сквозь лож

Холод пронзил меня до костей, вырывая из объятий забытья. Первое, что я почувствовала – это запах сырости и чего-то металлического, острого, как кровь. Глаза открылись с трудом, но увидели лишь непроглядную тьму, лишь слабый, мерцающий свет откуда-то сверху, пробивающийся сквозь щели в массивной деревянной двери. Я попыталась пошевелиться, но руки и ноги были туго связаны, прикованы к чему-то холодному и твердому. Цепи.
Паника начала подниматься из глубины моего существа, как ядовитый туман. Где я? Как сюда попала? Последнее, что я помню – это удар по голове… А потом – пустота.
Внезапно, тишину разорвал скрип шагов. Тяжелых, размеренных. Дверь со стоном отворилась, и в проеме появилась фигура. Высокая, в темной одежде, с лицом, скрытым в тени капюшона. От нее веяло холодом, не физическим, а каким-то внутренним, леденящим душу.
  — Проснулась? — голос был низким, ровным, лишенным всяких эмоций.
Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хрип.
  — Не бойся, – продолжил незнакомец, подходя ближе. В его руке что-то тускло блеснуло.
  — Мы просто хотим поговорить.
Он остановился напротив меня, и в слабом свете я смогла разглядеть его лицо. Оно было бледным, с острыми чертами, глаза – темными провалами, в которых, казалось, отражалась вся тьма этого места.
  — Ты знаешь, зачем ты здесь, – сказал он, наклоняясь ко мне .
  — Мы знаем, что ты скрываешь. И мы хотим это узнать.
Моё сердце забилось быстрее. Тайна. Я помнила её бабушка перед смертью рассказывала о ней.
“Это артефакт его нужно спрятать так, чтобы никто и никогда его не нашёл. Эта штука может создать безграничное количество копий человека и будут слушаться только его создателя. Ещё он может всего раз оживить человека…Только раз"– говорила она мне когда я была маленькая.
  —  Я… я ничего не знаю, – прошептала я,голос дрожал.
Мужчина усмехнулся, звук был сухим, как шелест опавших листьев.
  — Ложь. Мы слышали. Мы знаем, что ты обладаешь чем-то ценным. Чем-то, что принадлежит нам.
Он сделал паузу, внимательно изучая моё  лицо.
  — Скажи нам, и все закончится. Ты сможешь уйти.
В голове была лишь пустота, страх и отчаянное желание выбраться.
  — Я не знаю, о чем вы говорите, – повторила я, стараясь придать голосу твердость. Но страх брал вверх.
В глазах незнакомца мелькнул огонек. Не злости, а скорее разочарования. Он выпрямился.
  — Жаль, – сказал он.
  — Значит, придется прибегнуть к другим методам.
Он повернулся и вышел, оставив меня  в той же кромешной тьме, но теперь с новым, ужасающим предчувствием.  Шаги удалились, и снова воцарилась тишина, прерываемая лишь собственным учащенным дыханием.
Прошло какое-то время. Может быть, часы, может быть, минуты. Я  потеряла счет. Внезапно, дверь снова открылась. На этот раз в проеме стояли двое. Один из них был тот же мужчина, другой – крупнее, с грубым, обветренным лицом. В руках у них были инструменты. Инструменты, которые я видела только в фильмах ужасов.
  — Последний шанс, – произнес первый, его голос стал чуть жестче.
  — Твоя тайна. Скажи нам.
Я сжала зубы. Страх боролся с упрямством. Я не могла раскрыть тайну. Я обещала.
  — Нет, – выдохнула я,чувствуя что сейчас будет.
Второй мужчина шагнул вперед. Его глаза были пустыми, как у хищника. Он поднял один из инструментов.
  — Тогда мы возьмем ее силой,– прорычал он, повертев его руке.
Он подошёл ко мне и началось. Боль. Острая, пронзающая, разрывающая. Я кричала, но крики тонули в сырости подвала, в глухих ударах и моем  собственном отчаянно сопротивлении. Каждый удар, каждое прикосновение к моему  телу было пыткой, призванной вырвать из меня то, что я так долго скрывала . Я стискивала зубы, пытаясь не потерять сознание, пытаясь удержать в себе остатки разума. В голове мелькали обрывки воспоминаний: Тепло солнечного дня, запах свежеиспеченного хлеба. Все, что было далеко от этой кромешной тьмы и невыносимой боли.
  — Скажи! —  рычал грубый голос, когда очередной удар заставлял мое тело содрогаться. —Мы знаем, что ты знаешь!
