Пересечь черту

Утром Элариан вызвал меня в кабинет для серьёзного разговора.   Он был ужасно раздражён — я не знала всей ситуации, но слышала, что дело в пожаре в одной из тюрем Нижнего города. Сбежал кто-то важный. Элариан уже устроил трёпку всем, кто был к этому причастен. Досталось даже Маррису, который решил, что подозреваемый невиновин и оставил его в Нижнем городе.

Со мной  Элариан последние дни даже не разговаривал. Не спас даже мой день рождения. Брат только откупился деньгами. Так было на каждый праздник. Мне дарили деньги, но я не имела право их тратить, Элариан складывал их у себя в кабинете с фразой, что это на будущее. Только небольшую сумму из этого он давал мне на карманные расходы, и то не на все — он ещё должен одобрить планируемую покупку.

В кабинете брат сидел и разгребал документы, даже не глядя на меня.  Но стоило войти, как он сразу отложил бумаги и сложил руки домиком. Он выглядел спокойным, но морщинка между бровей и напряжённая поза выдавала лёгкое раздражение.

— Доброе утро. Проходи.

Я осторожно прокралась в кабинет и остановилась перед столом.

— Доброе утро. Что-то случилось?

Элариан хмыкнул. Он выглядел отстранённым. Нетипично для него.

— Я хотел поговорить о твоём замужестве.

Я молчала. Знала, что должна что-то сказать, но что на это можно ответить? Заявление как гром среди ясного неба. Элариан продолжил:

— Я давно выбрал тебе партию, оставалось только привести тебя в нужный вид. Теперь всё готово, и тебе исполнилось восемнадцать. Ты выйдешь замуж за Марриса. Придётся выпить ещё одну таблетку, я вижу, ты уже похудела. Этого достаточно.

Голова закружилась. Живот скрутило, но не болью, а каким-то отвратительным давящим ощущением.

— За Марриса? Он твой ровесник и знает меня с детства! Почему именно он?

Элариан выглядел так, будто устал объяснять серьёзные вещи ребёнку.

— Он мой адъютант. Если что-то случится, и вы будете в законном браке, он сможет тебя защитить. Юридически у него будет больше полномочий. Брак даёт ему основания и даже приказ действовать в твоих интересах как законной супруги. Сейчас, пока он просто мой адъютант, его полномочия в отношении тебя могут быть оспорены конкурентами. Я доверяю ему, и ты тоже. Я знаю, что он не воспользуется тобой. И не делай такое лицо.

Я сама не замечала, что хмурилась всё это время. Больше всего меня привело в отчаяние то, что эти доводы имеют смысл. Это логично, это практично, но я не хочу этого.

— Маррис уже знает? — Я хотела звучать серьёзно и грозно, но голос дрожал как у обиженного ребёнка.

— Знает. Он не против.

Даже если бы он был против, это бы не имело значения: всё здесь решает Элариан.  Смущало другое. Мало того, что меня выдавали без согласия, так ещё и сообщили в последнюю очередь. Даже Маррис  был в курсе

— Я не собираюсь выходить за тридцатилетнего мужчину, даже если это твой адъютант. Мне всё равно, насколько это обосновано.

— Это брак не только для тебя. Если со мной что-то случится, твой ребёнок станет наследником.

Элариан уже просчитал всю мою жизнь вплоть до ребёнка и даже не спросил меня.  Конечно, под "наследником" он имел ввиду наследника клана Блэков. Аделин умерла, у Элариана нет детей, вся надежда на меня. Хуже всего, что я понимала его правоту и долг перед кланом. Блэки почти полностью исчезли, осталась только линия нашей семьи.. Но...

— Никакого ребёнка не будет. — Сказала я.

Элариан резко стукнул по столу так, что я инстинктивно дёрнулась и закрыла лицо руками.

— Если я сказал будет, значит будет!  Альянс хорошо знаком с Блэками, и ты думаешь, что клан может пропустить второй шанс из-за тебя?

У наследника Блэков будет больше возможностей стать комиссаром, когда он вырастет, чем у новых никому не знакомых претендентов. Помимо благосклонности Альянса к Блэкам, есть ещё и обычная элита, которая тоже поддерживает Элариана. Значит и его племянника поддержат. Элариан снова был прав.

К горлу подступил ком. С детства у меня была именно такая реакция на крики. Но сегодня всё было не как обычно. Одновременно со слезами возникло и раздражение. Хотелось разнести кабинет Элариана и довести его самого до белого каления. Сказать что-то колкое, что точно его заденет.

