НЕВЫНОСИМЫЙ

Утро было паршивым. Огромные круги под глазами, покраснения на глазах и запутанные волосы, которых я чуть не лишилась, расчёсывая их расчёской.

Отказалась от завтрака, так как после вчерашнего ни одна крошка не лезла в горло. Промыла ледяной водой глаза, замазала синяки под глазами светлым консилером и надела в школу тёмно - кофейный свитер и брюки, схватив рюкзак.

-Октябрина! - вышла из комнаты в прихожую готовая и одетая Алька, когда я обувала белые кроссовки. - Октябрин, в школе - держись. Знаю, что трудно, но ты сильная. Ты сможешь.

-Спасибо, - тихо ответила я и вышла из квартиры.

На улице было холодно. В лицо дул колючий щёки ветер, но мне было плевать на него. Кроссовки наступали на мокрый от дождя асфальт, а иногда и мелкие лужи.

"Не дай себя сломать пополам какому то байкеру. Особенно на гонках". После этой мысли появилась мелкая капля надежда. Но этой капли невыносимо мало. Настолько мало, что я не могу себя почувствовать уверенно. Впервые в жизни не могу. И волновало меня не только это, но и вопрос: как я в таком поломанном состоянии вообще поеду на эти гонки? Они же уже через 5 дней. И, причём, мне даже не написали, что байк уже в хорошем состяои и готов к поездкам.

Только я подумала об этом уже у школы, мне в мессенджере написали из мотосервиса. Неожиданно. Даже очень. А когда я прочитала сообщение, то улыбка всё таки появилась на лице:

"Октябрина Дмитриевна, доброе утро! Мотоцикл готов. Устранили царапины на бампере и, кстати, поменяли вам колёса на более крепкие. Заметил, что у вас они немного поддулись и появились вмятины на них. Приходите сегодня вечером, в 19:30 и забирайте."

Мото сервис находился недалеко, чуть дальше за школой. Но всё таки в душе была искренняя радость. Байк в норме! Мне его сделали пораньше! Наконец то что то хорошее придало мне хотя бы немного сил. Но тут резко силы будто исчезли. Кто то буквально взял их и забрал.

Колени подкосились, руки покрыла дорога мурашек, а низ живота стянуло вниз. Началось головокружение и тошнота подкатила к горлу. Я сжала челюсть настолько сильно, что она начала потихоньку уходить. Надежда была одна: "Хоть бы дойти до школы. Там уже нормально будет. Я то уже почти во дворе, а возвращаться до дома сейчас смысла нет"

В ушах начало легонько звенеть, а в глазах темнеть. Сквозь этот шум я услышала звук подъезжающего ко мне байка. Он резко затормозил, взмывая вверх пыль и вдруг кто то слез с него и подошёл ко мне. Какой то широкоплечий парень, чьего лица я не видела из за шлема, в чёрной кофте с капюшоном и спортивных штанах серого цвета. Он приподнял стекло шлема и через потемнение в глазах я узнала его карие глаза. Глаза Дани.

Низ живота утянуло сильнее вниз, а дыхание стало сбивчивым. Голова шла кругом, как на карусели. Губы задрожали, а тело укрыло судорогой. Я упала на холодный асфальт. Но могла бы упасть, если бы не Римонов, который словил меня за талию.

-Октябрина? Боже, ты вся бледная. -Тёплая ладонь коснулась моей тонкой и ледяной.

-Оставь меня. Я дойду... - тихо прошептала я.

-Голова кружится? - спросил он.

-Дань, оставь...

-Ответила мне, быстро. Голова кружится? - повторил он. Он приказывал.

-Да... -Я сморщилась, когда мои виски запульсировали с невыносимой силой, а чёртова тошнота снова появилась. Пытаюсь её сдержать и понимаю, что потери сознания мне не избежать.

-Я так понимаю, что ты даже утром ничего не ела? -В его голосе была строгость и что то похожее на... заботу?

Я покачала головой.

-Смотри на меня.

-Даня...

-Смотри. На. Меня. -Холодный взгляд карих глаз устремился на меня. И я всё таки подчинилась. - Тебе нужно поесть. У тебя от голода такое началось. За байк садись.

