По разные стороны зимы | турбо

Утро выдалось шумным, будто город решил сорваться на крик. За окном сыпался мокрый, липкий снег. Он хлестал по стеклу, словно хотел пробиться внутрь. Из кухни доносился гул вытяжки и обрывки песни из радио — того самого, что стояло на полочке в углу. Бабушка так сильно его хотела, что Лена, решив сделать подарок на день рождение, полгода втайне мыла полы в магазине техники, лишь бы накопить на подарок. Миша тогда скидывался из своих карманных, хоть и ворчал, что «лучше бы на жвачку».

Лена вышла на кухню и увидела бабушку. Только не у плиты, а чуть в стороне, будто застывшую посреди комнаты. На сковородке темнели давно подгоревшие гренки, чадили, отдавая горелым маслом.

— Бабуль, — тихо позвала Лена, будто боялась спугнуть этот странный момент.

Бабушка вздрогнула, точно из вынырнула оцепенения, и метнулась к плите: схватила сковороду, выключила огонь.

— Сходи Мишу разбуди, да садитесь есть, — сказала она чуть хрипло, будто голос застрял где-то в горле. — Пару штук ещё нормальные остались.

Лена не стала ничего спрашивать, просто кивнула и пошла в комнату к Мише. Тот спал, уткнувшись в стену, крепко обняв одеяло, будто оно могло защитить от всего на свете. Лена тихо усмехнулась и всё же потрясла его за плечо.

— Вставай, бабушка гренки пожарила. Ну, или попыталась, — шёпотом добавила она. — Стояла у плиты, смотрела прямо на сковороду, а там уже всё чёрное. Если б я не зашла, так бы и сгорело до углей. Мне кажется, что из-за нас это...
— Да брось, — пробормотал Миша, протирая глаза. — Задумалась просто. С кем не бывает.
— Не знаю... — Лена покачала головой и вышла на кухню.

К тому времени бабушка уже заварила чай и поставила на стол две кружки. Рядом лежали по паре гренок — слегка подгоревших, но всё ещё съедобных. Лена тихо поблагодарила, села и начала есть. Миша появился минут через десять. Вид у него был такой, будто он только сейчас окончательно поверил, что день начался и сумел продрать глаза. Уселся напротив, взял гренку и принялся жевать, будто это и было самое важное дело на свете.

Ближе к обеду двор превратился в серую, застывшую массу: снег слежался, покрылся коркой, и каждый шаг прохожих за окном, казалось, отдавался хрустом, похожим на треск льда. Миша, соизволив даже постучать, зашел в комнату к Лене и бросил:

— Собирайся. Через полчаса сборы.

Она спустя пару минут нехотя поднялась с кровати, надела любимые варёнки, которые урвала по скидке, натянула куртку, застегнула молнию до самого верха, будто хотела спрятаться от этого дня. Подошла к бабушке, сказала, что они с Мишей пойдут гулять. Та лишь молча кивнула, не поднимая глаз, и Лена вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось. Но Миша, подошедший сзади, потащил её к выходу.

До корта шли молча. В голове у Лены всё крутилась та остановка у ДК: глухие удары, звенящая тишина после них и лицо Кирилла, когда он вчера, задыхаясь, тараторил про Сутулого.

На корте народу было — не протолкнуться. Лена даже пытаться не стала считать: толпа сливалась в одно серое пятно. У борта, окружённые остальными, стояли Турбо, Адидас и Зима, будто трое столбов, на которых держался весь этот мир. Чуть в стороне мялся Кирилл: порез на лбу уже подсох, но взгляд всё так же метался из стороны в сторону — то ли от страха, то ли от того, что он что-то недоговаривал, и боялся, что это заметят.

— Кирилл, выйди-ка сюда, — резко бросил Адидас, и голос его прозвучал, как щелчок кнута.

Кирилл вздрогнул, будто его толкнули, и шагнул вперёд.

— Рассказывай: как выглядели те ублюдки?

Взгляд парня забегал ещё сильнее.

— Ну... — протянул он, будто каждое слово приходилось выдирать из себя. — Один, вроде, в красной шапке был. Второй — низкий, прям ниже меня. Третий — в синей куртке. А четвёртого не помню... Он где-то в стороне стоял, я толком не разглядел.

Трое старших переглянулись. Коротко, без слов, но в этом взгляде уместилось больше, чем в целой тираде.

— Лена и Миша тут? — рявкнул Турбо, окидывая толпу тяжёлым взглядом.

— Здесь! — крикнул Миша и, схватив Лену за рукав, потянул её ближе к центру, туда, где решалось всё.