— Если я выйду замуж, то повешу его так же, как ты повесил Аделин.

Элариан резко встал с места.

— Пошла вон!

Я злорадствовала, что смогла вывести его из себя. Пока шла в свою комнату, вдруг ужасно захотелось что-то сломать. Но не просто "что-то" — именно то, потеря чего разозлит или расстроит Элариана. На глаза попалась абсолютно отвратительная, но любимая ваза Аделин. Вторую из этого набора в прошлый раз разбил Пушистик. В этот раз вазу разбила я.

Даже в своей комнате я долго не могла успокоиться. Настолько сильное ощущение обиды и злости, что я чувствовала его физически. Оно жгло где-то в области груди, ощущалось как свист закипевшего чайника и было таким едким, что от этой злости хотелось плакать. Не сколько от того, что Элариан выдаёт меня замуж насильно, столько от того, что я не могу прямо сейчас вскрыть ему грудную клетку и несколько раз приложить головой об стену. Я бы с радостью избавилась от этого ощущения, если бы всё было так просто, но ничего не помогало. Я ударила по стене пять раз, но только оцарапала костяшки — впрочем, боли не почувствовала. Физическая боль словно скрылась за обидой и этим свистом в груди как за ширмой. Я ударилась головой о стену, скинула все учебники со стола, разорвала некоторые из них. Желание плакать и кричать от злости никуда не делось. Я дала себе пощёчину. Сильнее. Ещё сильнее. Ещё.

— Вы в порядке? Мистер Блэк попросил, чтобы вы...

Громкий звук удара. В Жанну прилетел учебник. Она тут же отскочила, хоть и без надобности — учебник и так не прилетел бы в неё. Книга попала в стену.

— Пошла вон! И этот ублюдок тоже! На месте Аделин я бы сама повесилась, всяко лучше, чем жить с этим...

Жанна перепугалась и скрылась за дверью.

Желание плакать от злости притупилось, когда гнев вылился на Жанну. Я легла на кровать и свернулась калачиком.

Элариан поступает жестоко. А я? Разбила единственное оставшееся напоминание об Аделин, чтобы сделать Элариану хуже, а в итоге сама чувствую себя отвратительно. Ваза была уродливой, но она нравилась Аделин. Больше ничего не осталось. В приступе точно такого же гнева Элариан сжёг все вещи Аделин. Вазы ей не принадлежали, поэтому он не решился от них избавляться, но она очень их любила и в конце концов они напоминали о ней после ухода. Когда Элариан остыл, он пожалел, что избавился от её вещей. Но что сделано, то сделано. Оставшиеся вазы он сохранил и берёг.

Я знала, что он прав. Я знала, что нужен наследник, что Маррис сможет меня защитить, если что-то пойдёт не так. Боялась, что если откажусь от этого брака и выберу кого-то другого, мой выбор будет хуже или, что ужаснее, негативно повлияет на наш клан. Элариан знает лучше, что было бы правильно. Я надавила на смерть Аделин три раза за сегодняшний день. Сделала мысленную отметку попросить прощения, хоть мне и стыдно показываться перед братом сейчас.

Жанна вообще не была ни в чём виновата. Если так подумать... Я вообще ничего о ней не знала. Только то, что она воспитывает пятилетнего  больного ребёнка одна. Она перевезла его сюда из Британии. Перед ней тоже стоило извиниться. Груда учебников и рваной бумаги валялась  на полу и кровати, на которой я лежала. Хорошо, что они мои, а не библиотечные. Но теперь...

Я медленно встала с кровати и подошла к шкафу. Шаг. Достала скотч и села обратно на холодный пол. Учебники ни в чём не виноваты. Люди, которые их писали, тоже. Взяла одну книгу — по истории — провела подушечками пальцев по тексту на первых страницах. Полностью измяты и разорваны. Нашла вырваные страницы и начала клеить. Получалось неровно, страницы остались мятыми. Не знаю, почему мне было так жаль эти учебники. Наверное потому что ненавижу, когда из-за меня страдает то, что никак к этому не причастно. Даже если это всего лишь предметы.

Перед Жанной показываться было стыдно, перед братом тем более. Он меня возненавидел и не хочет видеть, в этом я была уверена. А учебники ещё можно склеить. Я сидела на коленях и склеивала страницы, пыталась разгладить их. Раздался стук в дверь.

