась Кассиопея, то есть кошка наша. Ланц сказал, что может и её нарисовать, только чтобы я рассказала, как она выглядела. Про котят её тоже вспомнила, их тоже нарисовал! А потом предложил научить, чтобы сама могла их рисовать, когда захочу! Ой... Только он попросил никому об этом не рассказывать...

Алекс потерял дар речи. Я не смог сдержать смех, когда представил, как Ланц учит Лили рисовать котят.

- Так вот почему мне было об этом неизвестно! Он застеснялся!

- Он хороший! - настойчиво повторила Лили, полагая, что мне смешно из-за Ланца, а не из-за самой ситуации. - Вот например, я сказала, что не умею считать, а он ответил, что не умеет читать и писать, значит, всё нормально.

Я перестал смеяться. Лили действительно не умела нормально считать, и это казалось странным в её возрасте. Алекс долго возился с её обучением, но ничего не помогало. Она путала цифры. Число 35 могла прочитать или записать как 53, или 14 произнести как 400. Базовые навыки сложения и вычитания занимали куда больше времени, чем у среднестатистического ребёнка ее возраста. И ведь Лили вовсе не было глупой! Мы никак не могли понять, в чём проблема.

- Ещё, - продолжила настаивать Лили, - он не поругался, когда я по секрету рассказала, как в детстве собирала еду на кладбище!

- Конечно, наверняка он и не таким занимался. - Хмыкнул Алекс.

А мне было смешно. Когда ей было около шести, Алекс ездил на кладбище, чтобы навестить своих родителей. Взял с собой меня и сестру. Пока мы занимались тем, что приводили могилы в нормальный вид, Лили стало скучно, и она начала канючить. Тогда Алекс разрешил ей походить по кладбищу, но не далеко, в пределах нашей видимости. Мне не нравилась мысль разрешить шестилетнему ребёнку ходить по кладбищу, но Алекс сказал, что всё нормально, и мы будем за ней следить. В общем, мы не доследили (ожидаемо) и Лили потерялась. Через десять минут поисков заметили, как девочка радостно несётся к нам, держа в охапке целый ворох... всего. Конфет, фруктов, упаковок сока, разных других сладостей - всего! Ей тогда здорово досталось от Алекса, и Лили пообещала больше так не делать, но в следующий раз повторилось. И, честно говоря, продолжается до сих пор. "Да при чем здесь еда? Это же как игра! Ходишь, высматриваешь добычу!" - объясняла Лили, когда Алекс спросил "тебя что, дома не кормят?".

- Короче, Ланц крутой. - Заключила Лили и скрестила руки на груди. - Ещё он не чинит вещи, когда я говорю этого не делать!

Алекс цокнул языком и промямлил что-то типа "вот неблагодарные". Лили настолько не любит перемены, что перестала сидеть на стуле, который шатался из-за треснутой ножки, после того как Алекс решил проблему.. Это было ещё давно, когда мы жили на квартире. "Мне не нравится! Сломай обратно!".

- А что, Ланц вызывался починить что-то? Неужто умеет? - с сарказмом спросил Алекс.

- Умеет конечно! Он предложил починить нашу тумбочку!

На тумбочке уже давно отрывалась дверца. Точнее, нижняя петля полностю сломалась, и дверца держалась только на верхней.

- Ему просто было лень. Он из вежливости предложил. - Закатил глаза Алекс.

- Нет! Я рассказала, что мне не нравится, потому что тогда это уже будет как будто другая тумбочка, а не моя. Не будет этого ощущения, когда пытаешься открыть дверцу поосторожнее, чтобы она не отвалилась, а это не то. Оно должно быть.

Алекс перестал пытаться спорить, осознав бесполезность сего действа. Было забавно то, как Ланц, которого он недолюбливает, нравится его сестре. Ну, впрочем, забавно было только мне