Волкодав. Первые шаги

Саша спустился в подземелье Рындина. Войдя, Саша застал его за непривычным занятием: тот аккуратно упаковывал вещи в картонные коробки. На столе уже выстроился ряд перевязанных бечёвкой стопок бумаг, а рядом стояла наполовину заполненная коробка с маркировкой «Хрупкое».

— Мы переезжаем? — поинтересовался Саша, останавливаясь в дверях и оглядывая непривычно хаотичное пространство.

Рындин поднял взгляд, в его глазах мелькнуло недоверие.

— А вы не в курсе? — спросил он, вытирая руки о тряпку. — Живёте в одном доме с Костей и не в курсе?

— Нет, — искренне ответил Саша, делая шаг внутрь. — Кирилл Степанович, я был занят в последнее время. Поэтому мог что-то упустить.

Рындин вздохнул, поставил на стол очередную коробку и оперся на край стола.

— Новый совет директоров назначил вашего брата генеральным директором «Петрополис групп». Впереди большие изменения, он собирает команду. Мне было предложено занять его предыдущий пост.

— И вы согласились? — дружелюбно поинтересовался Саша, присаживаясь на край стула.

— Конечно. Я достаточно просидел в этом подвале, — Рындин обвёл взглядом помещение, словно впервые осознавая, сколько лет провёл здесь. — На должности руководителя отдела инновационных технологий и исследований я принесу компании больше пользы.

— Поздравляю вас. Вы заслужили этого, — улыбаясь, сказал Саша.

— Спасибо, — кивнул Рындин, возвращаясь к упаковке. Он бережно завернул в бумагу какой-то хрупкий прибор, затем аккуратно положил его в коробку.

— Должность звучит серьёзно. Свободного времени у вас теперь будет мало, — заметил Саша, наблюдая за его движениями.

— Ну что делать, как-нибудь разберусь, — ответил Рындин. Внезапно он замер, выпрямился и перевёл взгляд на Сашу с лёгкой улыбкой: — А почему вы переживаете за моё время?

— Я хотел вам предложить продолжить наше внерабочее сотрудничество. Если, конечно, вы довольны результатом.

— Думаю, результатом доволен не я один. Многие люди праздновали арест Державина как праздник, — сказал Рындин, задумавшись на мгновение, с усмешкой на лице. — Я думал, ваш проект касался только его.

— Решил не останавливаться на достигнутом, — твёрдо произнёс Саша. — И не проект, а миссия. Слова всё же важны. Он сделал паузу, затем с улыбкой добавил: — Ну так что, мне уже открывать вакансию на сайте по поиску работников?

— Я бы посмотрел на это, — пошутил Рындин, аккуратно укладывая очередную папку. — Думаю, я смогу найти время.

— Спасибо, — Саша протянул руку.

— Не за что, — ответил Рындин, крепко пожимая её. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, не просто согласие, но и признание общей цели.

— Тогда до связи, — сказал Саша, направляясь к двери.

— Уже уходите? Даже не поможете бывшему начальнику? — с лёгкой иронией спросил Рындин, оглядывая оставшиеся коробки.

— У вас не так уж и много вещей, к тому же мне надо переговорить с братом, — ответил Саша, оборачиваясь на пороге.

— Понимаю, — кивнул Рындин, возвращаясь к своим делам. — Вперёд, к новым свершениям.

Саша вышел, оставив за собой слегка приоткрытую дверь. Кирилл Степанович Рындин продолжил собирать свои вещи, но уже не как затворник подземелья, а как человек, готовый к новому этапу.

Несмотря на то, что с момента ареста Державина прошло уже несколько дней, новость о его задержании по-прежнему доминировала в медиапространстве. Однако сегодня в медийном поле появился серьёзный конкурент, пресс-служба «Петрополис Групп» объявила о внеплановой пресс-конференции. Толпы журналистов с камерами, микрофонами и блокнотами уже собрались в просторном конференц-зале. Воздух гудел от шёпота, щелчков фотоаппаратов и приглушённых переговоров.