— Да? — Хриплым голосом чересчур тихо спросила я.

— Извините, мисс Виктория... — В дверном проёме показалась голова Жанны. До сих пор боялась меня, не рисковала заходить. — Ваш брат ещё ждёт вас

Я медленно кивнула.

— Хорошо, сейчас подойду. И... — Я закрыла глаза. Щёки запылали. — Прости. Я не хотела. Это был первый и последний раз, обещаю.

Я не видела её лицо, но голос Жанны стал выше: она удивилась.

— Ничего страшного, мисс Виктория, всё в порядке. — Она помедлила, прежде чем осторожно спросить: — что случилось, если не секрет?

— Я расскажу позже. Хочу сходить к Пушистику перед тем, как пойти к Элариану. Я ненадолго.

Жанна мялась с одной ноги на другую

— Ну... Мистер Блэк запретил вам видеться с собакой сейчас.

Конечно он запретил. Ещё один способ поиздеваться. Я кивнула и встала с пола. Ноги давно затекли.

— Хорошо. Тогда схожу к Элариану. Спасибо, что сказала.

***

— Можно войти?

"Сказала тихо . Он, наверное, не услышал" подумала я. Но нет, из кабинета раздалось тихое "входи". И вот я стояла перед рабочим столом Элариана. Старалась не смотреть на него, дырявила взглядом паркет. Мне казалось, что он тоже не смотрит на меня. Он перебирал какие-то документы.

— Ну? Хочешь что-то сказать?

Я скривилась. По этому тону стало понятно — он разочарован.

— ...Прости, Элариан.

— Да? За что? — Он знал за что. Просто хотел, чтобы я сама это сказала.

Я облизнула губы. Стыдно.

— ...Я разбила вазу Аделин. Ты сильно злишься?

Элариан ответил не сразу. Он вздохнул, одновременно расписываясь в документах.

— Да, я злюсь. Ты сделала хуже не только мне, но и себе. Ты плакала. — Он замолчал, прежде чем отодвинуть одну стопку бумаг и придвинуть вторую. — Я слышал, что ты накричала на Жанну. Не смей больше кричать на моих слуг, поняла?

Я быстро вытерла глаза рукавом и кивнула.

— Я уже извинилась перед ней. Это получилось не специально, правда. Но ты запретил ходить к моей собаке. Это чтобы я чувствовала себя хуже?

Элариан остановился и посмотрел на меня.

— А причём здесь ты? Это чтобы ты не навредила животному в таком состоянии.

Я опять почувствовала жжение в груди. Как он мог подумать, что я могу навредить своей собаке?

— Я бы никогда его не тронула.

— Да ну? Ты уже сорвалась на Жанне. — Элариан пристально разглядывал меня. И что на это ответить? Что Жанна это Жанна, а моя собака это моя собака, и это совсем разные вещи? Это прозвучало бы так, будто к собаке я отношусь лучше, чем к человеку. Мне опять стало жаль служанку.

— Я не хотела. Это получилось не специально. Я просто не хочу выходить замуж за Марриса, поэтому сорвалась. Пожалуйста, хотя бы один компромисс?

Элариан отложил работу и встал из-за стола. Теперь он стоял передо мной.

— Один компромисс могу обеспечить. Когда появится наследник, ты сможешь развестись с Маррисом. Довольна?

Один компромисс. Как я и просила. Но с ним мне всё равно придётся выходить замуж. Я виновато покачала головой.

— Ты просила компромисс, и ты его получила. Опять недовольна?

Я быстро обняла Элариана, крепко обхватив руками его талию. Он вздрогнул как если бы на него напали, хотя, наверное, для него это так и ощущалось. Я шмыгнула носом.

— Пожалуйста...

Элариан медленно и терпеливо выпутался из объятий. Я всё ещё не поднимала глаз, но была уверена, что смотрел он на меня снисходительным взглядом.

— Ты не до конца успокоилась, как я вижу. Что ж, ладно. Иди посиди в своей комнате ещё.

В комнате я распласталась на полу прямо в платье. Прикрыла глаза. В дверь постучали и я вздрогнула, однако тут же успокоилась, когда вспомнила, что Элариан обычно не стучит. А если это не он, то и волноваться не о чем. Я села, но всё ещё не вставала с пола.

— Да?

В дверях показалась голова Жанны. Она не успела и слова сказать, как в комнату залетел Пушистик и развалился на полу возле меня. Я округлила глаза и озадаченно посмотрела на Жанну. Та улыбнулась и вошла, закрыв на собой дверь.

