Научи меня дышать

Марибелла
Утром вижу сообщение от Егора с просьбой встретиться перед уроками. Ладно, пускай будет. Вместе пойдем в школу.
На самом деле после вчерашнего мы с ним заметно сблизились. Если раньше я была негативного мнения о нем, то сейчас заново начала его узнавать. Все его ужасные шуточки ушли в ноль.
Мама так и не пришла с работы вчера. К такому уже привыкаешь. Папа спит. Мелкий тоже. В моей кровати, пока я забираю рюкзак, наблюдая за его спокойным дыханием. В моменте он открывает глаза, а я его глажу по волосам и пытаюсь выбраться из комнаты.
Но я так хотела разбудить Мелочовку! Везет ему, спит в теплом одеяле.
Крашу глаза немного оранжевыми тенями, добавляю румян со стрелками и выхожу из дома. Сегодня захотелось яркости.
Настроение впервые за долгое время шикарное. Даже не из-за сна с Даниэлем. Хотя он тоже внес свой вклад в мое моральное самочувствие.
Выйдя на улицу, мои глаза видят, как Егор мне показывает язык. Открыто улыбаюсь.
— Ты и улыбаться умеешь? — спрашивает Егор. — Милая моя Лопес, ты меня удивляешь.
— Привыкай, как я там вчера сказала? «Мой парень»?
Не выдерживаю и еще больше улыбаюсь, когда вижу удивленное лицо собеседника.
Вместе мы идем в школу. На радость, он меня даже не взбесил. Ни разу..
— Почему переехал? — резко спрашиваю я, а он смеется. — Нет, серьезно.
— Родители развелись, отец маму прогнал, она и свалила в родной город. Я не мог остаться с этим психом.
Он замолкает. Не знаю, что говорить в этой ситуации. Я вообще слова правильные редко могу подобрать.
— Что ты тогда на Фиоленте делал? — спрашиваю, потому что живет он около пятого километра.
— Мама пошла на работу устраиваться, а я решил изучить город. Рядом со мной же ходят автобусы, сел в первый попавшийся, — он пожимает плечами. — Потом у людей спросил, есть ли море на маршруте, какая-то семья вышла и показали мне этот пляж, они туда изначально и ехали. Честно, я задолбался спускаться по этой лестнице, а потом ты еще и поднималась без остановок, между прочим, я чуть там же и не откинулся.
— Годы практики, а с младшим братом нужно еще и параллельно разговаривать, вот тогда точно можно откинуться, — улыбаюсь, вспоминая те дни. Я хотела скинуть Даньку с этой лестницы. — Наша школа далеко от твоего дома. Около тебя есть и другие школы. Почему именно наша? И на фиоленте не только у грота Дианы есть пляж.
— Так все просто. За один день я забрал документы, стал твоим личным сталкером, узнал, где ты учишься, отнес туда документы.
Егор улыбается, он проигнорил вопрос про море, а я не давлю. Вначале хочу строго на него посмотреть, но не выдерживаю и усмехаюсь.
— Честно, я думал, ты не умеешь смеяться, улыбаться. Только и ходишь грозовой тучей.
— Я тоже так думала. Встретились бы мы в том году, то увидел: я часто улыбалась, смеялась. Ходила постоянно с хорошим настроением, — вспоминаю те дни с тоской. — Все меняется.
— Но ты все равно не шла на контакт с людьми. Верно?
— Не копай информацию под меня, — предупреждаю я.
Не смотря на нашу прекрасную переписку вечером, шутки и так далее, доверия я не испытываю к Калинину. Что-то в нем все равно меня напрягает, только не пойму что.
Пару фраз Егор еще говорит до школы, а потом наши пути расходятся.
Мне надо зайти к географчичке и узнать, кто туда вообще дошел. С тем учетом, что я сама туда не пришла, идти к этой женщине страшно. Хотя кому вообще интересно сидеть на последнем уроке географии? Мне вот ничуть. Я думаю, она поймет.
