Охота за счастьем

Чугунные ворота университета «Вершина» возвышались над Скай, словно решетка исполинской клетки. Золоченая эмблема — оскаленная голова льва, сжимающая в зубах перо для письма, — казалась ей не символом мудрости, а завуалированным предупреждением.

Скай судорожно вздохнула и поправила капюшон безразмерной серой толстовки. Ткань была плотной, тяжелой, но под ней все равно предательски дергались длинные уши. Она старалась прижать их как можно плотнее к затылку, молясь, чтобы ни один случайный порыв ветра не выдал её секрета.

В мире, где цивилизация лишь тонкой коркой льда покрывала первобытные инстинкты, быть белым кроликом означало родиться с мишенью на спине. Для одних это была «экзотическая редкость», для других — символ аристократической роскоши, а для большинства — самый желанный, сладкий деликатес, запретный плод, который манил сильнее любых законов.

«Не выделяйся», — голос отца эхом отозвался в сознании. — «Скай, ты едешь туда учиться, а не заводить друзей. Особенно среди хищников. Твоя жизнь — это твоя скрытность».

Она нащупала в кармане прохладный бок баллончика. Резкий концентрат полыни и дешевого химического мускуса — её единственная защита. Родители настояли, чтобы она обливалась им каждое утро, надеясь перебить её естественный аромат. Для обычных зверей Скай должна была пахнуть старой аптекой и пылью, а не свежим клевером и ванилью, как пахли все представители её редкого вида.

Сделав шаг за ворота, она сразу почувствовала себя песчинкой. По широкой аллее, вымощенной белым камнем, шествовали они.

Скай невольно вжала голову в плечи. Мимо прошел ягуар в безупречно отглаженном пиджаке, его походка была обманчиво ленивой, но мышцы, перекатывающиеся под пятнистой кожей, говорили о сокрушительной мощи. За ним смеялась группа волчиц, чьи высокие каблуки выстукивали по мостовой ритм, похожий на барабанную дробь перед казнью.

Когда Скай вошла в главный холл, её накрыло волной запахов. Здесь, в закрытом пространстве, «Вершина» пахла страхом и силой. Мускусные ноты крупных кошек мешались с тяжелым, металлическим запахом псовых. Но стоило Скай миновать поворот к студенческой столовой, как ноги её подкосились.

Из приоткрытых дверей донесся густой, тошнотворно-сладкий аромат жареного «фермерского мяса». В этом элитном заведении подавали только лучший рацион для хищников. Для льва это был обед. Для Скай это был запах смерти. Её воображение тут же нарисовало безвольные тушки сородичей, которые не имели имен, не имели прав, выращенные лишь для того, чтобы попасть на эти тарелки.

Её замутило. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Эй, мелочь, под ноги смотри! — прогремел над ухом грубый бас.

Скай отскочила в сторону, едва не врезавшись в колонну. Мимо проследовал огромный тигр с золотым значком капитана команды по регби. Он остановился на секунду, его ноздри расширились, втягивая воздух. Он нахмурился, чувствуя сквозь вонь полыни что-то тонкое, дразнящее.

Скай замерла, почти не дыша. Тигр обернулся, его желтые глаза сузились, фиксируясь на сером капюшоне.

— Странно от тебя пахнет... — пробасил он, делая шаг к ней.

В этот момент звонкий колокол известил о начале торжественной линейки. Скай, воспользовавшись заминкой, нырнула в толпу первокурсников, стремясь затеряться среди сотен спин.

Актовый зал «Вершины» напоминал амфитеатр. На трибуну вышел ректор — старый лев с седой гривой, чей вид внушал трепет и благоговение. Его когти, аккуратно подстриженные, поблескивали в свете софитов, когда он оперся о кафедру.

— Ученики! — его голос, глубокий и рокочущий, заполнил пространство. — «Вершина» — это место, где мы доказываем, что инстинкты можно подчинить разуму. Мы — новое общество. Здесь царит гармония. Здесь лев сидит рядом с ланью, а волк делит учебник с лисой. Мы — венец эволюции!

Скай стояла в задних рядах, стараясь не привлекать внимания. Но слова ректора о «гармонии» казались ей злой шуткой. Она чувствовала, как по затылку ползет липкий холод.

Она медленно обвела взглядом зал. На неё не смотрели открыто, но она кожей ощущала десятки взглядов, направленных в её сторону. Хищники в зале не слушали речь о мире. Они принюхивались. Капюшон, который должен был её спасать, лишь подогревал интерес.

Один из студентов — снежный барс, сидевший на два ряда впереди, — медленно обернулся. Его зрачки превратились в узкие вертикальные щели. Он не смотрел на её лицо, он смотрел на то место под тканью толстовки, где из-за нервного тика дернулся кончик белого уха.

Скай поняла: её маскировка была иллюзией. В этом лесу из бетона и стекла она не была студенткой. Она была ярким белым пятном на сером фоне, которое невозможно игнорировать.

Ректор продолжал говорить о светлом будущем, но Скай видела лишь одно: как барс тихо шепнул что-то своему соседу-волку, и тот, облизнувшись, тоже медленно повернул голову в её сторону.

«Белее снега», — вспомнила она слова мамы. — «В мире грязи это приговор».

Скай крепче сжала лямки рюкзака. Линейка только началась, но охота, кажется, была уже открыта.