— Вы хотели собаку. Думаю, раз уж вы теперь успокоились, то она может вас навестить.

— Но... Элариан же запретил?

— Да, но он не узнает, если вы не скажете.

Пушистик лежал животом кверху, вывалил язык и дышал ртом. Я переводила удивлённый взгляд с него на Жанну. Она не удержалась и издала смешок. Я сказала:

— Он не узнает. Обещаю. Спасибо.

Она кивнула.

— Это хорошо, — Жанна села возле меня. — Так вот, я всё хотела спросить, отчего вы так злились сегодня.

Я опустила взгляд и заговорила тише.

— Элариан хочет выдать меня замуж за Марриса.

Служанка подняла обе брови

— Правда? Так он, кажется, неплохой человек. И вы знакомы довольно давно.

— Может и так, но я не хочу этого. Я понимаю, зачем это надо и что хочет Элариан. Самое мерзкое, что я вижу смысл в его плане. Но я не могу.

Жанна задумчиво смотрела на меня, как будто пыталась придумать, как решить эту проблему. В сущности это не имело никакого смысла, так как все пути отступления перекрыты. Так ничего и не придумав, служанка сказала:

— Попробуйте договориться.

— Это бесполезно, — я пожала плечами. — Только что пробовала.

— Нет, я имею ввиду, договориться с господином Маррисом. Ну, к примеру, о том, что вы можете заводить другие романтические связи, если захотите. Фиктивный брак. Ситуацию не решит, но облегчит.

Вообще-то идея неплохая, я и сама об этом думала. Однако проблема с необходимостью наследника всё ещё стояла ребром. Это волновало меня больше всего, но я не стала углубляться и рассказывать об этом Жанне, поэтому просто кивнула.

— Да, звучит хорошо... Кстати, я сегодня разбила одну вазу... Есть ли возможность её слеить? Я займусь этим сама.

Жанна смутилась

— Вы про вазу мисс Аделин-то? Я её уже выбросила. Да и не получилось бы у вас, там на мелкие осколки. А чего это вы её разбили?

Я нахмурилась. Не получится. Теперь-то может быть эта ситуация покажет мне, что нужно думать головой, прежде чем что-то делать

— Мне так стыдно об этом говорить. Я хотела сделать Элариану больно. Не специально! Я просто разозлилась. Знаю, что это не оправдание. Жаль, что вазу нельзя склеить...

Жанна покачала головой с лёгким осуждением, но с таким, каким отчитывают провинившегося ребёнка

— Мисс Аделин много значила для вашего брата, а вы давите на больное. Да и вы её любили, сестра как-никак. Нехорошо, нехорошо...

Жанна была нашей служанкой ещё с тех пор, как мы жили в Британии в одном доме с родителями. А когда Элариан переехал в Гроссхейвен и забрал меня, мы забрали с собой и Жанну, поэтому она знала многое о нашей семье. Она знала, кем была Аделин. Знала, что она была нашей сестрой. Знала, что Элариан женился на ней. Знала, за что на самом деле Элариан убил Аделин.

Я вспомнила детство, когда всё было ещё не так плохо. Мне было около одиннадцати, когда родители устроили приём и нам троим пришлось в нём участвовать. Мама любила устраивать разные приёмы и банкеты, а нам приходилось там присутствовать, потому что она злилась, если мы не приходили.

Аделин в нежном кремовом платье подкармливала меня фруктами в шоколаде, потому что я стеснялась брать их сама. Ей было около девятнадцати на тот момент. Её тёмные волосы струились по узким угловатым плечам, и я невольно сравнивала себя с ней. По сравнению с сестрой я была как маленький пухлый пирожок. Элариану было двадцать пять или около того, он наблюдал за нами со стороны и усмехался. Пил шампанское. Маррис стоял рядом с ним, они оживлённо что-то обсуждали.

— Ви, хочешь ещё груш? — Аделин подмигнула мне и протянула кусочек груши в шоколаде на шпажке. Я ловко подхватила кусочек ртом и съела.

— Не перекармливай её сладким. Скоро сядем за стол, а она уже наелась шоколада. — Элариан отвлекся от разговора с Маррисом, тогда ещё не адъютантом, и посмотрел на нас.

Но сестра только улыбнулась. Она взяла апельсин, обмакнула в шоколад и поднесла к Элариану. Он удивлённо посмотрел на закуску, но спорить не стал. Я хихикнула и прикрыла рот рукой. Мне нравилась эдакая идиллия, пока за спиной не послышались разговоры

— Смотри, вон стоит.