Непривычно ощущать легкость. Егор сам тянет ко мне руку. Сам пишет. Темы для разговора находит. Мне-то и делать толком ничего не нужно. Звучит, будто он совсем идеальный, но что-то все равно меня в нем настораживает.
До начала урока остается десять минут, учительницы географии нет. Людей становится все больше и больше. Многие приходят именно в это время. Вроде не поздно, но и не рано. Одни плюсы. Только опоздавших все равно еще больше.
Не дожидаюсь учительницу и иду на первый урок. Точнее, захожу в телефон и смотрю расписание, потому что еще даже примерно его не запомнила. Все из-за Егора!
Понимаю, что первая история и меняю направление своего пути: шла я в совершенно другую сторону.
Около кабинета не вижу одноклассников, значит, что кабинет открыт, хоть его двери закрыты.
Без проблем сажусь на место, где сидела в том году: Карина со Стасом уже заняли их. Кузнецова в упор меня не замечает, болтая о чем-то с Орловым. Тогда я ее обнимаю, она пугается, а потом здоровается.
— Мари, я думал, ты уже не придешь, — говорит Стас.
Ничего не отвечаю. Смысл? Индюк вон тоже думал. Однако замечаю, что место рядом со Стасом свободно, а до урока остается лишь две минуты. Каким-бы противным и ни был Тим, но он не опаздывает. Всегда вовремя приходит.
С чего бы мне вообще думать о нем? Пусть опаздывает, не доходит до школы. Мне. Все. Равно.
Тимофей все же приходит спустя семь минут после звонка. Учительница молча его впускает, даже не спрашивает почему тот опоздал.
Тим садится около Стаса, отодвигая его на мой вариант. Уже радует. Но настораживает. Что-то в Зуев сегодня без настроения.
Егор сидит в телефоне, будто ему должны сказать спасибо только потому, что он дошел до кабинета. Калинин даже учебник не достал. На парте кроме его телефона ничего нет. Абсолютно!
Если на том уроке мы смотрели мультики, то сейчас вспоминаем пройденное за прошлый год. А помню я... ровно ничего. Примерно понимаю, но не могу сказать все со стопроцентной точностью.
— Мари, все в норме? — слышу голос подруги.
— А что не так? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Ты пришла и молча сидишь все это время, еще и не смотришь на меня сейчас.
Только сейчас понимаю, что развернулась почти спиной к подруге.
— Извини, не выспалась, — разворачиваюсь и теперь сижу полностью лицом к Карине. Не обращая внимание на то, что подруга сама не смотрела на меня, когда я пришла.
Теперь мой взгляд еще может замечать и Тимофея, который лежит на своих руках.
— Так ты пойдешь? — это уже голос Стаса.
Кусаю нижнюю губу. Они что-то обсуждали, а я не слышала, что странно. Неужели так сильно интересно было думать про Егора? Не поверю. Это друзья тихо говорили.
— Стас, не тупи, она даже не делала вид, что ей интересны ваши планы, — Тим поднимается и садится нормально.
Пытаюсь не смотреть на него, что получается плохо. А ему какое дело до меня? Сам же спорил, а значит, он засунул мне нож в спину в шутку ради.
— Без меня, —говорю я.
Планы на выходные? Ну уж нет. Сейчас я точно не готова гулять с Тимофеем даже в компании. Я давала ему шанс. Больше ничего не хочу знать о нем.
— Какая кошка опять пробежала между вами? — нервно спрашивает Стас, и слышу его тяжелый вздох. — я устал от вас. Вы можете хоть раз нормально общаться?
– А ты хочешь, чтобы они забыли ту весну и снова начали нормально общаться? — удивленно смотрю на подругу, когда она говорит свою речь.
Слова странные она подобрала. Нет, она, конечно, права, но будто Карина сказала это с явным раздражением. Кузнецова точно не хочет, чтобы я общалась с Тимом. Прям от слова совсем. Не могу точно описать все свои чувства, но осадок остается после слов. Она имела в виду другое, когда говорила это. Я знаю.
