«Наследница без имени»

Бальный зал клана Кан оказался именно таким, каким его описывали в светских хрониках: беломраморные колонны, хрустальные люстры, отражающиеся в зеркальном паркете, и сотни свечей, пламя которых трепетало от каждого движения. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, цветов и предвкушения.

Юна чувствовала себя чужой в этом великолепии. Серое платье, испачканное тушью (она успела кое-как стереть пятно влажным платком, но развод остался), выглядело насмешкой над роскошью, что царила вокруг. Но плащ Джинхо, до сих пор лежащий на её плечах, согревал её лучше всякой шубы

— Не смотрите на них, — тихо сказал Джинхо, наклоняясь к её уху. Его дыхание коснулось её щеки, и Юна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Смотрите только на меня.

Она подняла на него глаза. В глубине его темных глаз плясали отблески свечей, и в этом взгляде не было ни капли насмешки. Только восхищение. Чистое, искреннее, обезоруживающее

— Зачем вы это делаете? — прошептала она. — Вы меня совсем не знаете.

— А мне кажется, что знаю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я знаю, что вы не воровка. Я знаю, что вы не та, кем вас пытаются выставить. И я знаю, что сейчас вы хотите исчезнуть. Но я вас не отпущу.

Прежде чем Юна успела возразить, музыка заиграла вальс. Джинхо плавно развернул её, и она оказалась в его руках.

— Вы танцуете? — спросил он, уже ведя её в кружении

— Немного, — выдохнула она, стараясь не наступать ему на ноги. — Меня учили в детстве… до того, как…

— До того, как появилась она, — закончил за неё Джинхо, и в его голосе промелькнула сталь.

Юна удивлённо вскинула брови. Откуда он знает про Миру? Но спрашивать не успела: в следующее мгновение музыка стихла, и зал разразился аплодисментами. Однако всеобщее внимание было приковано не к паре, а к двери, где только что появилась Мира в сопровождении Пака Тэсу и Пак Херин.

Мира была ослепительна. Платье из серебряного атласа облегало её фигуру, как вторая кожа, а волосы, уложенные в сложную причёску, были усыпаны мелкими бриллиантами, подаренными отцом на совершеннолетие. Она вошла в зал с царственной грацией, и все головы повернулись к ней

— Боже мой, — пронеслось по рядам. — Это же госпожа Хан Мира! Какая красавица!

Мира улыбалась, принимая комплименты, пока её взгляд шарил по залу в поисках главной цели — наследника Кан. И когда она нашла его, улыбка на её лице окаменела.

Джинхо стоял рядом с Юной. Его рука всё ещё лежала на талии старшей дочери Пака, и он даже не смотрел в сторону входа. Он что-то шептал Юне, и та тихо смеялась.

Кровь прилила к лицу Миры. Она сжала веер так сильно, что костяные пластинки угрожали треснуть.

— Аппа, — пропела она громко, чтобы все слышали. — Посмотри, Юна всё-таки пришла. Я так рада! А я уж думала, она останется дома из-за того маленького недоразумения с брошью.

Зал загудел. Слухи о краже уже разнеслись со скоростью света. Несколько дам смерили Юну презрительными взглядами.

Пак Тэсу нахмурился, увидев дочь в центре внимания, да ещё и под руку с хозяином бала.

— Юна, — голос отца прозвучал резко. — Немедленно подойди сюда. Что ты себе позволяешь?

Но Юна не сдвинулась с места. Она смотрела на отца, и в её глазах больше не было страха. Рядом с ней стоял Джинхо, и его присутствие давало ей силу, о которой она и не подозревала.

— Отец, — сказала она ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я никуда не пойду. Я гостья клана Кан, и господин Джинхо лично пригласил меня на танец.

Зал ахнул. Такое неповиновение было неслыханным. Мира побледнела, а затем её лицо исказила фальшивая жалость.

— Бедняжка, — сказала она с притворным вздохом. — Она, наверное, совсем сбилась с пути после того, как… ну, вы понимаете. Иногда у слабых умов случаются помутнения.

Но Джинхо поднял руку, призывая к тишине. Его голос, спокойный и властный, разнёсся по всему залу.

