Мой ревнивый муж

Прошло ещё две недели. Хенджин ходил на терапию, учился дышать, учился говорить о том, что чувствует, вместо того чтобы сразу действовать. Феликс гордился им - искренне, всем сердцем.

Но гордость не отменяла того факта, что альфа оставался альфой. Его собственническая натура никуда не делась - она просто научилась маскироваться.

Теперь Хенджин не рычал на каждом шагу. Не сжимал руку Феликса до хруста костей, когда кто-то слишком долго смотрел. Но его взгляд... взгляд стал другим. Тяжёлым, прожигающим, как лазер. Он мог молча стоять в углу комнаты, скрестив руки на груди, и просто смотреть на любого, кто приближался к его омеге. И люди - даже не альфы, обычные люди - чувствовали это. Отступали. Извинялись. Уходили.

Феликс замечал. И молчал.

Но в этот вечер молчать стало невозможно.

---

Они пришли в ресторан - отметить маленькую годовщину. Не свадьбы, нет. Годовщину первого сеанса Хенджина у психолога.

- Ты издеваешься? - спросил альфа, когда Феликс достал из шкафа бутылку шампанского. - Мы это празднуем?

- А почему нет? - омега пожал плечами. - Ты сделал первый шаг. Это важно.

Хенджин буркнул что-то невнятное, но рубашку надел белую, волосы уложил и даже кулон надел тот самый, который Феликс подарила на вторую годовщину. «Чтобы пахло тобой», - сказал тогда омега, и альфа с тех пор снимал его только в душе.

В ресторане было уютно, полутемно, пахло деревом и дорогими духами. Их посадили в углу, у окна. Хенджин сел так, чтобы видеть весь зал - привычка, от которой он не мог избавиться. И Феликс не просил.

Они заказали ужин, болтали о пустяках. Хенджин даже улыбнулся пару раз - настоящей улыбкой, тёплой, от которой у Феликса внутри всё переворачивалось.

- Ты красиво выглядишь сегодня, - сказал альфа, взяв его за руку через стол. - Это новый костюм?

- Старое. Ты его не заметил, потому что в прошлый раз был занят тем, что сверлил взглядом официанта.

- Он слишком близко наклонялся, когда ставил твой салат, - без тени смущения ответил Хенджин.

Феликс рассмеялся, но смех замер у него в горле, когда к их столику подошёл... официант. Только не тот, прошлый. Другой. Молодой, красивый, с тёмными волосами и нагловатой улыбкой.

- Добрый вечер, - сказал он, обращаясь исключительно к Феликсу. - Как вам ваш стейк? Всё нравится?

- Да, спасибо, - Феликс почувствовал, как пальцы Хенджина на его руке сжались. Он попытался мягко высвободиться, но альфа не отпустил.

- Вы сегодня просто сияете, - продолжал официант, даже не глядя в сторону Хенджина. - Этот костюм вам очень идёт. Зелёный - ваш цвет.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, но Хенджин опередил его.

- Спасибо за комплимент, - голос альфы был спокойным. Даже слишком. -Передайте шеф-повару, что стейк хорош. А теперь, если ты закончил, мы бы хотели поужинать в тишине. Наедине.

Он улыбнулся. Вежливо. Холодно. Так, что официант побледнел, кивнул и ретировался быстрее, чем Феликс успел моргнуть.

- Хенджин... - начал омега.

- Что? - альфа перевёл на него взгляд. В его глазах всё ещё горел огонь, но он держал его под контролем. - Я был вежлив. Я сказал «спасибо». Я не рычал. Я даже не встал.

- Ты его взглядом испепелил!

- Он на тебя смотрел, как на кусок торта, - в голосе Хенджина прорезались первые нотки металла. - И обращался только к тебе. Меня он даже не заметил. Будто меня не существует. Будто кольцо на твоём пальце - не его дело.

- Он просто выполнял свою работу...

- Не оправдывай его, Феликс, - тихо, но твёрдо сказал альфа. - Я не сделал ничего плохого. Я сдержался. Этого недостаточно?

Он отпустил его руку и откинулся на спинку стула, проводя ладонью по лицу.

- Прости. Я не хотел повышать голос. Просто... - он замолчал, подбирая слова. - Доктор Ли сказала, что я должен говорить, когда чувствую ревность. Не действовать, а говорить. Вот я и говорю.

- Ты ревнуешь к официанту, - констатировал Феликс. Не осуждающе, скорее удивлённо.

- Я ревную ко всем, кто смотрит на тебя дольше двух секунд, - поправил Хенджин. - Разница в том, что раньше я бы вцепился ему в горло. А сейчас - просто сказал ему уйти. Это прогресс.

Феликс смотрел на него - красивого, напряжённого, с горящими глазами и сжатыми в замок руками. И вдруг понял, что не злится. Не боится. Он... скучал по этой его ревности? Нет. Не скучал. Но что-то в том, как он сдерживал себя, как боролся с собой, как старался быть «правильным» - это заставляло его сердце биться быстрее.

