Избранная для Малфоя

Мила открыла глаза и почувствовала, как мягкий свет струится сквозь веки. Вокруг было бело и тихо — только где-то вдалеке слышалось тиканье часов. Она лежала на мягкой постели, укрытая тёплым одеялом, и чувствовала, как её тело постепенно возвращается к жизни.

Она попыталась пошевелиться, и в этот момент ощутила, как на её пальце что-то нагревается. Она подняла руку и увидела перстень. Тёмно-синий камень едва заметно пульсировал тёплым светом, будто отзываясь на её пробуждение.

— Ты очнулась, — раздался голос рядом.

Мила повернула голову и увидела Гарри, который сидел на соседней кровати. Он выглядел уставшим, но живым, видать тоже очнулся совсем недавно. Рядом с ними громоздилась целая гора сладостей — шоколадные лягушки, коробки с берти-боттс, леденцы, пастила и все что вообще можно было представить.

— Мы живы? — спросила она, чувствуя, как голос звучит хрипло.

— Живы, — ответил Гарри, и на его губах появилась слабая улыбка. — Ты как?

— С трудом, — Мила попыталась сесть и посмотрела на свой перстень. — Это он меня спас. Я не знала, что он может такое.

— Что он делает? — спросил Гарри, глядя на кольцо.

— Он защищает от тёмной магии, — ответила Мила, чувствуя, как внутри разливается благодарность к МакГонагалл. — Я не знала, но когда дух прошёл сквозь меня... я почувствовала, как он загорелся. Он принял удар на себя.

Гарри кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание.

— У меня был философский камень, — сказал он. — А у тебя — это.

— Мы оба выжили, — сказала Мила. — Это главное.

Они помолчали, и в этот момент дверь открылась.

В палату вошёл Дамблдор. Он был в своей длинной мантии, с улыбкой на лице, и в руках держал пустую упаковку от шоколадной лягушки.

—Мистер Поттер, Мисс Брейн, — сказал он, подходя ближе. — Я рад видеть, что вы очнулись.

— Профессор, — Мила попыталась встать, но он жестом остановил её.

— Отдыхайте, отдыхайте. Вы заслужили.

Он перевёл взгляд на сладости, которые лежали рядом с Гарри и Милой со всех сторон.

— Как видите, ваша слава разлетелась по всей школе. Это всё от "фанатов".

Гарри усмехнулся и показал на пустую упаковку, которую держал Дамблдор.

— А это? — спросил он.

— А это, — сказал Дамблдор, улыбаясь, — Рон помог своему другу. Он раскрыл упаковку и съел лягушку за него.

Мила улыбнулась. Ей стало тепло от этой новости.

— Профессор, — сказала она, — камень... он уничтожен?

— Да, — Дамблдор кивнул. — Мы поговорили с Николосом и приняли рбщее решение уничтожить камень. Вам не о чем беспокоиться.

Гарри и Мила переглянулись.

— Значит, Волан-де-Морт не вернётся? — спросил Гарри, и в его голосе звучала надежда.

Дамблдор помедлил. Его глаза стали серьёзными.

— К сожалению, шансы у него всё ещё есть. Он не исчез навсегда.

В палате повисла тишина.

Дамблдор, заметив это, потянулся к сладостям.

— Знаете, — сказал он, беря одну из конфет, — я перестал их любить, когда в детстве мне попалась со вкусом рвоты. Но сегодня я решил испытать свою удачу...

Он взял конфету из упаковки и съел. Его лицо на ни на секунду не изменилось.

— Ушная серa, — сказал он, и Мила с Гарри не сдержали улыбок.

— Бывает, — сказал Дамблдор, кладя оставшуюся пачку конфет обратно. — Бывает.

Он улыбнулся им обоим и, развернувшись, вышел из палаты.

Мила и Гарри остались одни.

Они сидели на своих кроватях, молча разбирая горы сладостей между собой. Шоколадные лягушки, берти-боттс, леденцы — всё это было разложено на тумбочках и тележках, на которых обычно мадам Помфри подвозила лекарства и прочее необходимое для лечения.

— Ты как? — спросил Гарри, разрывая упаковку одной из лягушек.

— Лучше, — ответила Мила, беря в руки леденец. — Я думала, что всё, конец.

— Я тоже, — признался Гарри. — Когда дух пронзил нас... я думал, мы умрём.

— Но мы не умерли, — сказала Мила. — Мы справились. Вместе.

Гарри посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое — не дружба, но уважение.

— Да, — сказал он. — Мы справились. Спасибо, что была рядом.

— Спасибо, что позвал меня, — ответила Мила.

Они помолчали, но молчание было тёплым.

— Думаешь, он вернётся? — спросила Мила.

Гарри задумался.

— Дамблдор сказал, что может. Но мы будем готовы.