Адидас повернулся к Лене.
— Теперь ты. Расскажи ещё раз: как они выглядели

Лена сглотнула, будто во рту вдруг стало сухо, и заговорила:
— Первый — не очень высокий, плотный такой. Второй чуть повыше. Третий стоял чуть поодаль, вроде не лез в драку. А четвёртый... Если зрение меня не подвело, то в тёмно‑зелёной куртке был. Но точно не скажу: темно было, всё сливалось.

Миша стоял рядом и молча кивал, подтверждая каждое её слово.

— Рассказы-то у вас не сходятся, — процедил Зима, глядя то на Лену, то на Кирилла. — Теперь гадай, кто правду говорит, а кто в уши льёт.

— Кирилл, — Адидас наклонился чуть вперёд, и от этого движения воздух будто стал тяжелее. — Ты точно лица их не знаешь?
— Ну... — Кирилл помялся, потом выдохнул, будто решился прыгнуть с высоты. — Один рожей знакомый был. Точно разъездовский, зуб даю.
— Уверен? — вклинился Турбо, голос у него был спокойный, но от этого только тревожнее.
— Да! Точно он!

Адидас коротко глянул на Зиму и Турбо, махнул головой в сторону, мол, надо поговорить без лишних ушей. Они отошли на пару шагов, встали плечом к плечу, и их разговор был не слышен, но по лицам было видно: план уже складывался.

Через пару минут Лену и Лилю отправили в качалку — коротко и без объяснений: «Опасно. Нечего вам там делать». Девушки не стали спорить, просто развернулись и пошли прочь, оставляя за спиной гул голосов и тяжесть чужих решений.

***

От лица Миши.

Старшие быстро накидали план, и вся толпа двинулась к автобусной остановке: плечом к плечу, локтями вперёд, будто сама дорога требовала драться за каждый шаг. Ждать пришлось недолго. Автобус подкатил, распахнул двери, и все повалили внутрь, толкаясь, втискиваясь, будто хотели доказать, что их слишком много, чтобы кто-то посмел их остановить. Мест не было совсем. Стояли плотно, как в консервной банке.

Рядом с Зимой вжалась старушка. Она смотрела на парней круглыми, испуганными глазами, а когда автобус тронулся, вдруг рванулась к выходу и выскочила на следующей остановке чуть ли не бегом, будто за ней гнались. С этого, конечно, все посмеялись.

— Выходим! — рявкнул Адидас, едва автобус замедлился у нужной остановки.

Все вывалились следом, втягивая холодный воздух, который тут же обжёг лёгкие.

План был простой и жестокий: Марат должен был подойти к месту сбора разъездовских и выкрикнуть: «Разъезд — чушпаны!» . А остальные тем временем залезут на крыши двух гаражей и начнут кидать камни. Потом: прыжок вниз и драка. Без лишних слов. Без пощады.

Когда всё было готово, Марата отправили вперёд. Миша не видел, как тот подошёл, но услышал этот крик — резкий, злой, разорвавший тишину. А потом — визг толпы, топот ног, и Марат вылетел из-за поворота, будто за ним гнался сам дьявол. Адидас метнулся вперёд, схватил его за руку и рывком поднял на крышу гаража.

И тут началось.

Остальные принялись швырять камни, целясь в толпу, в спины, в головы , в то, что двигалось. А потом спрыгнули вниз, и воздух наполнился криками, ударами, хрустом снега под сапогами.

Драка была короткой, но жёсткой. У Миши на голове набухли шишки, куртка треснула на плече, будто кто-то пытался её сорвать. Но в конце концов разъезд, собравшийся на свои сборы, остался лежать на снегу, который уже не был белым — он потемнел от крови, смешавшейся с талой водой.

Миша утёр рукавом куртки кровь с носа. Ему нехило прилетело. Адидас махнул рукой, и все сорвались с места, рванув к остановке.

Уже в автобусе Марат стоял, размахивая руками, и во всех красках расписывал, как и кто на него посмотрел, когда он крикнул, и как все понеслись за ним, словно голодная стая собак, завидевшая большой и сочный кусок баранины. Все смеялись, с интересом слушая его рассказ.

Спустя минут десять парни вывалились на остановке. Основную массу Адидас тут же разогнал по домам, чтобы привели себя в порядок. А Марата, Мишу, Пальто и Кирилла он жестом подозвал к себе: мол, не время расслабляться. И повёл их прямиком в качалку.

На улице потихоньку начало темнеть, сгущались сумерки, когда парни спустились в подвал. В углу стояли две девушки, но никакой милой болтовни там и в помине не было: шатенка злобно держала Лену за волосы, а та, будто ничего и не происходит, стояла, сложив руки на груди, и спокойно что‑то отвечала. Лиля, едва услышав, что кто‑то спускается по лестнице, резко отпрянула и тут же сделала вид, что она — невинная овечка, просто мимо проходила.