Тим пускает нецензурную брань в адрес Карины, мол она совсем тупая.
Я лишь молчу, но про себя смеюсь.
— Так мы на море собираемся, как Мари может отказать? Карина, голову включай хоть иногда! — Стас зло смотрит на Кузнецову. — А ты, Тимофей, рот закроешь и не будешь никого драконить на ссоры.
— Я откажусь. С легкостью, — отвечаю я.
— Стасик-комарик, ты вообще? — с досадой спрашивает сосед Орлова.
По-любому они собрались на пляж, который рядом со школой, а там именно 16 апреля была наша последняя встреча с Тимом, как пары. Тогда я была совсем другим человеком.
— Ты же сейчас шутишь? — спрашивает Стас, после чего учительница всем нам делает замечание. Мило. Могла бы заметить, что я с этим цирком общего иметь ничего не хочу.
Снова отворачиваюсь спиной к Карине и остальным. Взгляд устремляется на Егора. Опять. В этот момент он поправляет свою челку. Волосы его, кстати, темные.
— Мари с Егором тусуется, вы ей не нужны, понятно? Кто выберет прогулку со старой компанией, когда на кону мини свиданка с новеньким, — закрываю глаза, кусаю щеки, чтобы ничего не ответить Тиму. Когда он уже замолчит?
— Егор тут каким делом? — по интонации голоса Стаса понимаю, что он вообще не врубается в суть слов Зуева.
— Так на кого она сейчас смотрит? — опять говорит Тим. Лучше бы он дальше лежал и ничего не делал.
— Тебе какое дело до Мари? — спрашивает Карина.
Такое ощущение, будто Кузнецова либо слишком пытается отгородить мою психику от новой боли, либо не хочет, чтобы Тим со мной общался. Именно Тимофей, не я с ним, не мы вместе, просто как будто она не хочет его контакта со мной. До сих пор не понимаю как это правильно сказать.
— Хватит меня обсуждать, — опять смотрю на эту тройку. — Какой новенький? Тим, ты там чем надышался?
— Карина, думай своей башкой хоть иногда, пожалуйста. Жизнь всем сделаешь проще, — говорит Зуев и замолкает.
История заканчивается. Целый день проходит незаметно. Карина как-то странно общается с Тимофеем. Меня это напрягает: подруга мне что-то не договаривает. Последние два дня это очень заметно.
Тим хмурит брови и посылает Кузнецову почти каждые пять минут. Мне ее даже жалко становится.
Стас наблюдает и облизывает свои губы. Он тоже что-то знает, оно не удивительно. Все еще помню его опасную близость с Кариной.
Она ничего не говорила про их разговоры тет-а-тет. Хотя раньше чуть ли не каждое слово цитировала. Обидно, но это её дело. Мне же должно быть все равно? Точнее, мне было бы все равно три недели назад. Две недели назад. А сейчас все идет не так.
Сентябрь выдается очень странным месяцем. И недели не прошло. Но что-то поменялось в атмосфере. Или поменялось в августе, я же с ними не общалась, «переезжала» в Москву.
Егор следит за мной издалека, иногда мы с ним ходили вдвоем по школе. Все-таки не зря же я всем объявила про наши отношения. Не важно, что уже жалею об этом. Мы с ним нашли точку соприкосновения. Теперь можем общаться о чем-нибудь. С ним становится легко. Чаще разговаривает он. Находит новые темы, а я лишь изредка даю ответы. Впрочем, так всегда. Но когда дело доходит до шуток, то я говорю много.
Не знаю, как это работает. Свободно дышу.
Обрубленные крылья, которые давно потеряли надежду на восстановление, потихоньку начинают расти. Если скажу, что это окрыляет, получится слишком логично? Но по-другому я никак не могу это описать. В последнее время, вообще не понимаю ни-че-го.
