Между нами буря

После признания прошло две недели. Жизнь изменилась. Но не так, как они себе представляли. Не стало больше пафоса. Не появилось бесконечных фотографий в социальных сетях. Наоборот. Им нравилось наслаждаться своим счастьем тихо. Ламин продолжал заезжать за Миланой почти каждый вечер. Они гуляли. Пили кофе. Смотрели набережную. Иногда просто сидели в машине и разговаривали часами. И именно такие вечера они оба любили больше всего.

До отъезда родителей Ламина оставалось всего три дня. Кейн ходил по дому с очень грустным лицом.
— Мам...
— Что?
— А если Мила забудет меня?
Мама улыбнулась.
— Не забудет.
— Правда?
— Конечно.
Он немного подумал.
— А можно ее сегодня позвать?

Через час Ламин уже стоял возле дома Миланы. Она села в машину.
— Привет.
— Привет.
Он выглядел немного задумчивым.
— Что-то случилось?
Он улыбнулся.
— Нет. Просто... Кейн попросил тебя приехать.
— Он опять скучает?
— Очень.
Она тихо улыбнулась.
— Тогда поехали.

Как только машина остановилась возле дома, дверь распахнулась.
— МИЛА!
Кейн босиком выбежал на улицу.
— Кей!
Ламин сразу нахмурился.
— Обувь где?
— Забыл!
— Немедленно домой.
— Потом!
Он уже крепко обнимал Милану. Она засмеялась.
— Сначала послушай брата, герой)
— Хорошо...
Недовольно протянул мальчик.
— Но потом сразу ко мне!
— Обязательно.

Весь вечер они провели во дворе. Кейн показывал новую машинку. Потом заставил Милану играть в прятки. Потом они вместе строили "гараж" из картонных коробок. Ламин сидел неподалеку с отцом. И просто наблюдал.
— Знаешь...
Тихо сказал отец.
— Она удивительная.
Парень улыбнулся.
— Знаю.
— Давно понял?
— Наверное... С первого дня.
— Нет.
Отец покачал головой.
— Не с первого. С первого дня ты просто влюбился. А понял позже.
Парень рассмеялся.
— Возможно.
— Ламин!
Раздался голос мамы.
— Идите сюда все!
Во двор вышла мама с фотоаппаратом.
— Пока мы еще все вместе... Хочу сделать семейную фотографию.
Кейн сразу подпрыгнул.
— Я первый!
— Не сомневаюсь.
Засмеялась мама.
Она начала расставлять всех.
— Так... Папа сюда. Ламин рядом. Кейн вперед.
Она уже подняла фотоаппарат. И вдруг остановилась.
— Ой...
— Что?
— Миланочка... Иди к нам.
Милана растерянно замерла.
— Нет-нет... Это же семейная фотография.
Мама подошла к ней ближе. Очень мягко улыбнулась.
— Именно поэтому.
Во дворе наступила тишина. Даже Кейн перестал бегать. Он радостно закричал:
— Да! Мила тоже семья!
Милана почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она вопросительно посмотрела на Ламина. Будто спрашивая разрешения. Он подошел к ней. Взял за руку. И тихо сказал:
— Идем.
Она встала рядом с Ламином. Кейн тут же схватил их обоих за руки.
— Теперь хорошо.
Мама подняла фотоаппарат.
— Все улыбаемся!
— Кей! Не кривляйся!
— Я не кривляюсь!
— Еще как кривляешься.
Щелк.
Первый кадр.
— Еще один!
Щелк.
— Теперь смешной!
Кейн скорчил такую смешную рожицу, что засмеялись абсолютно все.
Щелк.
— Отлично.
Мама опустила фотоаппарат.
— Получилось замечательно.

Вечером, когда Милана уже собиралась домой, мама Ламина тихо догнала ее у калитки.
— Милан.
— Да?
Она осторожно взяла девушку за руки.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За моего сына.
Милана удивленно посмотрела на нее.
— После встречи с тобой он стал другим. Более спокойным. Более счастливым. А Кейн...
Она улыбнулась.
— Он вообще считает тебя своим самым близким человеком после нас.
Милана не смогла сдержать слез.
— Спасибо...
— Нет. Это тебе спасибо. За то, что ты появилась в нашей семье. Не как гость. А как человек, которого мы очень полюбили.

Уже в машине Милана долго молчала. Ламин не торопил ее. Только когда они почти доехали до дома, он тихо спросил:
— О чем думаешь?
Она улыбнулась сквозь слезы.
— Сегодня... Впервые за очень долгое время... Я почувствовала себя частью большой семьи.
Он осторожно переплел свои пальцы с ее.
— Потому что так и есть.
Она посмотрела на него.
— Правда?
— Правда.
Он улыбнулся.
— И знаешь... Мне кажется... Когда-нибудь мы будем пересматривать сегодняшнюю фотографию. И вспоминать, что именно тогда все по-настоящему началось.
Милана прислонилась головой к его плечу.
— А мне кажется... Это будет наша любимая фотография.
Они еще не знали, что уже совсем скоро этой фотографии предстоит стать одной из самых дорогих вещей для каждого из них. Потому что впереди их ждало испытание, которое изменит всё.