- Ты прав, - сказал он тихо. - Это прогресс. И я... я ценю это.

- Правда? - в голосе альфы прозвучало что-то уязвимое.

- Правда. - Он накрыл его руку своей. - Но скажи мне честно. Что ты хотел сделать на самом деле?

Хенджин посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Его адамово яблоко дёрнулось.

- Я хотел встать, обойти стол, заслонить тебя собой и прошипеть ему в лицо: «Он мой. Убери свои пожирающие глаза, или я сделаю так, что ты никогда больше не сможешь смотреть ни на кого». - Он выдохнул, будто физически выталкивал слова. - Я хотел схватить тебя за затылок и поцеловать так, чтобы он видел. Чтобы понял. Чтобы запомнил.

Феликс молчал, чувствуя, как щёки заливает румянец.

- А что помешало? - спросил он шёпотом.

- Ты, - просто ответил Хенджин. - Твоё лицо, когда ты смотрел на него. Не на него - ты смотрел на меня. Ты ждал, что я сделаю. И в твоих глазах не было страха. Не было «опять начинается». Ты просто... ждал. И я не хотел тебя разочаровывать.

Феликс моргнул, прогоняя набежавшие слёзы.

- Ты меня не разочаровал, - прошептал он. - Никогда не разочаровывал. Даже когда душил своей ревностью. Потому что я всегда знал - это от любви. Искривлённой, больной, но любви.

Он встал, пересел к нему на колени - прямо в ресторане, прямо при всех - и обвил его шею руками.

- Я твой, - сказал он громко, достаточно громко, чтобы ползала услышал. - Только твой. Хочешь, крикни на весь ресторан? Хочешь, поцелуй меня так, чтобы все видели? Хочешь, надень на меня ошейник, как на самую дорогую вещь в своей коллекции?

- Феликс... - хрипло сказал Хенджин, вцепившись пальцами ему в талию. - Ты говоришь опасные вещи.

- Я говорю правду, - он коснулся губами его уха. - Я люблю, когда ты ревнуешь. В умеренных дозах. Когда ты показываешь всем, что я занят - это горячо. Проблема была в том, что ты переходил границы. Пытался контролировать не только тех, кто смотрит, но и меня.

Он отстранился и заглянул ему в глаза.

- А теперь ты учишься контролировать только себя. И это... - он прикусил губу, - это делает меня безумно влажным, Хван Хенджин.

Альфа издал звук, похожий на рык, и притянул его в поцелуе. Глубоком, мокром, собственническом, таком, от которого у Феликса подкосились ноги - хорошо, что он сидел.

В ресторане зааплодировали какие-то пьяные посетители.

- Пошли домой, - прошептал Хенджин, отрываясь от его губ. - Прямо сейчас.

- А ужин? - выдохнул Феликс.

- К чёрту ужин, - альфа кинул на стол несколько купюр, схватил омегу за руку и потащил к выходу.

В машине он молчал, сжимая руль так, что побелели костяшки. Феликс сидел рядом, положив руку ему на бедро, и чувствовал, как подрагивают мышцы альфы.

- Хенджин, - позвал он.

- М?

- Ты очень сексуальный, когда злой.

- Заткнись, - беззлобно ответил он. - Иначе я припаркуюсь прямо здесь, на обочине.

- И что тогда? - в голосе омеги зазвучал вызов.

Хенджин резко свернул на тихую улочку, заглушил двигатель и повернулся к нему.

- А тогда, - прорычал он, нависая над ним, - я напомню тебе, кто здесь альфа. Несмотря на всю мою терапию. Несмотря на прогресс. Ты будешь кричать моё имя, Хван Феликс. И пусть весь район слышит, чей ты.

Он зарычал по-настоящему - низко, опасно, отдаваясь вибрацией в грудной клетке Феликса. И омега выгнулся навстречу, совершенно не боясь.

- Докажи, - прошептал он.

И Хенджин доказал. Терапия терапией, а инстинкты остаются инстинктами. Только теперь они шли рука об руку с его согласием. И это было правильнее, чем когда-либо.

---

Утром они вернулись домой за полночь. Феликс едва переставлял ноги, но улыбался. Хенджин вёл его под руку, собственнически прижимая к боку.

- Я тебя люблю, - сказал он, когда они поднялись в квартиру.

- Я знаю, - ответил Феликс, падая в его объятия. - И я люблю тебя. И твою ревность. И твои попытки с ней бороться.

- Она никуда не денется, - предупредил Хенджин, целуя его в макушку.

- И не надо, - отозвался омега, проваливаясь в сон. - Просто... продолжай пытаться. А я продолжу любить.

Хенджин сжал его крепче и уставился в потолок. В груди всё ещё горел огонь - от ревности, от желания, от любви. Но впервые за долгое время он не чувствовал себя монстром.

Он чувствовал себя просто мужчиной, который любит до безумия. И которого любят в ответ.

Этого было достаточно.