Дым над остывшим кофе

Его квартира оказалась маленькой, но уютной. Старые обои, много книг, гитара в углу, которая пылилась, и стол, заваленный бумагами. Пахло чем-то деревянным и старым.

— Проходи, — сказал он, скидывая куртку на стул. — У меня не прибрано.

— Это даже лучше. Я люблю порядок в хаосе, — она сбросила рюкзак и осмотрелась.

Макс ушёл на кухню и начал возиться с туркой. Она села на подоконник и смотрела на него. Как он засыпал молотый кофе, как наливал воду, как включал газ.

— Ты красиво делаешь это, — сказала она.

— Это просто кофе.

— Нет. Это ритуал. Ты уважаешь каждое движение. Ты так же делаешь музыку?

Он повернулся к ней.

— Да. Я люблю, когда каждая нота на своём месте.

— А в жизни у тебя есть порядок?

Он задумался.

— Нет. В жизни — только хаос.

Она спрыгнула с подоконника, подошла к нему и встала рядом.

— Значит, мы похожи.

Кофе закипел, запах наполнил кухню. Он разлил его по чашкам, добавил корицы, протянул ей.

Она взяла, сделала глоток, закрыла глаза.

— Боже... Это лучшее, что я пила в своей жизни.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, — она посмотрела на него. — Я никогда не говорю лишнего.

Они стояли на маленькой кухне, пили кофе, и между ними витало что-то, что нельзя было назвать ни дружбой, ни страстью. Это была тихая близость. Как будто они знали друг друга сто лет.

Лера поставила чашку и взяла его за руку.

— Макс. Я хочу тебя спросить.

— Давай.

— Ты боишься близости?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел в её глаза и честно ответил:

— Потому что каждый раз, когда я открывался, меня кидали. И я устал собирать себя по кускам.

Она шагнула к нему, встала на цыпочки и поцеловала в щёку.

— Я не кину тебя. Я не обещаю вечность, потому что это глупо. Но я обещаю честность.

— Ты говоришь это всем?

— Нет. Ты первый.

Он обнял её. Просто прижал к себе. И стоял так, вдыхая запах её волос.

— Я, кажется, влипаю, — прошептал он.

— Хорошо. Я тоже.

Ночь они провели на его старом диване. Не спали. Просто разговаривали. О её детстве. О его юности. О том, как он хотел стать рок-звездой, а стал "человеком, который нажимает кнопки".

К утру она уснула у него на груди. А он не спал. Он смотрел на неё и думал: "Что, если это — начало чего-то настоящего?"

Он боялся надеяться. Но внутри всё трепетало.