После последнего урока Егор при всех целует меня в щеку и убегает. Ему срочно нужно куда-то ехать. То ли маме помочь, то ли еще что-то. Я не поняла, да и не хотела. К сожалению, теперь около меня стоит Стас. Он все видел.
— Вернем традицию каждую пятницу после уроков гулять? — спрашивает Орлов. Какая традиция? Мы с середины апреля на нее все забили. — Хотя бы на первой неделе. Мы это, по-моему, заслужили. Разве нет?
— Прости, что? — поднимаю брови и удивленно смотрю на друга.
Что бы мы там не говорили, но я знаю, что Стас мой друг. Он точно сможет мне помочь в трудный момент, да и я ему.
Естественно, трудный момент — не раскол моей личности. Это больше личный момент.
Знаю, что могу рассчитывать на него и все. Думаю, он точно такого же мнения про меня. Искренне надеюсь.
— Мари, прикинь, короче, мы гуляли раньше каждую пятницу. Ещё и среди недели куда-то могли пойти, — все еще смотрю на Стаса, у которого нервы явно сдали. — твой Егор убежал. Ты свободна. А мы до сих пор твои друзья.
— Говори за себя. Ты мой друг.
Слышу голос Тима и оборачиваюсь. Что он за козел такой? Почему нужно обязательно все испортить?
— Правильно, Тим, — о, а это уже Карина. — ты с Мари даже общаться не смей. Не порть себе настроение.
— Дура... — шепотом говорит Стас, а когда понял, что я услышала, то поджал губы и пожал плечами.
— Мелкая, а ты не перепутала ничего? — Тимофей почти орет на нее.
Странно это все.
Странный день.
Странные слова Карины.
Странная неделя.
Я не отвечаю. Ничего не говорю и тогда, когда Зуев с Кузнецовой начинают орать друг на друга посреди школьного двора.
Стас идет рядом со мной. Молча. Что ж, это хорошо. Очевидно становится то, что мы идем гулять. Вчетвером.
Всегда все держится на Стасе, он нас ведет куда нужно. Так и сейчас. Мы идем впереди с ним вместе, но маршрут показывает он. Переходим дорогу и оказываемся в небольшом парке. Спускаемся вниз по бесконечной дороге. Рядом растут розы. Они тут почти до самого конца. Бутонов уже нет, остались только кусты, но поздней весной тут нереально красиво. Потом мне становится жалко эти растения. Под палящим солнцем земля начинает трескаться, никто тут не поливает их вовремя.
— Ты ее любишь? — спрашиваю я, когда в очередной раз слышу, как Карина повышает голос на Тима.
— Что?.. Кого?.. — вижу, как Стас теряется.
А разве это не первый раз с апреля, когда я говорю Орлову что-то тет-а-тет первая? Вот так и считай, что он твой друг, который не кинет в беде. Ты первая от всех взяла дистанцию. Не стоит удивляться, если другие сделали то же самое. Камень летит именно в мой огород.
Нет, будь моя воля я и на Тима бы все спихнула. Только смысл? Стас мне такой же друг, как и Тиму. Карина нормально со Стасом общается, а почему я не могу? Не общаться с Зуевым, это не равно не общаться с Орловым.
Стас ведь пытался мне что-то сказать той весной, это я перебивала и уходила. Именно я. Он пытался найти точку разговора, я посылала его. А сейчас так легко спрашиваю у него сложные вещи.
Не смотря на это он меня обнимает. Так просто?
Он прижал рукой мою талию, как раньше. Потом другая рука летит в мои волосы и начинает их трепать. Не буду говорить про прическу. Там высокий хвост! Единственное, что мне нужно — вернуть компанию.
Может, Тим и подбросил монетку на наши отношения, но про дружбу речи не было. Значит, я спокойно могу быть с ним в одной компании. Это же не равносильно тому, что я с ним общаюсь?
— Это не ответ на вопрос, — констатирую я.