— Благодарю вас за внимание, — начала своё выступление Разумовская, стоя у доски с логотипом компании. Её голос, чёткий и уверенный, мгновенно привёл зал к тишине. — Как вы наверняка знаете, в «Петрополис Групп» произошли определённые изменения. Сухарев Василий Георгиевич и Головин Владлен Павлович покинули свои должности и продали свои пакеты акций.

Она сделала небольшую паузу.

— В связи с этим старый совет директоров сложил с себя полномочия. Новый состав уже утверждён и принял первые решения.

В зале тут же поднялся лес рук. Первый журналист, представившийся корреспондентом крупного делового издания, задал вопрос:

— Значит ли это, что вектор развития компании будет изменён?

— Я думаю, будет лучше, если на этот вопрос ответит новый генеральный директор «Петрополис Групп» — Константин Владимирович Чернов, — с лёгкой улыбкой ответила Разумовская, жестом приглашая Костю выйти из-за кулис.

Костя появился в луче прожектора, и зал мгновенно утонул в оглушительном треске фотокамер и вспышках света. Он слегка прищурился, привыкая к яркому освещению, но быстро взял себя в руки. На его лице застыла сдержанная улыбка. Взгляд оставался серьёзным, чуть робким, это был его первый выход к СМИ в новом амплуа.

— Спасибо, спасибо за такое повышенное внимание к моей персоне, — с шутливой ноткой в голосе произнёс он, пытаясь снять напряжение. — Не повторите вопрос?

— Изменится ли вектор развития компании, учитывая серьёзные перестановки в высших эшелонах? — чётко повторил журналист.

— Конечно, изменится, — уверенно ответил Костя. — В ближайшее время я предоставлю совету директоров план. На первом его этапе мы сфокусируемся на выправлении экономических показателей. Могу лишь сказать, что при мне компания вернётся на те рельсы, на которые её поставил мой отец.

— С чем связан такой резкий уход Сухарева и Головина? — раздался следующий вопрос из дальнего ряда.

— Это их личная инициатива, причин они не назвали, — сдержанно ответил Костя, не желая раздувать скандал. — Со своей стороны я могу лишь поблагодарить их за работу.

Анна Денисовна, стоящая чуть позади, одобрительно кивнула, едва заметно улыбнувшись.

— Какова судьба соглашения между «Петрополис Групп» и министерством обороны? — спросил репортёр федерального канала, наклоняясь к микрофону.

Костя слегка напрягся, но голос остался ровным:

— Это очень серьёзный вопрос. Я считаю, что прошлое руководство слишком поторопилось, подписывая его. В этом вопросе наши взгляды расходились. Я ставлю сотрудничество с министерством обороны на паузу. На следующем совете директоров я планирую вновь ввести оружейный запрет.

Эти слова вызвали настоящий взрыв в зале, журналисты зашумели, начали переговариваться, кто-то поспешно записывал в блокнот, другие наводили камеры на генерального директора.

— Как вы думаете, министерство обороны позволит вам это сделать? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Мы надеемся на конструктивный диалог с представителями министерства по этому вопросу, — спокойно ответил Костя, выдерживая напор взглядов.

— Константин Владимирович, во время благотворительного вечера в память о ваших родителях вы сказали, что планируете открыть фонд для помощи наркозависимым. Как продвигается дело? — прозвучал новый вопрос.

Лицо Кости на мгновение потускнело. Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова.

— К моему сожалению, этот вопрос поставлен на паузу и отложен в дальний ящик. Моя новая должность в компании требует от меня максимальной отдачи. Заниматься фондом и одновременно возглавлять компанию, сохранив при том высокую эффективность, я не смогу.

В этот момент он заметил в зале Сашу и аккуратно кивнул ему. Затем что-то тихо шепнул Анне Денисовне.