Мила кивнула.

— Вместе?

— Вместе, — ответил Гарри.

Они собрались и, выйдя из палаты, разошлись в разные стороны: Гарри — в Гриффиндор, Мила — в Слизерин.

Мила шла по подземельям, чувствуя, как силы понемногу возвращаются к ней. Она вошла в гостиную, и в ту же секунду её заметили.

Драко стоял у камина. Когда их взгляды встретились, он замер на мгновение, а потом — Мила даже не успела моргнуть — он подлетел к ней, схватил в объятия и прижал так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

— Ты жива! — выдохнул он, и в его голосе было столько эмоций, что Мила невольно обняла его в ответ.

— Жива, — ответила она, чувствуя, как его руки дрожат. — Я в порядке.

Тео и Блейз, которые стояли рядом, переглянулись и ухмыльнулись.

— Ну вот, — сказал Тео, — а он говорил, что не переживает.

— Да, — добавил Блейз, — мы тут всё это время слушали, как он ходит в больничное крыло каждый день.

— Я не ходил каждый день! — Драко резко отстранился от Милы, и на его щеках появился лёгкий румянец. — Я просто... проверял, жива ли она. Мой отец был бы расстроен, если бы она умерла.

— Конечно, — усмехнулся Тео. — Твой отец.

Мила смотрела на Драко и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он переживал за неё. И даже если он не хотел этого признавать, она знала правду.

— Спасибо, что проверял, — сказала она мягко.

Драко отвернулся, пряча взгляд, но Мила заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Не за что, — буркнул он.

Тео и Блейз подошли и обняли её по очереди. Тепло и искренне.

— Мы так переживали, — сказал Тео. — Когда узнали, что ты была там...

— Но ты справилась, — сказал Блейз. — Ты и Поттер.

— Мы справились, — ответила Мила, чувствуя, как на душе становится легко.

На последнем пиру Дамблдор объявил итоговые очки факультетов. Зал затих, когда он начал говорить:

1 - Слизерин 472 очка

2 - Пуффендуй 436 очков

3 - Когтевран 393 очка

4 - Гриффиндор 372 очка

— Но этом году я хочу наградить нескольких учеников, которые проявили исключительную храбрость и самоотверженность.

— Камилле Брейн, — сказал он, — за проявленную храбрость и самоотверженность я награждаю её 60 очками.

Слизеринский стол, и не только, взорвался аплодисментами. Мила почувствовала, как щёки заливаются румянцем.

— Гермионе Грейнджер, — продолжил Дамблдор, — 50 очков за прекрасное владение магией.

— Рону Уизли, — он посмотрел на Рона, — 50 очков за лучшую партию в шахматы, которую Хогвартс видел за последние годы.

— И Гарри Поттеру, — сказал он, — 60 очков за проявленную храбрость.

Когда он закончил, таблица очков показывала, что Гриффиндор и Слизерин сравнялись — 532 очка у каждого.

Но Дамблдор не остановился.

— И последнее, — сказал он. — Невиллу Лонгботтому я награждаю 10 очками за то, что он пытался остановить своих друзей ради их же защиты.

И когда последние очки были зачислены, золотые и алые флаги сменили зелёные и серебряные.

Гриффиндор победил.

Мила смотрела, как Гриффиндорцы прыгали от радости, обнимались, кричали. Она чувствовала лёгкое разочарование и чувствовала, что им подсудили — но только на мгновение.

Она знала: это всего лишь очки. Она знала, что сделала нечто большее, чем просто набрала баллы.

Она выжила.

И это было важнее.

Они сидели в купе поезда: Мила, Драко, Тео и Блейз. За окнами проплывали поля и леса, и все четверо молчали, чувствуя, как лето подходит всё ближе.

— Три месяца без вас, — сказала Мила, вздыхая.

— Мы будем скучать, — сказал Тео, и его голос звучал искренне.

— Ты будешь писать нам? — спросил Блейз.

— Конечно, — ответила Мила. — Буду каждую неделю.

Драко сидел напротив неё и молчал. Мила поймала его взгляд и улыбнулась.

— Ты будешь скучать? — спросила она.

Драко усмехнулся, пытаясь скрыть своё чувство растерянности.

— Может быть, — сказал он. — Если у меня будет время.

Тео и Блейз переглянулись в ухмылке, но промолчали.

Когда поезд остановился, они вышли на платформу.

— Ну что, — сказала Мила, поворачиваясь к ним. — До сентября?

Она обняла Тео, потом Блейза. А когда подошла к Драко, он неожиданно обнял её сам — крепко и почти по-родственному.

— Береги себя, — сказал он, и в его голосе не было прежней холодности.

— Я постараюсь, — ответила Мила.

Она отошла от них и направилась к бабушке, которая ждала её у входа.

Три месяца впереди.

И она была готова к ним.