Я не могла говорить. Слова застревали в горле, превращаясь в хриплые стоны. Моё  тело было  единственным щитом,  единственным оружием. И я защищала его, защищала свою целостность, даже если это означало погружение в бездну боли.
  — Ты упряма,– прозвучал спокойный, но леденящий голос первого. — Но мы терпеливы. Мы найдем способ.
Они продолжали. Время потеряло всякий смысл. Были лишь вспышки боли, темнота, и снова боль. Я чувствовала, как силы покидают меня , как сознание начинает ускользать. Но каждый раз, когда я была на грани, что-то внутри меня, какая-то искра жизни, заставляла  бороться.
  — Что ты скрываешь? – шептал первый, его голос звучал теперь почти ласково, что было еще страшнее. — Это не стоит такой боли. Просто скажи.
Я знала, что они хотят. Но они никогда этого не добьются.
В какой-то момент, когда боль стала почти невыносимой, я почувствовала, как тело обмякло. Я больше не могла сопротивляться. Но даже в этом состоянии полного истощения,  не произнесла ни слова.
  — Она без сознания, – констатировал грубый голос.
  — Пусть, – ответил первый. — Мы вернемся. И тогда, когда она очнется, мы продолжим.
Я почувствовала, как меня  поднимают, как  тело, измученное и окровавленное, переносят куда-то. Последнее, что я ощутила перед тем, как окончательно погрузиться в темноту, был холодный, влажный воздух и ощущение, что я нахожусь в ловушке, из которой нет выхода. Но даже в этой бездне, где реальность сливалась с кошмаром, в глубине  души теплилась крошечная надежда. Надежда на то, что я смогу выжить. И что однажды, я  найду  способ выбраться из этого ада.
Когда я очнулась, первое, что почувствовала – это пульсирующая боль во всем теле. Голова раскалывалась, каждый вдох отдавался жгучим ощущением в груди. Я была на чем-то мягком, но холодном. Осторожно открыв глаза, я увидела ту же непроглядную темноту, но теперь она была не такой абсолютной. Слабый, тусклый свет пробивался откуда-то сбоку, освещая лишь небольшой участок пола и часть моего  тела. Я была на полу, на чем-то вроде старого, грязного матраса. Цепи исчезли, но руки и ноги все еще были связаны, хотя и не так туго, как раньше.
  — Ты снова с нами, – раздался тот же ровный, безэмоциональный голос. Он звучал совсем близко, словно говорящий стоял прямо надо мной.
Я попыталась повернуть голову, но резкая боль заставила меня вздохнуть.
  — Не двигайся слишком резко,– посоветовал он. — Мы не хотим причинить тебе больше вреда, чем необходимо.
  — Что… что вам нужно? – прохрипела я, голос был слабым и надтреснутым.
  — Твоя тайна, – повторил он. — Ты знаешь, о чем мы говорим. Ты знаешь, что ты скрываешь.
  — Я не знаю! – вырвалось у меня.
В тишине послышался тихий, почти неслышный смешок.
  — Ты лжешь. Мы чувствуем это. Мы знаем, что ты обладаешь чем-то, что принадлежит нам. Чем-то, что может изменить все.
Он наклонился, и я почувствовала его дыхание на своем лице. Оно было холодным, как воздух в этом подвале. — Ты думаешь, мы остановимся? Думаешь, мы сдадимся, потому что ты упряма? Мы найдем способ. Мы всегда находим.
Он выпрямился, и я услышала, как он отошел.
  — Отдохни. Когда ты будешь готова говорить, просто позови. Мы будем ждать.
Дверь снова скрипнула, и шаги удалились. Я осталась одна в темноте, с болью, которая не утихала, и с чувством безысходности, которое начало затягивать меня , как трясина. Я  знала, что они хотят. Знала, что она может им дать.  Я не собиралась раскрывать тайну, которая была у меня в голове.
Прошло еще какое-то время. Я пыталась осмыслить происходящее, но мысли путались, как нитки. Я чувствовала слабость, голод, жажду. Но сильнее всего была боль и страх. Страх перед тем, что они могут сделать со мной  дальше.
Внезапно, я услышала шаги. На этот раз они были другими – более легкими, женскими. Дверь открылась, и в проеме появилась женщина. Она была одета в темную, простую одежду, ее лицо было бледным, но в глазах горел какой-то странный, почти фанатичный огонек.
  — Ты проснулась, – сказала она, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь.