-Мне надо в шк... -Я не успела закончить, как он взял меня на руки и усадил на мотоцикл, как куклу.

-Старайся держаться крепко. У меня с собой нет запаски шлема.

Я неохотно сцепила руки на его поясе. Он завёл байк и он тронулся на средней скорости. Ветер трепал мои длинные волосы, сильно их запутывая. Голова уже просто не держалась от головокружения, поэтому я положила её на плечо Римонова. А больше некуда.

Доехав до его дома, он остановил байк, снял шлем, надел очки, достав их из кармана штанов и, положив его на сиденье, взял меня ослабшую на руки и открыл дверь дома.

В светлой большей прихожей он снял кроссовки, продолжая меня держать и прошёл на кухню, усадив теперь на высокий стул. Я, наконец то, стала уже приходить понемногу в себя, но живот крутило от голода.

Парень подошёл к холодильнику и взял какую то большую глубокую салатницу. Достал тарелку из полки с посудой и переложил салат в неё. Тем временем я сняла со своей руки чёрную резинку для волос и постаралась завязать хвост, но руки были тяжёлыми и падали вниз. Да и я не могла никак сделать нормальный оборот.

-Чёрт, ну давай же... - прошептала я.

Даня поставил передо мной салат Цезарь и, вздохнув, подошёл и теперь резинка оказалась у него в руке. Я почувствовала его пальцы в моих волосах, которые чуть прочёсывали запутанные ветром колтуны и крепко делали обороты.

-Спасибо, - сказала я, взяла в руки вилку и начала есть салат, накалывая мясо. -А почему именно салат?

Гениально.

-Потому что утром никто не ест что то тяжёлое. Ешь, а то подавишься.

-Заботливый, аж бесишь. -Я нашла в себе силы ядовито ему улыбнуться. Голод и головокружение тут же сняло как рукой.

-Дерзости оставь при себе. Сейчас всё нормально?

-Да, я наелась. - Я взяла уже пустую тарелку и поставила в раковину. Только включила воду, как рука тут же взяла мою и убрала её. Удивительно, что это был не резко. Не больно. Мягко.

-Нет, иди в мою комнату и отдыхай.

Я не стала спорить и вышла из кухни, направившись на второй этаж. Зайдя к нему, я осмотрела, как комната обустроена. Обычные стены, потолки, большая кровать с чёрным постельным бельём и двумя тумбами о бокам. К стене сверху прибит турник (без него ну просто никак). У большого панорамного окна стоит письменный стол с его фотографиями. Фотографии с Костей и остальными друзьями. Две фотографии из детства: первая - с родителями. Римонову здесь, наверно, 5-6 лет. Он стоит на террасе дачи его родителей вместе с ними. Он улыбается во все зубы, а дядя Андрей, его отец, держит его на плече. Я, кстати, была на их даче, когда мои родители и его вместе с родственниками отмечали 13-летие Дани. Вторая - со мной. Фото ещё с 1 сентября, когда мы перешли в 4 класс. Мы сидим за первой партой вместе, угрюмые и не выспавшиеся, потому что мероприятие было рано и пришлось переться туда в белой блузке и юбке, с двумя страшными светлыми хвостами с белоснежными огромными бантами, которые многие считали красивыми. Помню, как уговаривала маму заплести мне две косы, так как это будет смотреться лучше, но она отказала. Сказала, что с хвостиками будет очень хорошо. А Данька был недовольным, потому что просто не выспался.

Стоп. Он мне неприятен. Он высокомерный. Он самовлюбённый. Зачем я вообще взяла в руки эту фотографию и вспомнила?

Я легла на его кровать и задумалась. Когда Римонов мне помогал тогда, когда я чуть не потеряла сознание, то почему в его голосе я смогла услышать эту ноту заботы? В голову как будто назло подкинули мне воспоминание о тепле его крепких рук, тела в кофте... Твою дивизию, да мне и вправду мозги отшибло! Талесова, одумайся. Вспомни, какой он человек. Какой он придурок. Ты обязана ему отомстить, и отомстить ему не мягко и с добром. Не сходи с ума.

И тогда эта мысль вселила в меня уверенность и решительность. Да. Я не оставлю такое без мести.