До отъезда родителей Ламина оставалось всего два дня. Дом был наполнен коробками. Мама складывала вещи. Отец разбирал документы. Кейн носился между комнатами, постоянно что-то забывая. И только Милана, которая приехала помочь с упаковкой, умудрялась одновременно складывать одежду, отвечать на вопросы Кейна и смеяться над его бесконечными историями.
— Мила!
— Что?
— А если мои машинки тоже соскучатся по тебе?
Она не удержалась от смеха.
— Тогда ты будешь показывать им мои фотографии.
— Точно!
Он тут же побежал искать телефон.
Ламин, наблюдая за этой сценой, только покачал головой.
— Иногда мне кажется, что он любит тебя больше, чем меня.
— Не ревнуй.
Улыбнулась Милана.
— Он любит нас по-разному.
— Хороший ответ.
— Я старалась.

Через пару часов все устали. Мама поставила чайник.
— Перерыв!
— Наконец-то.
Протянул отец. Они вышли во двор. На улице уже начинало темнеть. Кейн устроился рядом с Миланой на качелях. Положил голову ей на плечо.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Ты ведь будешь приезжать?
Она сразу поняла, о чем он.
— Буду.
— Обещаешь?
Она протянула ему мизинец.
— Обещаю.
Он серьезно сцепил с ней мизинцы.
— Всё. Теперь точно.
Ламин украдкой достал телефон. Нажал запись. Милана ничего не заметила. Она продолжала разговаривать с Кейном.
— А что вы там снимаете?
Неожиданно спросил отец.
Парень вздрогнул.
— Ничего.
— Врешь.
Улыбнулся отец.
— Покажи.
Ламин нехотя протянул телефон. На видео Кейн что-то очень эмоционально объяснял Милане, размахивая руками. Она слушала его так внимательно, будто это был самый важный разговор в мире. Потом мальчик вдруг крепко ее обнял. Отец улыбнулся.
— Красивый момент.
Мама тоже посмотрела запись. И тихо сказала:
— Обязательно сохрани ее. Когда-нибудь она станет очень ценной.
Ламин молча кивнул. Он еще не знал, насколько мама окажется права.

Вечером они решили заказать пиццу. Все сидели прямо на полу среди коробок. Фермин с Марком тоже заехали попрощаться перед отъездом семьи.
— Это вообще переезд или праздник?
Засмеялся Марк.
— Одно другому не мешает.
Ответил отец.
Фермин вдруг посмотрел на Милану.
— А ты чего такая тихая?
Она пожала плечами.
— Не люблю прощаться.
Кейн тут же взял ее за руку.
— Мы же вернемся.
— Конечно.
— Тогда не грусти.
Она улыбнулась.
— Хорошо.

Когда вечер подошел к концу, Милана вышла проводить Ламина до машины. Они остановились у ворот. Дом за их спинами светился теплым светом. Из окна доносился смех Кейна.
— Спасибо.
Тихо сказал парень.
— За что?
— За сегодняшний день. За то, что помогла. За то, что была рядом.
Она улыбнулась.
— Это же семья.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Ты так сказала... Будто это совершенно естественно.
Милана на секунду задумалась. А потом честно ответила:
— Потому что для меня это уже естественно.
В его глазах мелькнуло что-то очень теплое. Он осторожно поправил выбившуюся прядь ее волос.
— Знаешь...
— Что?
— Иногда мне становится страшно.
Она удивилась.
— Почему?
— Потому что я слишком сильно привык к тому, что ты рядом.
Милана сделала шаг ближе.
— А мне не страшно.
— Почему?
Она мягко улыбнулась.
— Потому что я никуда не собираюсь уходить.
Он обнял ее. Крепче, чем обычно. Будто хотел запомнить этот момент. И где-то в окне второго этажа Кейн, незаметно от взрослых, наблюдал за ними. Он довольно улыбнулся. Потом повернулся к маме и очень тихо сказал:
— Видишь?
— Что?
— Они нашли друг друга.
Мама посмотрела во двор. На Милану. На сына. И с улыбкой кивнула.
— Да, малыш. Нашли.

Утро отъезда наступило слишком быстро. Дом, который еще вчера был наполнен смехом, теперь казался непривычно тихим. Во дворе стояла большая машина. Отец загружал последние чемоданы. Мама проверяла документы. Кейн сидел на ступеньках с плюшевым динозавром и грустно болтал ногами. Он почти не разговаривал.