— Господа журналисты, Константин Владимирович нас покидает, дела не ждут, — объявила Разумовская, выходя вперёд. — На все оставшиеся вопросы отвечу я.

Зал снова наполнился шумом: вопросы сыпались один за другим, но Костя уже направлялся к выходу, оставляя за собой гул обсуждений и вспышки камер.

Саша уже ждал его кабинета — стоял, прислонившись к стене, в непринуждённой позе. Когда дверь распахнулась, он шагнул внутрь и окинул взглядом помещение. По всему пространству были расставлены картонные коробки, некоторые уже перевязаны бечёвкой, другие ждали своей очереди. На столе царил непривычный хаос: папки с документами, стопки бумаг, личные вещи, словно кто‑то в спешке пытался собрать целую жизнь в несколько коробок.

— Тоже переезжаешь? — спросил Кулишер, оглядываясь по сторонам.

— Тоже? — удивлённо поднял бровь Костя, откладывая в сторону фотографию в рамке.

— Я был у Кирилла Степановича, он вовсю пакует вещи. Прям‑таки горит заступить на новый пост, — улыбнулся Саша.

— Зачем ты к нему заходил? — поинтересовался Костя, аккуратно заворачивая в бумагу настольный сувенир, миниатюрную модель небоскрёба.

— Ну, я вообще‑то у него работаю, забыл? — слегка приподнял брови Саша.

— Странно, что ты об этом не забыл, — добродушно подшутил Костя.

— В последнее время у меня были дела… — начал было Саша, но Костя перебил его с улыбкой на лице.

— О да, Аркадий Арсеньевич рассказывал мне о твоих ночных похождениях.

В этот момент Саша замер. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах промелькнули сразу несколько эмоций — удивление, волнение, едва уловимый страх. Он медленно сглотнул, прежде чем выдавить из себя:

— В каком смысле?

— Ну, он рассказал мне про твою подружку, к которой ты бегаешь по ночам. Это она тебе оставила царапины на лице? — Костя кивнул на едва заметные следы на щеке Саши.

Саша выдохнул с явным облегчением, на лице проступила лёгкая улыбка.

— Да, да, она.

— Ну ты как маленький. Почему ты не рассказал мне о ней? Я бы был… не так резок с тобой, — в голосе Кости звучала искренняя забота.

— Не хотел отвлекать тебя. У тебя и так голова занята, — пожал плечами Саша.

— Ты должен нас познакомить.

— Боюсь, не получится. По всей видимости, наши отношения закончились, хоть я и не уверен, — голос Саши слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки.

— Позволишь дать братский совет? — мягко спросил Костя, присаживаясь на край стола.

— Да, конечно.

— Приедь к ней и поговори обо всём. Если ты заинтересован в продолжении.

— И давно ты стал экспертом в отношениях? — усмехнулся Саша, пытаясь скрыть неловкость.

— Я не эксперт, просто стараюсь быть хорошим старшим братом, — просто ответил Костя.

— Ты старше меня всего на полгода, — поддел его Саша.

— Тем не менее, — улыбнулся Костя, и в этой улыбке было столько тепла, что Саша невольно почувствовал, как внутри что‑то оттаивает.

Впервые за долгое время они говорили так легко, без груза прошлых обид и недосказанностей. В воздухе витала та редкая атмосфера доверия, которую братья потеряли много лет назад.

— Пресса осталась в восторге. На ближайшие пару дней ты обеспечил их новостями, — сменил тему Саша, оглядывая кабинет.

— Я постараюсь обеспечить их новостями на годы вперёд, — с лёгкой самоиронией ответил Костя, но в его глазах светилась решимость.

— Слушай, по поводу фонда… — замялся Саша, перебирая пальцы. — Я тут подумал, пора и мне взяться за голову. Как насчёт объединить усилия?

— В каком смысле? — тут же заинтересовался Костя, подаваясь вперёд.

— Ну, пока ты занимаешься делами компании, я мог бы заняться делами фонда.

