Моя пустота

Виктор
Я не помнил, как выбрался из дома. В ушах звенело, по лицу текла кровь, заливая глаза, но я видел только красный внедорожник, срывающийся с места.
Я вылетел на крыльцо, вскидывая пистолет. Две пули в заднее колесо - машина вильнула, врезалась в ограждение и с визгом замерла. Я рванул к ним, не чувствуя боли в плече, куда угодила пуля одного из этих ублюдков. Адреналин сжигал всё, кроме жажды крови.
Я долетел до машины за секунды. Выстрел через стекло - водитель затих, его мозги украсили обшивку. Дверь поддалась с хрустом металла. Я вышвырнул тело на асфальт, как мусор, и увидел её.
Лилит
Я была в шоке. Мир вокруг превратился в хаос из выстрелов, визга тормозов и грохота. А потом появилась дверь, и в проеме - он. Весь в крови, с безумным, горящим взглядом.
Виктор.
Он рванул меня на себя, и я вжалась в него, как в единственное спасение. Небо разверзлось, начался ливень, смешиваясь с кровью, которая текла по его куртке. Я дрожала, не понимая, где заканчивается его кровь и начинается моя.
- Тише... тише, маленькая, - рычал он, его голос был глухим, как рык зверя.
Виктор
Я прижимал её к себе, чувствуя, как она дрожит. Она была холодной, промокшей, но живой. Живой! Я провел рукой по её лицу, оставляя кровавый след, и припал к её губам в поцелуе, который был горьким от боли и ярости.
Вокруг нас - тишина, нарушаемая только дождем. Ни один из наемников Барона больше не шевелился. Я зачистил их всех, даже не осознавая, как именно. Они были мертвы еще до того, как коснулись асфальта.
Я чувствовал, как из раны в плече толчками выходит кровь, но мне было плевать. Я был монстром, который только что вернул свою жизнь.
- Смотри на них, - прохрипел я, разворачивая её лицом к истерзанным телам наемников. - Смотри, что бывает с теми, кто к тебе прикасается.
Она всхлипнула, уткнувшись мне в грудь.
- Поехали отсюда, - прошептала она, и в её голосе не было осуждения. Только отчаянная потребность быть рядом со мной.
Я подхватил её на руки - хрупкую, беззащитную, мою. Дождь смывал кровь с моих рук, но он не мог смыть ту тьму, которая окончательно поселилась в моей душе. Теперь я знал точно: я уничтожу Барона. Я уничтожу каждого, кто хоть косвенно причастен к этому нападению. И если для этого мне придется превратить город в пепелище, я это сделаю.
Я посадил её в свою машину, сел за руль и вдавил педаль в пол. Я был ранен, я был проклят, но я был победителем. Потому что она была здесь. Рядом со мной.
Виктор
Я привез её в «квартиру-призрак». О ней не знал никто - даже мои замы. Здесь всё было пропитано тишиной. Я запер дверь на три замка, прежде чем обернулся к ней. Моя одежда пропиталась кровью, плечо пульсировало адской болью, но я не чувствовал ничего, кроме дикого, первобытного желания убедиться, что она здесь. Что она дышит.
Я прижал её к стене так резко, что она охнула.
- Что ты со мной делаешь?! - прорычал я, не в силах остановиться.
Мне плевать было на рану, плевать на пульсирующую кровь. Мои руки срывали с неё остатки рубашки, губы впивались в шею, оставляя следы. Я был одержим. Каждая секунда, когда она была не в моих руках, казалась мне вечностью.
- Виктор, стой... Виктор, у тебя кровь! - она пыталась отстраниться, её руки дрожали.
- Мне плевать! - я рявкнул это прямо ей в рот, прежде чем снова впиться в её губы. - Я чуть не потерял тебя, сука! Я должен был уничтожить их всех, чтобы просто дышать рядом с тобой!
Лилит
Он был не в себе. Его глаза горели безумием, которое пугало и одновременно разжигало во мне что-то дикое. Когда он поднял меня на руки и отнес в ванную, я не сопротивлялась. Под горячими струями душа мы стояли вместе. Вода смывала с него мою кровь, а с меня - его. Это было похоже на обряд очищения.
Он пытался спрятаться, чтобы зашить рану, но я видела, как он побледнел. Я подошла, когда он уже приготовил иглу и нить.
- Я помогу, - тихо сказала я.
Он посмотрел на меня так, будто видел впервые.
- Ты умеешь шить? - его голос был хриплым, полным боли и странной нежности.
- Нет, - я взяла иглу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от близости к его боли. - Но думаю, это не сложнее, чем шить белье.
Виктор
Она была такой сосредоточенной. Её пальцы, нежные и прохладные, касались моей кожи. Каждый укол иглы отдавался во мне не болью, а чем-то запретным, чем-то, что заставляло меня желать её еще сильнее. В этой маленькой ванной, в запахе крови и антисептика, между нами искрило так, что воздух казался наэлектризованным.
Я смотрел на неё, на то, как она, закусив губу, продевает нить. Она была моей. Она стала моим врачом, моим палачом и моим единственным спасением.
- Если ты сделаешь это неаккуратно, - прошептал я, когда она закончила, - тебе придется искупать свою вину всю ночь.
Она подняла на меня глаза, и в них я увидел всё: её страх, её привязанность и ту же самую болезненную одержимость, которая сжигала меня. Она подалась вперед, и в этот момент мне было уже не важно, что у меня пробито плечо. Я поднял её, чувствуя, как она обхватывает меня ногами, и понял: никакой Барон, никакой синдикат не отнимут у меня то, что сейчас принадлежит мне.