Ламин приехал раньше всех. Через десять минут появилась и Милана. Она вышла из машины с небольшим пакетом.
— Привет...
Тихо сказала она.
— Привет.
Они улыбнулись друг другу. Но оба понимали, что сегодня совсем не хочется смеяться.
— Кей...
Позвала Милана.
Мальчик поднял голову. Увидев ее, он сразу вскочил и побежал навстречу. Так крепко обнял ее, что она едва удержалась на ногах.
— Ты приехала...
— Конечно приехала.
— Я думал... Ты уже не успеешь.
Она присела перед ним.
— Смотри.
Она протянула ему пакет.
— Это тебе.
Кейн осторожно заглянул внутрь. Там лежал небольшой плюшевый волк, похожий на того, которого они когда-то увидели в магазине и который ему очень понравился. И маленький конверт.
— Открой.
Мальчик достал открытку. На ней была фотография, которую Ламин сделал несколько недель назад. Они с Кейном бежали по двору, держась за руки и смеясь. На обратной стороне было написано аккуратным почерком:
"Чтобы ты никогда не думал, что я могу тебя забыть. Я обещала приезжать. И обещания я всегда выполняю. Люблю тебя. Твоя Мила."
Кейн долго смотрел на открытку. Потом вдруг снова бросился ее обнимать.
— Я тоже тебя люблю...
Милана закрыла глаза. И впервые за это утро почувствовала, как к ним подступают слезы.
Ламин стоял чуть в стороне. Он видел, как дрожат плечи Миланы. Видел, как Кейн крепко держится за нее. И понимал, что сейчас лучше не вмешиваться. Отец тихо подошел к нему.
— Тяжело?
Парень только кивнул.
— Очень.

— Пора.
Негромко сказала мама. Наступил тот самый момент. Кейн сразу опустил голову.
— Уже?
— Уже, малыш.
Он медленно подошел к машине. Но вдруг резко развернулся. Подбежал к Милане. Еще раз крепко ее обнял. И совсем тихо прошептал ей на ухо:
— Не отдавай Ламина никому.
Она сначала даже не поняла. Потом рассмеялась сквозь слезы.
— Не отдам. Обещаю.
— Правда?
— Правда.
Он довольно кивнул. Будто именно этого ответа ему и не хватало.

Когда машина уже почти выехала со двора, окно на заднем сиденье открылось.
— МИЛА!
Она подняла голову. Кейн высунулся наружу.
— Я буду считать дни!
— И я!
Крикнула она в ответ. Машина медленно скрылась за поворотом. Во дворе стало очень тихо. Несколько секунд Милана просто стояла, глядя вслед. Потом незаметно вытерла слезы. Ламин подошел сзади. Ничего не сказал. Только осторожно взял ее за руку. Она сразу крепко сжала его ладонь.
— Пусто...
Тихо произнесла она.
— Очень.
Ответил он.
— Я уже скучаю по нему.
— Он тоже уже скучает.
Они решили немного пройтись пешком. Без машины. Без телефонов. Просто вдвоем. Осенний ветер слегка качал деревья. Людей почти не было.
— Знаешь...
Сказал парень.
— Сегодня я понял одну вещь.
— Какую?
Он посмотрел на нее.
— Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то настолько искренне любил моего брата.
Милана опустила взгляд.
— Он очень хороший.
— Да. Но... Он любит тебя так, будто ты была с нами всю жизнь.
Она тихо рассмеялась.
— Иногда мне кажется, что тоже знаю его всю жизнь.
Они остановились возле небольшого моста. Внизу тихо шумела вода. Милана облокотилась на перила.
— Представляешь... Еще несколько месяцев назад мы почти не разговаривали.
— Представляю.
— А теперь...
Она посмотрела на него.
— Я не представляю свою жизнь без тебя.
Эти слова вырвались сами собой. Она сразу смутилась.
— Я...
Ламин не дал ей договорить. Он осторожно коснулся ее щеки.
— Не извиняйся.
— Но...
— Потому что...
Он улыбнулся.
— У меня точно так же.
Несколько минут они просто молчали. Потом телефон Ламина тихо завибрировал. Сообщение. От мамы. Он открыл его. Там была фотография. Кейн уже спал в машине. Прижимая к себе нового плюшевого волка. А рядом, на коленях, лежала открытка Миланы. Мама подписала только одну строчку:
«Он так и не выпустил ее из рук.»
Ламин молча показал фотографию Милане. Она долго смотрела на экран. Потом улыбнулась сквозь слезы.
— Глупенький...
— Нет. Просто очень тебя любит.
Она выключила экран телефона. Потом неожиданно крепко обняла парня.
— Пообещай мне кое-что.
— Всё, что угодно.
— Когда они вернутся... Давай устроим для Кейна самый лучший день.
— Обещаю.
Он еще не знал, что выполнить это обещание окажется гораздо сложнее, чем они сейчас думали.