На фразу ответил ещё один голос:

— Посмотри на платье, сейчас треснет.

Они снова засмеялись. Моё любимое красное платье. Аделин сказала, что мне идёт красное, и после этого я часто его носила. Тогда я ещё ходила в школу в Британии, и эти девчонки были моими одноклассницами. Мама пригласила их, потому что их родители были... кем-то там, уже не помню. Одноклассники были одной из главных причин, почему я ненавидела приёмы, устраиваемые мамой. Она знала, что меня дразнят, но всё равно приглашала девчонок и их родителей, а те в свою очередь даже не стеснялись смеяться надо мной в моём же доме. Я стушевалась и спряталась за Эларианом и Маррисом. Брат положил мне руку на голову.

— Опять?

Я кивнула.

— Не расстраивайтесь, мисс Виктория. Вы же не воспринимаете их всерьёз, правда?  — Маррис тоже постарался меня поддержать, но это было бесполезно. Я уже расстроилась, потому что знала, что они говорят правду. Платье действительно стало мне мало.

— Ви, хочешь, я с ними поговорю? — Аделин подошла к нам.

Я тут же покачала головой, но больше ничего не сказала. Одноклассницы продолжали и даже не старались говорить тихо. Наоборот, им нравилось, что я могла это расслышать.

— Она такая странная.

— Очень. Не такая как мы.

Элариан закатил глаза, услышав последнюю фразу, и громко сказал:

— Ага. Господь уберёг.

Закончилось всё тем, что Элариан рассказал обо всём нашей маме и попросил больше не приглашать ни их, ни их родителей. Мама долго не соглашаясь, ссылаясь на хорошие отношения с влиятельными людьми, но в конце концов уступила. Однако я знала, что она не сдержит обещания. Так и вышло. В следующий раз она снова их пригласила.

Я скучала по сестре. Если бы они с Эларианом не поссорились, до такого бы сейчас мы не докатились. Она бы не позволила выдавать меня замуж за Марриса. Я погладила Пушистика по животу, который он выставил кверху. Жанна поднялась с пола и поклонилась.

— Пойду я. Не расстраивайтесь, мисс Виктория.

Я тоже встала и устало улыбнулась.

— Спасибо, Жанна.

Время тянулось ужасно долго. Встреча с Жанной и Пушистик под боком меня немного успокоили, но всё равно было тяжело. Бесцельное хождение по комнате из стороны в сторону привело меня к зеркалу. Синяки под глазами сошли не до конца, но были не такими заметными, если не присматриваться. Правда кожа немного испортилась, появилось больше прыщей. Такого раньше не было, и я расстроилась ещё больше. Но кое-что порадовало — одежда очевидно сидела свободнее. Намного свободнее. А ведь последнее время я даже не избавлялась от съеденного.

Я взяла расчёску — деревянный гребешок — и медленно провела по чёрным завитым волосам. Часть волос из пряди осталась на расчёске.

Первый раз я видела такое. Раньше всё было в порядке, волосы выпадали, да, но не в таком же количестве! Глаза тоже казались уставшими и покрасневшими, внешние уголки будто опустились. Наверное, это было связано с болью в животе, но мне никак не удавалось придумать, как решить эту проблему. Элариан сказал, что нужно потерпеть. Боль в животе, усталость, выпадение волос... Чем-то похоже на отравление или радиацию, хотя я плохо разбиралась в симптомах. Быстрыми шагами я отошла от зеркала, чтобы не видеть этот кошмар. Нужно поговорить с Эларианом снова. В прошлый раз он ещё не знал о выпадении волос, может, сейчас всё изменится. Тут нужен доктор.

Когда я шла к кабинету Элариана, по пути встретила Марриса, который только что оттуда вышел. Я резко с неожиданной для самой себя силой схватила его за рукав мундира.

— Подожди! Нужно поговорить. Ты только от Элариана? Уже не занят?

Маррис округлил глаза и перевёл взгляд со своего мундира на меня и обратно.

— Не занят, но если это про свадьбу, то могу сэкономить твоё время — я не буду отказываться от этого брака.

Я протащила его за угол, прежде чем отпустить. Маррис удачно попался мне на глаза. Он стоял рядом, слегка покрасневший, с волнистыми блондинистыми волосами, которые хотелось вырвать, во-первых, от злости, во-вторых, от несправедливости того, что у него-то волосы не выпадают.

