Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Сквозь запреты.
— Выйдешь за порог — внучкой я тебя никогда больше не назову, коза паршивая! — кричала бабушка, стоя у двери и раскинув руки по сторонам, чтобы Лена уж точно мимо неё не проскользнула.
— Если не выйду — Миша тебя бабушкой тоже никогда в жизни больше не назовёт!
Руки бабушки в тот же миг ослабли. Миша не появлялся дома уже почти сутки, и, кажется, до неё наконец начало доходить, что он не просто шляется по улице со «своими».
***
— Лена! — крикнул Миша, буквально залетая в комнату сестры.-дай три рубля, пожалуйста.
Лена и так была на взводе из‑за того, что брат чуть ли не с ноги влетел в её комнату, а услышав его просьбу едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от возмущения.
— Куда тебе столько, шкед? — спросила она наигранно спокойно.
— Меня старшие в Москву с ними позвали! Помнишь, я тебе рассказывал? Это такой шанс, Лен! — восторженно шептал Миша. Он бы закричал об этом на весь район, да больно страшно, что бабушка услышит и оттаскает за ухо за такие идеи.
— Ты с дуба рухнул? Во‑первых, перед бабушкой я тебя не хочу опять оправдывать. А во‑вторых, ты ещё маленький, чтобы без старших в Москву ездить.
— Ну пожалуйста, пожалуйста! Я тебя очень прошу. Хочешь, я тебе из Москвы что‑нибудь привезу?
— «Что-то» купленное на мои же деньги? Нет уж, спасибо.
— Давай с нами поедешь тогда, раз мне одному нельзя, — никак не мог угомониться Миша. — Я летом на работу куда‑нибудь устроюсь и отдам тебе деньги.
Честно говоря, предложение поехать с братом ей даже нравилось, да и деньги у неё были. Но мысль о том, что там будут какие‑то старшие, готовые убить за неправильное слово, как говорил сам Миша, отдавала легким холодком по спине.
— Вообще‑то у меня планы были... — протянула она, словно всё ещё раздумывала. — но в принципе если ты вместо меня месяц будешь мыть полы, то, может быть, я подумаю над твоим предложением.
— Да хоть два! Только поехали, пожалуйста!
— Уговорил. Когда и во сколько там тебе надо?
— Завтра в четыре утра надо на вокзале уже быть.
— Ладно, разбуди меня тогда сам.
Миша быстро закивал головой и чуть ли не вприпрыжку побежал к себе в комнату.
«Как ребёнок малый, ей‑богу», — прошептала Лена, глядя вслед брату. В груди всё равно отдавало холодом и какой-то тревогой, но она приказала себе не думать об этом. По крайне мере сейчас. Завтра на месте со всем разберётся.
***
4:23. Вокзал. Станция Казань‑1.
Лена с Мишей купили билеты до Москвы в плацкарт. За последние двадцать минут девушка узнала почти про всех старших, да и про «скорлупу», то есть младших, тоже немало. Миша вообще не затыкался: то расскажет про правила, то перескочит с одного «универсамовского» на другого, то вообще про то, как его наказывали. Последнее Лене понравилось меньше всего.
Подойдя к платформе, где уже стоял скорый поезд, Миша увидел своих и ринулся туда, забыв, что с ним вообще‑то ещё и сестра, которая и в душе не чает, куда и к кому надо подходить. Лена, недолго думая, побежала за ним, молясь не упасть в своих новых сапогах. Она копила на них чертовых пол года, экономя по максимуму.
Миша опомнился, что забыл про сестру, только когда, поздоровавшись со старшими, получил неслабый подзатыльник.
— Ничего не забыл, шкед? — почти прошипела девушка.
— Ой, Лен, извини... — не успел он договорить, как со спины ему прилетел второй подзатыльник.
— Пацаны не извиняются, скорлупа, — процедил незнакомый Лене парень — по всей видимости, один из старших.
— Да всё, всё, понял я! — Миша снова повернулся к сестре и посмотрел на неё до тошноты молящими глазами, извиняясь без слов.
— Дома будешь мне до блеска сапоги оттирать. На этом и сойдёмся, — сказала Лена и твёрдо посмотрела на парней, стоявших перед ними. Она не хотела создавать вид маленькой девочки, которая разревется от первого же оскорбления. Она и не была такой, жизнь научила многому, в том числе и не бояться перед теми, кто сильнее тебя физически.
— Так, все, айда в вагон, сейчас трогаться будем, — скинув сигарету на рельсы, рявкнул темноволосый кудрявый парень, и все, словно стая приручённых собак, пошли за ним. Миша посмотрел на Лену и качнул головой в сторону вагона, намекая, что им тоже надо идти.