  — Он сказал, что ты упряма. Но я верю, что ты просто напугана.
Она подошла ближе, и в ее руках она держала небольшой, блестящий предмет. Это был нож.
  — Я не хочу причинять тебе боль, – продолжила женщина, ее взгляд был прикован к моему лицу . — Но я должна. Мы должны. Это важно. Важнее, чем ты можешь себе представить.
Я чувствовала, как страх снова поднимается, но теперь к нему примешивалось какое-то странное чувство решимости
Никто не узнает эту тайну.
  — Я не знаю, о чем вы говорите, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на дрожь.
Женщина вздохнула, и в ее глазах мелькнуло разочарование.
  — Ты упряма. Как и он сказал. Но я не такая, как он. Я могу быть… более убедительной.
Она приблизилась, и я почувствовала холодное прикосновение металла к своей коже. Это было лезвие ножа, осторожно проведенное по моей  щеке. Не глубоко, но достаточно, чтобы вызвать легкое жжение и заставить меня вздрогнуть
   — Скажи нам, где это, — прошептала женщина, ее голос стал почти гипнотическим. — Где вы спрятала это?
Я чувствовала, как моё тело напрягается от страха, но в то же время, во мне росло какое-то новое, неведомое мне  самой чувство сопротивления. Я не героиня, не воительница . Я обычная  девушка, которая оказалась в кошмаре. Но даже обычная девушка может иметь свою силу.
  — Я… я ничего не спрятала, —  прошептала я , чувствуя, как слезы начинают щипать глаза.
Женщина отстранилась. Я почувствовала, как нож убрали. На мгновение я подумала, что все закончилось. Но затем снова  услышала тихий щелчок, и почувствовала, как что-то холодное и острое прижалось к моему виску. Страх начал подниматься во мне ещё выше.
  — Ты думаешь, мы поверим твоим слезам? —  голос женщины стал жестче. — Мы знаем, что ты лжешь. И мы найдем способ заставить тебя говорить. Даже если придется… вырвать это из тебя.
Я чувствовала, как моё сердце бешено колотится в груди. Я была на грани. На грани того, чтобы сломаться, чтобы сдаться. Но что-то внутри меня , какая-то последняя искра упрямства, не давала этого сделать.
  — Я… я не знаю, —  прошептала я , чувствуя, как силы покидают меня.
Я чувствовала лишь холодное прикосновение к своей голове и нарастающее чувство безысходности.
  — Хорошо, — наконец произнесла женщина, ее голос был полон холодной решимости. — Если ты не хочешь говорить, мы заставим тебя. Но не думай, что это будет легко. Мы будем играть долго.
Я почувствовала, как что-то холодное и влажное коснулось моей  кожи. Затем – резкая, пронзительная боль. Я вскрикнула, но звук утонул в темноте. Я чувствовала, как  тело дрожит, как кровь начинает стекать по  лицу.
  — Это только начало, — прошептала женщина. — Каждый день мы будем забирать у тебя что-то. Пока ты не отдашь нам то, что мы хотим. Или пока ты не сломаешься.
Я  не могла ответить. Боль была слишком сильной. Я почувствовала, как сознание ускользает, как мир вокруг меня становится размытым и нереальным. Последнее, что я  ощутила, прежде чем погрузиться в темноту, было ощущение холода и пустоты.
Пробуждение было резким. Я ощутила под собой что-то мягкое – кресло. Открыв глаза, я увидела лишь белый потолок. Попытка встать обернулась неудачей: руки и ноги были намертво прикованы. Тело, изможденное и покрытое ранами, почти не подавало признаков жизни. Некоторые порезы до сих пор кровоточили.
  — Так и не расскажешь свою тайну? — голос прозвучал откуда-то сбоку. Я повернула голову и увидела его – того, кто был со мной в подвале. Его глаза были черными, без зрачков, словно проникали в самую душу.
  — Никогда, — мой голос едва шелестел. Никогда. Они не узнают. Я буду молчать, даже если придется умереть.
  — Ты не оставляешь мне выбора, —  с этими словами он дернул за рычаг.
По телу прокатилась волна тока, пронзая каждую клетку. Я хотела кричать, но не могла. Голос пропал, из груди вырвался лишь тихий стон. Он выключил машину и снова спросил, в его голосе звучала стальная решимость.
  — А сейчас?
Казалось, он был уверен, что выпытает эту тайну любой ценой.
Я молчала. Он снова потянулся к рычагу, но в этот момент в дверь постучали.