Я - ТВОЯ АХИЛЛЕСОВА ПЯТА

Джуд не спал всю ночь.

Он лежал в номере отеля, уставившись в потолок, и его глаза горели так, будто он не смыкал их уже несколько суток. В каждом шорохе, в каждом ударе сердца ему слышался её голос. Она сказала «хорошо». Она позволила ему остаться на один вечер. Но он знал, что это не значило ничего, кроме одного — она дала ему возможность приблизиться к ней, чтобы снова оттолкнуть.

Он не верил в прощение. Он не верил в то, что боль можно забыть. Но он верил в неё. И этого было достаточно, чтобы продолжать дышать.

На рассвете он встал и направился в цветочный магазин. Белые розы. Единственный цветок, который она не ненавидела. Единственная вещь, которую он мог ей подарить, не вызывая у неё желания разбить их о стену. Он выбрал букет, который выглядел слишком идеально, слишком правильно, слишком отчаянно.

Когда он стоял у её двери, его рука дрогнула. Он постучал. Она открыла не сразу.

Она стояла на пороге, босая, в простом свитере и джинсах. Её волосы были собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени. Она была прекрасна и пуста. Как комната, из которой вынесли всю мебель.

— Ты пришёл, — сказала она, и в её голосе не было удивления.

— Я обещал.

Она взяла цветы, но не поднесла их к лицу, не улыбнулась. Она просто держала их в руках, как будто они были частью ритуала, который она должна была выполнить.

— Входи, — сказала она.

Он переступил порог её квартиры. Маленькая, тёмная, пахнущая едой и одиночеством. Она не пригласила его сесть, просто отошла в сторону и скрестила руки на груди, глядя на него с ледяным спокойствием.

— Я не собираюсь извиняться снова, — сказала она, и её слова повисли в воздухе, как лезвие. — Я не собираюсь делать вид, что ты можешь исправить то, что сломал.

— Я не прошу тебя делать вид, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто хочу быть здесь.

— Зачем? — спросила она, и в её голосе зазвучало что-то острое. — Чтобы снова разрушить меня, когда тебе станет страшно?

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Она не отступила, но он почувствовал, как воздух между ними сгустился.

— Я не боюсь тебя, — сказал он тихо.

— Ты боишься себя, — ответила она. — Ты всегда боялся себя. И ты разрушал всё вокруг, просто чтобы не смотреть в зеркало.

Он смотрел на неё, чувствуя, как её слова впиваются в него, как иглы.

— Ты права, — сказал он. — Я боялся себя. Я боялся, что недостаточно хорош для тебя. Я боялся, что ты поймёшь это и уйдёшь. Поэтому я ушёл первым.

— Ты не ушёл, — сказала она, и в её голосе зазвучала сталь. — Ты выгнал меня. Это совсем другое.

— Я знаю, — сказал он. — И я не прошу тебя забыть об этом. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не тот человек, каким был тогда.

Она рассмеялась — тихо, горько.

— Все так говорят, — сказала она. — Все обещают измениться. А потом наступает новый страх, и они делают то же самое, что и раньше.

— Я не все, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты знаешь это. Ты знаешь, что я не все.

Она отвернулась к окну. Он видел, как дрожит её плечо, как она сжимает руки в кулаки.

— Ты не имеешь права приходить сюда, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты не имеешь права стоять в моём доме и говорить мне, что я знаю тебя. Я не знаю тебя. Я знаю человека, который выгнал меня. Я знаю человека, который не поверил мне. Я не знаю того, кто стоит передо мной.

— Тогда позволь мне познакомить тебя с ним, — сказал он, и его голос прозвучал так тихо, что она едва услышала. — Позволь мне показать тебе, кто я теперь.

Она молчала. Он видел, как она борется с собой, как её дыхание становится прерывистым.

— Ты разрушил меня, — сказала она, и в её голосе не было злости. Только усталость. — Ты разрушил меня, и я не знаю, как собрать себя заново.

— Я помогу тебе, — сказал он. — Даже если это займёт всю жизнь.

Она повернулась к нему. Её глаза были влажными, но она не плакала. Она смотрела на него так, будто он был одновременно её спасением и её гибелью.

— Ты не можешь дать мне то, чего у тебя нет, — сказала она. — Ты не можешь научить меня доверять, если сам не умеешь доверять себе.

— Тогда я научусь, — сказал он. — Я научусь всему, что нужно, чтобы быть рядом с тобой.

Она стояла перед ним, холодная и недосягаемая, как стена, которую он не мог пробить. Но он видел трещину. Маленькую, почти незаметную, но она была там.

— Ты можешь остаться, — сказала она. — Но не думай, что это что-то меняет. Я не простила тебя. И я не знаю, когда смогу это сделать.

— Я не жду прощения, — сказал он. — Я просто хочу быть рядом, когда ты решишь, что готова.

Она кивнула, но не улыбнулась. Она прошла на кухню и вернулась с двумя чашками кофе. Она поставила одну перед ним на стол. Он взял её, и пальцы их почти соприкоснулись. Почти.

— Завтра я уезжаю на игру, — сказал он.

— Я знаю.

— Придёшь?

Она долго смотрела на него, и в её глазах промелькнуло что-то тёмное и нечитаемое.

— Я подумаю, — сказала она.

И он знал, что это было лучшее, на что он мог рассчитывать.