— Вау, это очень неожиданно. С чего такой позыв? — искренне удивился Костя.

— Я решил остаться в Петрополе. Хочу помочь этому городу стать лучше, как это делал мой отец, Владимир Семёнович… Ксюша… и десятки, если не сотни тысяч других людей, — голос Саши звучал твёрдо, в нём не было ни тени сомнения.

— Это прекрасная новость, — глаза Кости засветились от радости. Он шагнул вперёд и крепко обнял брата. — Я с радостью соглашаюсь на твоё предложение. Пока ты не передумал и не уехал куда‑нибудь.

— Не переживай, не уеду. Я ведь дома, — ответил Саша, обнимая брата в ответ. В этом объятии было больше слов, чем могли бы выразить любые фразы.

Их идиллию прервал настойчивый звонок телефона. Костя скривился в шутливой гримасе недовольства:

— Извини, с момента моего назначения он не замолкает.

— Ничего, я понимаю. Ты теперь большой босс, — с улыбкой ответил Саша. — Встретимся дома, и всё обсудим.

Он направился к двери.

— Отличная идея, — подтвердил Костя. — До встречи.

Саша вышел, оставив брата наедине с его новыми обязанностями.

— Слушаю, — произнёс Костя, беря трубку. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло напряжение, он уже догадывался, кто может звонить.

— Константин Владимирович, вам звонят из Министерства обороны. Соединить? — пролепетал в динамике мягкий, почти извиняющийся голос секретарши.

— Быстро они, — прошептал Костя, проводя ладонью по лбу. — Да, соедини.

В трубке раздался протяжный гудок, затем — щелчок.

— Константин Владимирович?

— Да, с кем имею удовольствие разговаривать? — вежливо, но с лёгкой настороженностью ответил Костя.

— Министр обороны. Думаю, вы как сознательный гражданин знаете, как меня зовут.

— Конечно, Андрей Николаевич, — тут же отозвался Костя, выпрямляясь в кресле. Он машинально поправил галстук, хотя тот и не нуждался в поправке.

— Рад слышать. В первую очередь позвольте поздравить вас с назначением. Стать руководителем такой крупной компании, как «Петрополис Групп», — это большая ответственность. Желаю вам успехов, — добродушно произнёс Родионов.

— Спасибо, — ответил Костя, хотя никто этого не видел. — Но это не единственная причина, по которой вы позвонили, ведь так?

— Правильно, — без предисловий подтвердил министр, и его голос тут же стал суше, деловитее. — Константин Владимирович, мне тут принесли выдержку из вашей пресс-конференции. Честно признаться, для меня, да и для всего ведомства, было неожиданно, что вы примете такое решение.

Костя сглотнул, но ответил твёрдо:

— Понимаете ли, прошлый руководитель компании принял решение о снятии оружейного запрета с некоторыми нарушениями. По факту, он не имел права подписывать соглашение.

— Что ещё за нарушения? Почему вы об этом не заявили? — в голосе Родионова прозвучала резкость.

— Не знаю, как в армии, но в бизнесе не принято ссориться с предшественниками, поднимая тем самым скандал, — спокойно пояснил Костя, стараясь держать тон ровным.

— Понимаю, — после короткой паузы ответил Родионов. В его голосе уже не было раздражения, скорее задумчивость.

— Андрей Николаевич, я понимаю, что мы находимся в трудном положении, но нам придётся искать выход. Мой отец был против того, чтобы его компания занималась оружейным бизнесом. А я чту и уважаю своего отца.

— Это заслуживает уважения, — признал министр. — Но и вы меня поймите. Министерство рассчитывало на это соглашение. Первые денежные средства уже поступили на счета вашей компании.

— Все денежные средства будут возвращены. Я возьму этот вопрос на личный контроль, — твёрдо заявил Костя, глядя в окно на городской пейзаж. Внизу, за стеклом, жизнь шла своим чередом.