— Моя Мари легко спрашивает трудные вопросы и ждет ответ. С возвращением! — кричит Стас последнее и перестает меня обнимать.
Сзади притих Тим, а Карина рассказывает что-то про то, что он идиот. Впрочем, она права.
Только вот я понимаю, что она Стаса не любит, и он это знает. Они опоздали. Весной она точно его любила. Стас меня перестал обнимать, потому что Карина с ним не общалась после этого. Обижалась. Тим меня не ревновал к своему другу. Да и зачем? Сам же не любил.
Стас специально еще и покричал, а только потом убрал руку. Хитрый ход. Он проверил все. Карина не обратила внимание. Это был его эксперимент, чтобы сказать мне ответ.
— На нее все равно, я у тебя спрашиваю. Любишь?
— Тебе бы на психолога идти, а не на ветеринара.
Смеюсь. Опять. Который раз за день? Это слишком. Быстро у меня настроение меняется однако. За многие месяцы начать снова смеяться с ровесниками. А на самом деле, не планирую так быстро начинать доверять. Мне нравится жить с невидимыми стенами. Спокойно. Безопасно. Я в защите. Не собираюсь из нее вылазить из-за того, что улыбаюсь.
— Что тут за шутки пошли? — а это, к сожалению, прибежал Тим. — Я думал, что тут не менее токсичное общество.
— Иди отсюда, — это даже не я сказала. — мы важные вопросы обсуждаем.
— Это еще какие вопросы вы тут обсуждали? По-любому меня, да?
Готова его ударить. Что за нарциссизм? Про него речи не было.
Может, кому-то кажется, что я слишком агрессивно смотрю на друзей, преувеличиваю моменты. Но
с расставания прошло уже много дней. Люди способны меняться. Для новой привычки нужно всего-то от 18 дней до... неважно до скольки. Главное, что самое маленькое число 18. Происходит смена восприятия мира, маленькая, но происходит. Это вы просто привыкли к себе и близким, замечаете, как они меняются и не обращаете внимания. Другие же быстрее меняются.
— Тимофей, мир не крутится вокруг тебя. Мы обсуждали нас.
— А что у вас может быть? — не отстает Тим.
— По отдельности. Ты, наверное, забыл, но я тебе напомню. Из-за некоторой личности, я и Мари давно нормально не общались. Будь другом, иди к Карине и не мешай. Или иди и молчи.
Порой я забываю, что Стас еще тот душнила. Нет, сейчас он, конечно, прав. Так искусно нужно иметь посылать людей.
— Орел и Кислая. По отдельности. А вы пробовали рассмотреть себя вместе? Какая разница с кем встречаться, главное, чтобы это был не Зуев с Лопес, да?. — еще чуть-чуть и я готова ударить Зуева, — Малая, у нас скоро свадьба, будем женить друзьяшек.
Зря я с ними пошла. Очень зря. Уже миллион раз пожалела.
— Ты целый день ноешь, что Мари с Егором, а сейчас женишь меня с ней. Тимофей, в голове порядок?
Как хорошо, что Стас умеет находить слова и не сливаться. Я бы просто молчала. На практике этим я и занимаюсь.
— Так порядок у меня есть в голове, —Тимофей разводит руки в стороны. — это Кислая начинает флиртовать со всеми подряд.
Тут я даже останавливаюсь. Краем глаза замечаю, что Карина улыбается. Это надо запомнить, потом разберусь. Точно не сейчас.
Вдох, выдох. Он меня сейчас назвал девушкой нелегкого поведения? Вдох. Выдох. А сам-то? Вдох. Выдох.
— По-любому съездила в Москву, нашла Егора, поняли, что переезжают друг от друга и Мари вернулась за ним, будто собачка на поводке, — очевидный бред сказал Зуев.
— Слушай, а сам ставки не делаешь? Не ставишь чувства людей на кон? — я взорвалась. Молчать уже нет сил.
— Значит, ставка не сыграла! — уже орет Тим, когда мы подходим к берегу.