— Это что за представления?! — удивлённо воскликнул Турбо. — А ну, разошлись обе! Мало у нас проблем с Сутулым, так тут ещё и вы устраиваете разборки!
— Она первая на меня полезла! — тут же взвизгнула Лиля наигранно жалким, невинным голосом. — Я хотела просто по душам поговорить, а она мне пощёчину влепила, как только я разговор завела! Понимаете?

Миша застыл, будто вкопанный. Он знал: Лена ни за что на свете первая не полезет. Не в её стиле и характере. Ещё дедушка ей твердил: «Первой никогда не лезь. Жди, пока противник начнёт наступать. А уж потом, когда всё разберёшь да прикинешь, тогда и действуй».

— Мне всё равно, кто из вас первый начал, — спокойно, но твёрдо бросил Адидас и прошёл к диванчику, не глядя ни на кого. — Но если ещё раз увижу подобную сцену — обе будете отшиты. А ты, Лена, имей в виду: если тебя выгонят, то и брата твоего отшивать будем.

Миша встревоженно и удивлённо перевёл взгляд с Адидаса на Лену. Он, конечно, знал, что отшить могли из‑за любой, даже мелкой оплошности, но поверить, что из‑за драки сестры, спровоцированной даже не ей, станут разбираться и с ним, никак не мог.

— Лена не могла первой полезть! — вдруг громко и твёрдо заявил Миша, будто отрезал. — Лиля врёт в глаза и не краснеет. Я Лену знаю. И чему её дедушка учил — тоже знаю. Она первой ни слова плохого не скажет, уж тем более не ударит!

Все переводили взгляды то на Мишу, то на Лену, то на Лилю. И парню отчего‑то показалось, что ему верят. В этих взглядах читалась уверенность: Миша ещё ни разу не давал повода усомниться в себе. Чего не скажешь о Лиле — та в группировке вообще по блату держалась, и все об этом знали.

Вдруг входная дверь с грохотом хлопнула, и раздался грубый, но с хитрой ноткой радости голос:
— Что за шум, а драки нет? — Кощей шагнул в качалку, оглядывая помещение цепким взглядом.

Он не появлялся пару дней, видимо, дела были поважнее, чем группировка. Теперь же, будто и не было никакой паузы, он окинул взглядом всю толпу, задержался на двух девчонках, а потом уставился на Адидаса.

— Какие люди! Чего ж ты, Вовка, не зашёл ко мне, когда вернулся? С Афгана от тебя ни слуху ни духу не было, а тут я пару дней отсутствовал — и ты уже вернулся. Даже не соизволил зайти, по-людски поздороваться!
— Да я как только приехал, сразу в дела с головой ушёл. Ты, видать, свои вопросы решал, вот и пришлось нам самим крутиться.
— На счёт Сутулого разбирались, что ль?
— Именно. Половина разъезда на месте сборов валяется. Хорошо отхватили из-за Сутулого.
— А вот с этим мы сегодня и разберёмся, — загадочно бросил Кощей и ушёл в комнату. Та в присутствии Миши открывалась редко: либо Кощея не было в качалке вообще, либо он запирался там с кем-то из своих, и дверь не отворялась ни под каким предлогом.

Миша опустился на диван рядом с Маратом, Пальто, Кириллом и Леной. Все пятеро сидели будто на иголках. Турбо о чём-то переговаривался с Зимой и Адидасом, а Лиля держалась чуть в стороне, скрестив руки на груди. Время от времени она бросала на Лену злые взгляды, словно давала понять, что их разговор ещё не окончен.

Тишину разорвал резкий хлопок двери. В качалку вошли трое крепких на вид парней. Старшие разъезда. Миша видел их пару раз на дискотеках в ДК. Они коротко поздоровались с Турбо, Зимой и Адидасом и тут же направились к той самой комнатке, где пару минут назад скрылся Кощей.

Все, кроме Лены, заметно напряглись. Она сидела спокойно, видимо из-за того, что не знала, что творилось час назад, и не понимала, кто эти трое. Остальные же будто кожей чувствовали неладное. Турбо снова зашептался с Зимой и Адидасом. Лица у них были каменные, напряжённые. Слов не разобрать, но Миша чуял: речь идёт о чём-то серьёзном, хорошим тут и не пахнет.

Минут через пятнадцать из комнаты вышел Кощей, а следом за ним — те трое. Он проводил их до выхода, затем резко окликнул Кирилла:
— Кто там видел, как Сутулого били? — спросил он, обводя взглядом тех, кто сидел на диване.
— Я, — неуверенно отозвался Кирилл, медленно поднимаясь с места.
— Как выглядели те, кто бил?

Кирилл устало вздохнул, будто этот вопрос ему уже порядком надоел:
— Всё, что помню, — один из них был в зелёной куртке. Вроде «Аляска».
— Ага... Рассказывай, как всё было.