— Это хорошо, — после паузы произнёс Родионов. — Слышу по вашему голосу задатки достойного руководителя. Но и вы меня поймите, отменить соглашение не так‑то просто, по разным причинам, в том числе и политическим.

Костя на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями.

— А что, если мы пересмотрим наше соглашение?

— Продолжайте, — заинтересованно откликнулся министр.

— «Петрополис Групп» не будет поставлять министерству оружие. Но ведь помимо него есть множество других вещей. Медицинское оборудование, средства связи, протезы для солдат, которые лишились конечностей… Что, если мы рассмотрим такой вариант?

— Звучит интересно, Константин Владимирович, — голос Родионова заметно потеплел. — Думаю, мы можем обсудить это.

— Отлично, — с облегчением выдохнул Костя, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его плечи.

— Группа взаимодействия у нас уже есть. Предлагаю отдать этот вопрос им, а в конце встретиться лично. Что думаете?

— Я только за, — уверенно подтвердил Костя.

— Ну тогда будем на связи. Ещё раз поздравляю с назначением, — уже мягче произнёс Родионов.

— Благодарю вас, Андрей Николаевич, — ответил Костя и, услышав гудок разъединения, медленно положил трубку.

Он откинулся в кресле, глубоко вдохнул и ослабил галстук. Пальцы слегка дрожали, но это была дрожь не страха, а облегчения. Ему удалось не допустить использования «Петрополис Групп» для производства оружия и при этом не рассориться с министерством обороны. За окном солнце пробилось сквозь облака, озарив кабинет тёплым светом. Костя улыбнулся. Похоже, фортуна ему благоволила.

Соня зашла в квартиру и сразу напряглась: из кухни доносился звонкий смех сестры, перемежающийся с мужским голосом. Она замерла на мгновение, пытаясь угадать, кто это может быть, затем решительно направилась на кухню. Зайдя внутрь, она увидела Сашу, Лиза, раскрасневшаяся от смеха, стояла у плиты.

— Что ты тут делаешь? — резко бросила Соня, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Воу, как грубо! А ещё меня ругает за отсутствие манер, — с игривой укоризной произнесла Лиза, подмигивая гостю.

— Не лезь, — отрезала Соня, не сводя взгляда с Саши. — Коробки со своими вещами спустишь сама.

— Но, Соня… — недовольно завопила Лиза, надувая губы.

— Не обсуждается, — твёрдо повторила Соня, её голос звучал как приговор.

Лиза, насупив свой маленький нос, вышла из кухни, громко хлопнув дверью.

— Что‑то все переезжают сегодня, — начал Саша, пытаясь разрядить обстановку.

— Что ты тут делаешь? — повторила вопрос Соня.

— Нам надо поговорить, — ответил Саша, перенимая её серьёзность.

— Нам не о чем говорить, — отрезала она.

— Я так не думаю, — настаивал Саша, слегка наклоняясь вперёд.

Соня прислушалась: входная дверь в квартиру хлопнула. Лиза спускалась вниз.

— Давай быстро, у меня мало времени, — процедила она сквозь зубы.

— Куда ты переезжаешь? — спросил Саша, стараясь сохранить спокойствие.

— Тебя это не касается, — агрессивно ответила Соня, отворачиваясь от него.

— Я понимаю, ты на меня злишься. Даже понимаю почему, — мягко произнёс он.

— Какой ты понятливый, — съязвила Соня, но в её голосе проскользнула нотка горечи.

— То, что я сделал… — Саша запнулся, подбирая слова. — Поверь мне, со временем ты поймёшь, что я поступил правильно.

— А ты у нас умеешь заглядывать в будущее? — с сарказмом спросила она.

— Не умею. Но я видел, что делает с людьми слепая месть, — заверил её Саша. — Но я пришёл сюда, чтобы обсудить кое-что другое.

— И что же? — в голосе Сони всё же прорезался живой интерес, хотя она изо всех сил старалась его скрыть.