— Зачем ты вообще на неё соглашался?!  — я зашептала возмущённым тоном, — Я понимаю, что Элариану это даст, но тебе-то? Ты бы мог его убедить, я знаю, что мог!

— Затем, что он так приказал. Это всё. Я не хочу жертвовать его лояльностью, не хочу, чтобы он во мне сомневался. И если ты думаешь, что он бы меня послушал, ты ошибаешься.

— Хорошо, возможно, он бы не послушал. Но если ты тоже не хочешь брака, нам двоим нужно что-то придумать.

Лицо Маррис не выражало ни единой эмоции, разве что лёгкого высокомерия, которого раньше у него я никогда не замечала. Что-то было не так.

— Я не буду ничего придумывать. Мы сделаем то, что сказал Элариан, потому что он прав. Ребёнок сможет стать наследником, а у меня будет больше возможностей тебя защитить. Это хорошая стратегия, он правильно мыслит. Он думает, что если не смог защитить Аделин, нужно перестраховаться хотя бы насчёт тебя.

"Хотя бы".

— Он сам виноват в смерти Аделин, я не собираюсь его жалеть. Ты не знаешь его, как я. Элариан думает обо мне не как о сестре, которую нужно защитить. Он думает обо мне как о предмете, из которого ещё можно выжать пользу. Если бы он действительно хотел меня защитить, потому что любит меня как сестру... Я бы... — Я на секунду сбилась, но тут же взяла себя в руки. — Я бы даже вышла за тебя. Но он хочет пользы. Возможностей. В таком случае мне плевать на его попытки меня защищать. Это не защита, это эгоизм.

Маррис стиснул зубы. Я заметила его реакцию и продолжила.

— Смотри. — Ладонь лёгким движением проскользила по тёмным волосам. Между пальцев остались волосы. — Видишь? Это происходит после того, как он дал мне таблетку. Не знаю, что именно за таблетка, но это сделал он! Всё ещё думаешь, что он хочет меня защитить?

Маррис тупо посмотрел на волосы между моих пальцев.

— Это... — Начал он и сразу запнулся. — Не может быть. Наверное, это от чего-то другого. Элариан тебя любят.

Любит. Как же. Может быть и любил раньше, но теперь это уже не было важно, поскольку никаких выражений любви я не замечала, а если любовь не выражается, то что толку от того, что она существует?

— Это не от другого. От таблетки, точно тебе говорю!

— Значит, так и должно быть. Он бы не стал вредить тебе просто так. Элариан знает, что делает. Даже если тебе больно сейчас, может, нужно просто перетерпеть до результата, а не плакать из-за простого выпадения волос. Не спорь с ним. Он точно знает лучше мелкой пигалицы.

Голос Марриса стал резким, я никогда не слышала, чтобы он так со мной разговаривал. Сначала я озадаченно посмотрела на него, не ожидая такого, а потом со всей силы влепила ему пощёчину. Перетерпеть и не спорить с ним. Просто делать так, как он скажет. И как долго мне ещё терпеть? Что-то точно случилось. Я подумала, не связана ли злость Марриса со случаем в тюрьме? Ведь он тоже был замешан в этом деле. Элариан устроил ему трёпку, и теперь Маррис срывался на мне?

Вернувшись в свою комнату я резко закрыла за собой дверь. Я считала Марриса хорошим человеком. Он всегда нормально ко мне относился, и казалось, что это искренне, но теперь я подозревала, что это было только из уважения к Элариану. Маррис считал меня всего лишь "мелкой пигалицей". Ему плевать на меня, на моё состояние и на нежелание выходить замуж. Если бы Элариан сказал ему повеситься, он бы так и сделал. Идиот.

Последняя надежда рухнула. Что теперь делать? Если я соглашусь на брак, Элариан будет вечно мной помыкать, а с Маррисом мы постоянно будем ссориться или чего похуже. Я даже не знала, каким он покажет себя в браке. Общение с сестрой комиссара и общение с женой — две разные вещи, в конце концов.

Если я сбегу, что сделает Элариан? Смирится? Нет, конечно нет. Он будет искать, но не потому что волнуется обо мне. Побоится, что меня смогут найти его враги и использовать в своих целях. Странно. Элариан забрал меня из Британии, потому что родители плохо к нам относились. Тогда он правда хотел защитить меня и Аделин. А теперь мне самой придется защищать себя от него.