Они зашли в вагон за парнями и расположились на нижней боковушке. Нормальные места все раскупили, пришлось тесниться. Плацкарт был полон, и в воздухе висел густой запах дешёвого одеколона, табака и пьяных мужиков, сидевших неподалеку. Миша тут же прилип к пацанам и пересел в основной отсек, а Лена осталась сидеть на боковушке, чувствуя себя лишней, какой в принципе и была.
К ней подошёл тот самый кудрявый и, прищурившись, будто оценивал товар, спросил:
— А ты зачем с ним? Мамка что ли?
Лене хотелось ответить резко, чтобы он не доставал её, но решила, что лучше вовремя прикусить язык, чтобы не дай бог не нарваться на проблемы.
— За братом присматриваю.
Кудрявый усмехнулся:
— А тут тебе не ясельки и не детский сад, чтоб присматривать. Присматривать ты дома будешь, а тут он теперь сам по себе.
Миша хотел было возразить, но один из парней придержал его за плечо - и он тут же притих.
Поезд дёрнулся и медленно пополз вперёд. Лена вцепилась пальцами в полку, будто это могло удержать её от того, чтобы не сорваться и не вытащить Мишу обратно на перрон. Но тот уже остался позади, растворился в темноте и раннем тумане. Обратного пути не было.
— ладно, черт с тобой, сиделка, под ногами только не мешайся, когда приедем, — усмехнувшись сказал кудрявый и подвинув нескольких пацанов уселся с ними.
Лена изнутри просто дрожала от злости, но показывать насколько она зла не хотелось — Миша уже и так смотрел на неё так, будто это она во всём виновата, а не тот пацан, который не дал вступиться за неё, и не сам он, умолявший её поехать с ним. Стиснув зубы девушка просто отвернулась к окну. Ну и зачем она вообще согласилась на эту чертову поездку?
***
Они ехали уже больше двух часов и Лена решила выйти в тамбур, чтобы покурить. Слишком много нервов за первые пару минут поездки было истрепано.
Прикурив, она услышала, что кто-то ещё идет в тамбур. Лена быстро спрятала сигарету за спиной – на случай , если это контролерша, но в итоге оказалось всё намного хуже:в тамбур вышел кучерявый и остальные пацаны, включая Мишу. Их голоса, чужие и громкие, словно ворвались в и так тесное помещение, вытесняя даже запах только что подожженной сигареты. Она сразу отвернулась к двери, к узкому окну, за которым тянулась полоса полей, перелесков и редких столбов. И сделала наконец первую затяжку. После нескольких часов в душном вагоне, пропахшем потом, она ощущалась лучом света в суровый зимний день. Голова приятно закружилась от столь нужной дозы никотина и девушка даже слегка улыбнулась – настолько это было хорошо.
Из этого состояния её вывел шлепок по плечу и голос Миши:
— я не знал, что ты куришь, — тихо сказал он, стараясь, чтобы остальные не услышали.
— зато я знаю, что ты куришь, — усмехнулась Лена, но в этой усмешке веселого ничего не было
—чего? Откуда?
— птичка нашептала.
—раз уж на то пошло, дай хоть одну штучку.
—ты , по-моему , говорил мне, что фанеру тебе потом за это пробьют.
—мне сейчас разрешили, но у них сигарет мало. Досталось только Марату, а мне и Пальто – нет.
Лена усмехнулась и , достав пачку, протянула Мише две сигареты:
—вторую Пальто своему отдай.
—спасибо , любимая сестренка! — сказал Миша и отошел обратно к пацанам. Словно Лена и не его сестра вовсе, а просто незнакомая девушка.
Ей стало смешно с того, как он её назвал. Обычно она для него «стерва» , «коза» и все в этом духе, а как что-то надо – сразу «любимая сестра». Но смех застрял где-то в горле, горький и мерзкий, как воздух в этом тамбуре. Она снова повернулась к окну. За стеклом тянулась всё та же серая полоса. Все дальше они были от дома, от бабушки, которая, наверное уже встала и переживает, не понимая, куда они с Мишей делись.
Кудрявый на пару секунд задержал на Лене оценивающий взгляд, словно прикидывал продержаться ли она с ними в чужом городе, когда даже брат ей на защиту встать побаивается. Потом хмыкнул и отвернулся, снова заговорив с парнями. Их смех прозвучал в тамбуре слишком громко. Слишком резко для Лены, привыкшей к тишине вокруг себя. Она глубоко затянулась, чувствуя, как дым царапает горло, но вновь её отвлек голос:
–эу, одолжи сигаретку одну, – борзо сказал кучерявый парень. Лена сразу поняла, что это он. Только его она и знала из всей этой шайки. Не считая брата, конечно.
Комментарии