— Нас с тобой, — признался Саша, медленно приближаясь к ней.

— А нет никаких «нас». Мы были временами союзниками, вот и всё, — отрезала Соня, но её голос дрогнул.

— Это неправда. Рядом с тобой я почувствовал, что мне не нужно врать, притворяться, не нужно носить масок. Я могу быть собой. Я чувствовал, что ты понимаешь меня по-настоящему, — сказал Саша, подходя ближе. Его голос звучал искренне.

— Я та еще лгунья, — немного покраснев, сбивчиво произнесла Соня. — Ты не думал, что я сблизилась с тобой, чтобы ты помог мне подобраться к Державину? А в идеале, чтобы ты его грохнул, а мои лапки остались чистыми?

— Нет, не думал. Потому что это не так, — твёрдо ответил Саша, беря её за руки. Его пальцы были тёплыми.

— Ты ошибаешься, — неуверенно сказала Соня, пытаясь отстраниться.

— Снова отталкиваешь? — тихо спросил он.

— У нас всё было сложно с самого начала, — вздохнула Соня, опуская взгляд. — Наш… союз был обречен с самого начала. На что мы вообще рассчитывали? Что ты по ночам будешь избивать бандитов, а я воровать для них? А по утрам мы будем завтракать вместе? Не похоже на здоровые отношения, тебе так не кажется? — её голос дрожал, в нём звучала паника, смешанная с отчаянием.

— Да уж, нормального в нас немного, — согласился Саша с горькой улыбкой.

— Рада, что мы сошлись в этом, — сказала Соня, и её руки выскользнули из его ладоней. — Если это всё, то тебе пора. Мне надо собрать вещи, у нас вечером самолет.

— Самолёт? Так ты покидаешь город? — удивился Саша.

— Страну, — коротко ответила Соня, избегая его взгляда.

— Почему?

— Державин узнал, кто я. Даже несмотря на то, что он арестован, у него всё еще есть влияние. Не хочу, чтобы со мной или Лизой что-то произошло. Да и маму надо навестить, — объяснила она.

— Ну тогда не буду тебе мешать, — тихо произнёс Саша, отступая на шаг.

— И что, даже не попытаешься меня удержать? — с издевкой спросила Соня.

— Это бесполезно, — признал Саша, опустив голову.

— Похоже, что-то ты все же понял, — впервые за весь разговор произнесла она с теплотой в голосе.

— Если что, ты знаешь, как со мной связаться, — сказал Саша, стоя в дверях кухни. Его силуэт казался непривычно хрупким в тусклом свете.

— Знаю, — коротко ответила Соня.

— И еще кое-что, — Саша засунул руку во внутренний карман куртки и достал подвеску в виде пули на серебряной цепочке. — Эту пулю ты достала из меня после нашей перепалки со спецназом. Пусть она будет у тебя.

Соня подставила шею, и Саша аккуратно надел цепочку. Металл холодил кожу, но внутри разливалось странное тепло.

— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, касаясь пальцами подвески.

— А эту я достал из тебя, — сказал Саша и оттянул воротник футболки, показывая свою подвеску, такую же пулю на цепочке.

— Боже, какой же ты все-таки… — не закончила Соня.

— Какой? — спросил Саша, глядя ей в глаза.

— Неважно. Тебе пора, — указала она на дверь, стараясь скрыть смятение.

— До свидания? — перед уходом спросил парень, задержавшись на пороге.

— До свидания, — ответила Соня, смотря ему в глаза.

Около парадной Саша попрощался с Лизой и дал ей номер телефона, по которому она всегда может позвонить, если ей или сестре понадобится помощь.

Брагин и Саша стояли у могилы Ксюши. Серый гранит надгробия холодил взгляд, а с портрета на них смотрела девушка — с той самой улыбкой, в которой всегда было что‑то неуловимо светлое, будто она знала какую‑то тихую, добрую тайну. Ветер шелестел листьями, принося с собой прохладу осеннего дня, и где‑то вдали монотонно каркали вороны.