— А если честно, почему ты не в Москве? — спрашивает Стас.
— Конкуренция в проституции большая. Что тут думать? Севас в разы меньше Москвы. Пробиться легче.
Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Какая муха его укусила? Что опять не так? Я же с ним даже не разговаривала почти.
— Зуев, иди головой об стенку побейся, — сказал Стас и сел на камни. — надоел. Мари, не слушай его.
Кидаю рюкзак рядом со Стасом, обувь снимаю, засовываю носки внутрь. И иду к морю. Лишь бы не думать о Тимофее. Вода стала чуть холоднее, но плавать еще можно.
Ноги чувствуют родную морскую соль. Штаны держу в руках, чтобы не намочить.
Прохладный ветерок приятно щекочет лицо. Немного так стою и сажусь на камни там, где еще сухо. Ноги вытягиваю в воду. Руки ставлю назад и опрокидываю голову.
Вот так лучше.
Спокойствие. Умиротворение. Без лишних мыслей. Они еще до меня не добрались. Аллилуйя.
Пока что меня отвлекает вода. Обнимает мои стопы, отпускает и снова обнимает.
Какое-то время так сижу. Мне нравится. Спиной чувствую взгляд. Мне все равно. Пусть смотрит.
Я не слышу никого кроме шума от небольших волн. Камни не ритмично стучат друг об друга, создавая морскую песню.
— Море — дом нашей Мари. С этим даже спорить не надо, — голос Стаса. Рада, что это он, а не кто-то другой.
Парень садится рядом со мной, но ноги в воду не запускает. Многое теряет. Рядом шикарная успокаивающая стихия.
— Ты ее, может, любишь, а она тебя нет? — спрашиваю я, вспоминая наш разговор.
Мои прошлые отношения были плохой идеей. С самого начала. Знаю, что Стас не знал про спор Тима. Я на него никогда и не обижалась.
Орлов — мостик в нашей компании. Он всегда рядом, поможет, помирит, если надо. Вот только даже мост не всегда справляется, иногда нужно искать другие пути.
— Психолог без диплома.
— Это самый ужасный комплимент в моей жизни, — сгибаю ноги и кладу на них руки. — я ненавижу мозгоправов, знаешь же.
И это правда.
— Знаю. Мари, все сложно. Боюсь обсуждать, когда она сидит буквально в метрах пяти от нас.
До этого не могла посмотреть в глаза Стаса. Сейчас же поворачиваю голову и вижу его зеленые глаза.
— Не надо съедать меня своими глазами. Блин, Мари! — он смеется, я улыбаюсь. Так и должно быть. Это правильно. Мы пережили ужасный период. Имеем право расслабиться.
— Прости.
— Да забей.
— Нет, я вообще, — закусываю нижнюю губу и перевожу взгляд на море. Так легче.
Вижу вдалеке стоячий корабль. Паруса замотаны, а красное дерево так и хочет на себе внимание.
Стас ничего не говорит, просто молчит. Безумно благодарна ему за это. Думаю еще пару минут и объясняюсь.
— Если говорить по правде, то это из-за меня «Вожаки» распались. Нам понадобилось целое лето молчания. Даже больше. Даже сейчас не все гладко, — мотаю головой, прогоняя слезы. — вообще не гладко. Это даже не 50% от того, что было раньше.
Знаешь, когда Карина рассказала про ставку, то я... я не верила. Все равно пошла к Зуеву. Сказала про трофей, а он даже не отрицал, да ладно это! Он не оправдался, не сказал, что это бред, а назвал меня дурой. Я до последнего не хотела верить в то, что он поспорил на меня с Рощиным!
— Мари, ты не виновата, — Стас чуть приобнимает меня, а я кладу ему на плечо голову.
— Я была о нем лучшего мнения. С начальных классов все-таки общаемся.
— Карина любит Тима. Я думал, ты знаешь, — говорит Стас резко, а у меня замирает сердце.