— Ну... мы с Сутулым вышли из ДК, пошли к остановке. Автобус почти сразу подъехал. Зашли в него, а Сутулый кричит, что наши идут. Я ему говорил, что не наши это, а он меня не слушал. Потом эти подвалили, с автобуса его за шкирку стащили. Спросили, откуда он и при делах ли. Он ответил — и тут началось. Я бы выскочил, да водитель дверь закрыл. Мне плохо стало, вышел на следующей остановке, добежал обратно, а там уже всё... Голова пробита. Не помню, как в подъезд попал. Днём очнулся и сразу к корту побежал.

— М-м, — протянул Кощей, обдумывая слова Кирилла. — Расстрою тебя, Кирюшка: разъезда в тот день в ДК не было. Они все у себя сидели.

Кирилл будто оцепенел. Руки у него затряслись.

— Ну, может, тогда это и не они были... Ошибся, наверное. Там темно было, толком ничего не разглядел, — промямлил он, уставившись в пол.

— Ладно, хватит. Давай теперь всю правду выкладывай, и мы от тебя отстанем. Вижу же, что наплёл с три короба. Не стыдно перед своими пацанами? — Кощей явно решил пойти на блеф.

Кирилл замялся. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, минуту, может, больше, не решаясь поднять глаза.

— До того момента, как его с автобуса стащили, — всё правда... И я правда вернулся посмотреть, — наконец выдавил он, едва шевеля губами. — А потом сразу домой убежал. Боялся, что меня за решётку упекут, подумают, что это я его так... На следующий день до корта дошёл и наврал, что разъезд это сделал.

В комнате повисла мёртвая тишина. Все сидели, будто громом поражённые. Выходит, разъезд побили просто так — по лжи.

— Вот, значит, как у нас получается: ты зассал, пацана своего бросил, да ещё и всем в уши нассал, что это разъезд был, — повысил голос Кощей. — Теперь все будут болтать, что мы можем забить просто так, без причины. Тебе это нормальным кажется?

Кирилл молчал. Плечи его вздрагивали.
— Бейте, пацаны, я боли не боюсь, — пробормотал он.

Кощей усмехнулся:
— Ты это справедливым считаешь? Пацана нашего убили, а ты хочешь, чтоб тебя наказали, будто за куревом спалили? Так выходит?
— Нет, — выдохнул Кирилл.

                                             ***

К ночи собрался весь универсам. Кирилл шёл впереди, рядом с ним Турбо, Зима и Адидас. Кощей время от времени подталкивал его в спину, подгоняя.

Дошли до мусорки. Кирилла загнали в тесный проём между стеной и контейнерами. Он повернулся к стене и, глотая слова, заговорил:

— Он сам их позвал! Я же говорил, что не наши... Адидас, ну ты же нормальный...

— Для тебя я — Владимир Кириллович, чушпан— после короткой паузы отрезал Адидас. — Так вот: Кирилл у нас поступил не по-пацански, поэтому мы его отшиваем, как чушпана. Увижу, что кто-то с ним за руку здоровается – пойдёте следом.

Зима, Турбо, Кощей и ещё несколько парней постарше подошли к Кириллу и начали бить. Сначала кулаками, а когда он рухнул на землю — добили ногами.

— Хватит, — рявкнул Адидас и отошёл в сторону.

Те, кто бил, по очереди плюнули в Кирилла. Затем то же самое сделали и остальные: те, кто просто стоял и смотрел. Когда очередь дошла до Миши, он на пару секунд замер, будто взвешивая в голове, заслуженно ли это. Помялся, но всё-таки плюнул,поняв, что Кирилл правда этого заслужил.

Лена и Лиля стояли в стороне. Им не положено было подходить. Всё-таки девчонки, не их это дело.

Миша подошёл к Лене. Она стояла молча, засунув руки в карманы.
— Пойдём в сторону дома? — тихо спросил он.

Лена лишь едва заметно качнула головой.

Миша попрощался со старшими, с Маратом и Пальто, и они с Леной двинулись в сторону дома, где, наверное, снова сидела за кухонным столом бабушка, тихо читая молитвы перед иконой.

————————————————————————————
Очень извиняюсь, что задержала выход главы. Ваттпад ни в какую не хотел открываться. Так же сразу скажу, что до 13 сентября буду неактивна, так как уезжаю. По возможности выпущу ещё одну главу, но, опять же, не обещаю.
Буду очень рада мнению об этой главе. Можете рассказать ,что вам нравится, а что нет. Может быть, чего-то не хватает и вы хотите, чтобы я раскрывала это лучше?
Так же подписывайтесь на тик ток shun_in , там выходят фановые видео по фанфику и много информации по главам 🫶🏻