Саша медленно опустился на корточки, положил на могилу букет белых лилий, её любимых, и замер. По его щекам беззвучно стекали слёзы, обжигая кожу, словно капли расплавленного воска. Он не пытался их скрыть, не вытирал, просто стоял, сгорбившись, и смотрел на камень, будто надеясь, что тот ответит.

— Ты достойно почтил её память, — мягко произнёс Брагин, кладя руку на плечо воспитанника. Его голос звучал тихо, почти шёпотом.

— Я продолжу чтить её память, — глухо ответил Саша, не отрывая взгляда от портрета.

От этих слов по спине Брагина пробежали мурашки. Он всё понял, без слов, без объяснений. В глазах Саши горел тот самый огонь, который он впервые заметил во время их разговора в квартире. Тогда это было лишь тлеющее пламя сомнения и боли. Теперь же оно разгорелось в неукротимый костёр. Огонь, в котором смешивались горе, решимость и непоколебимая воля. Огонь, который не угасал, а лишь становился ярче, пожирая страхи и оставляя после себя лишь твёрдую, как гранит, решимость идти до конца.

— Значит, на Державине ты не остановишься, — со смиренной грустью в голосе сказал мужчина. Это не был вопрос, скорее констатация неизбежного.

— Знаю, что ты рассчитывал на это, — сказал Саша. — Но свято место пусто не бывает. Империя Державина начнёт распадаться на мелкие кусочки, и это вызовет рост бандитизма. Я должен оказать этому сопротивление.

— Я понимаю, — вздохнул Брагин, глядя вдаль. Где‑то там, за кладбищенской оградой, шумел город.

— Прости, что опять тебя разочаровал, — сказал Саша, поворачиваясь к Брагину. В его глазах застыли слёзы.

— Нет, ты не разочаровал меня, — твёрдо ответил мужчина, сжимая его плечо. — Наоборот, я горжусь тобой. В самые трудные времена в нашем городе всегда появлялся человек или группа людей, которые выводили его на свет. Ты один из них.

— Если ты не хочешь помогать мне, я пойму, — тихо произнёс Саша.

— Ты предлагаешь мне уйти? — не поверил своим ушам Брагин. Его голос дрогнул, а в глазах мелькнуло что‑то похожее на боль. — Я не могу так с тобой поступить. Я дал слово…

— И ты его сдержал, — аккуратно прервал его Саша. — Ты не обязан проходить через это со мной.

— Обязан, — строго сказал мужчина, глядя ему прямо в глаза. — Потому что тебе нужен кто‑то рядом. Ты собираешься начать войну со всем криминалом нашего города, но понятия не имеешь, что война делает с людьми. Как она соскребает частицы твоей души, оставляя лишь пепел. И кто‑то должен напоминать тебе, что ты — это ты, а не тот, кем становишься во время этой войны.

Саша молча обнял Аркадия Арсеньевича.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо за всё.

— Тебе спасибо, что прислушался ко мне и сохранил жизнь Державину, — ответил Брагин, слегка отстраняясь. Он нарочито медленно провёл рукой по седым вискам, отворачиваясь, чтобы воспитанник не заметил блеснувшей в глазах слезы. — Ты не знаешь, как меняет людей убийство.

— Знаю, — едва слышно прошептал Саша, но Брагин не услышал этого.

Вечером Саша облачился в костюм. Затем вышел на улицу. Город встретил его промозглым ветром и тусклым светом фонарей. Где‑то вдалеке слышались сирены, смех пьяных прохожих, шум проезжающих машин. Всё как обычно. Но для Саши это был не просто город — это была его территория. Его поле битвы. Он шагнул в тень переулка, растворяясь в ночи. Впереди ждали улицы, полные опасностей, лжи и насилия. Но он был готов. Он продолжит нести свой крест. Продолжит быть невидимым стражем этого города — и его жителей.