— Леди и джентльмены. — Он сделал паузу, и все замерли. — Я хочу официально объявить, что госпожа Чхве Юна — моя почётная гостья сегодня вечером. Любое неуважение к ней я буду расценивать как личное оскорбление.

Мира открыла рот, но не нашла слов. Пак Тэсу, который хотел было что-то сказать, осекся под холодным взглядом наследника Кан. Кан Джинхо был не просто богат — он был влиятелен. Его поддержка значила больше, чем любые сплетни.

— А что касается броши, — продолжил Джинхо, и его глаза сузились. Он перевёл взгляд на Миру. — Мне сказали, что эта брошь была найдена в комнате госпожи Юны. Интересно, почему тогда одна из служанок поместья «Ынджин», уволенная на прошлой неделе, пришла сегодня ко мне и призналась, что видела, как лично госпожа Мира положила эту вещь в комод своей сестры?

Тишина стала абсолютной.

Мира побледнела до прозрачности. Её губы задрожали.

— Это ложь! — выкрикнула она пронзительно. — Кто поверит какой-то служанке?

— Я поверю, — сказал Джинхо спокойно. — Потому что у меня есть свидетельства. И если вы не прекратите свои игры, госпожа Мира, я буду вынужден передать эти сведения в газеты.

Херин схватила мужа за рукав, её лицо побелело от ужаса. Пак Тэсу выглядел растерянным и злым одновременно.

— Это недоразумение, — пробормотал он. — Мира… объясни.

— Не сейчас, — отрезал Джинхо, беря Юну под руку. — Сейчас я приглашаю свою спутницу на ужин. А вы, — он взглянул на семейство Паков, — можете остаться и насладиться балом. Если, конечно, вам есть чем наслаждаться после такого разоблачения.

Он повёл Юну прочь из зала, в сторону малой гостиной, где для избранных гостей был накрыт стол. За их спинами раздавался приглушённый гул голосов — сплетни распространялись быстрее пожара.

Когда они остались вдвоём за тяжёлыми дубовыми дверями, Юна выдохнула, и у неё подкосились ноги. Джинхо поддержал её за локоть.

— С вами всё в порядке? — мягко спросил он.

— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала Юна. — Как вы узнали про служанку? Ведь её не существует, вы же придумали это на ходу!

Джинхо усмехнулся, и в его глазах блеснули весёлые искры.

— Конечно, придумал, — признался он. — Но они не будут проверять. Они боятся скандала больше, чем правды. И теперь у них есть сомнения. А это значит, что Мире придётся быть осторожнее.

Юна смотрела на него с восхищением и ужасом одновременно. Этот человек только что разрушил репутацию её семьи за пять минут, просто чтобы защитить её.

— Почему вы рискуете собой ради меня? — спросила она, заглядывая ему в глаза. — Мы не знакомы. Вас это не касается.

Джинхо шагнул к ней ближе. Между ними осталось всего несколько дюймов.

— Я уже сказал, — ответил он, и голос его стал низким и серьёзным. — Я не выношу несправедливости. Но если говорить честно… дело не только в этом.

Он поднял руку и осторожно коснулся пряди её волос, упавшей на лицо.

— Я смотрел на вас у входа, — продолжил он. — Вы стояли под дождём, дрожали, но не плакали. В ваших глазах была такая сила… и такая печаль. Я понял, что если я уйду, если не помогу, то буду жалеть об этом всю жизнь. Потому что впервые в жизни я встретил человека, которого хочу защищать. Не за деньги, не за связи, а просто потому что… потому что вы есть.

Юна замерла, не в силах пошевелиться. Её сердце билось так громко, что заглушало музыку за дверями.

— Джинхо… — прошептала она, впервые называя его по имени.

Но он не дал ей договорить. Он наклонился и невесомо коснулся губами её виска.

— Позвольте мне помочь вам, — тихо сказал он. — Позвольте мне быть на вашей стороне. И я обещаю, что вы больше никогда не будете одна.

Где-то в главном зале Мира рыдала в кругу подруг, разыгрывая из себя оскорблённую невинность. А Юна стояла в объятиях человека, которому она не могла доверять, но которому почему-то верила всем сердцем. И впервые за многие годы она чувствовала, что у неё есть надежда.

Оставался только один вопрос: что Мира сделает, когда поймёт, что проигрывает?