1.
В комнате пахло лавандой и пылью от старых книг. На стене над кроватью висел постер с четырьмя гербами Хогвартса — Гриффиндор, Слизерин, Когтеворт, Пуффендуй, — причём гриффиндорский лев был обведён золотым маркером и подписан корявым почерком: «ЭТО Я». Рядом с постером — фотография Дэниела Рэдклиффа, вырезанная из журнала трёхлетней давности, и распечатка с изображением замка, который Элис знала лучше, чем собственный дом.
Сама хозяйка комнаты сидела на кровати, скрестив ноги, и в десятый раз за утро пересматривала одно и то же видео в ТикТоке. Это была нарезка сцен из «Гарри Поттера» под какой-то звук, где Гарри впервые заходит в Большой зал, и парящие свечи отражаются в его очках. Элис заворожённо смотрела, как дрожит пламя, как двигаются призраки, как улыбается Дамблдор, и чувствовала знакомую щемящую тоску где-то под рёбрами.
— Господи, какая же я дура, — прошептала она себе под нос и лайкнула видео.
Её звали Элис Вэйл. Тринадцать лет, француженка из Марселя. Внешность ей досталась от папы: крашенные светлые, почти платиновые волосы до плеч, которые она вечно собирала в небрежный пучок, огромные карие глаза и лицо, которое одноклассницы называли «кукольным». Элис ненавидела слово «кукольное». В нём было что-то фальшивое, ненастоящее — а она была настоящей. Слишком настоящей. Слишком живой для этого скучного, предсказуемого маггловского мира, где ничего никогда не происходит.
Она была той самой девочкой, которая в двенадцать лет перечитала «Гарри Поттера» шесть раз подряд. Той, которая могла наизусть процитировать любое заклинание на французском и на английском (ну, почти). Той, которая ночами сидела на форумах фанатов и спорила до хрипоты, был ли Снейп героем. Той, у которой в шкафу, среди обычной одежды, висела мантия — самодельная, сшитая криво, но с настоящей эмблемой Гриффиндора, заказанной на Etsy за пятнадцать евро. Той, которая в тринадцать лет устроила себе «Хогвартс-вечеринку» на день рождения, пригласила трёх подруг, и все делали вид, что им весело, хотя на самом деле им просто было неловко.
Элис знала, что она — фанатичка. Знала и не стеснялась этого. Ну, почти не стеснялась. В школе она старалась лишний раз не светить свою одержимость, потому что парочка популярных девочек уже прозвали её «Гарри Поттер» за спиной (а иногда и в лицо). Но ей было плевать. Серьёзно, плевать. Потому что пока они обсуждали мальчиков и косметику, Элис жила в мире, где были магия, дружба, опасности и настоящее, чёрт возьми, приключение.
Сегодня было воскресенье. На телефоне, лежавшем рядом на подушке, высветилось уведомление: «Напоминание: РЕЙС В ЛОНДОН ЗАВТРА!!!!!!!!!». Элис вздохнула и отложила телефон экраном вниз.
Лондон.
Родители решили устроить семейную поездку — типа, «последнее лето перед старшей школой, давайте проведём время вместе». Элис любила родителей, правда. Мама, Мари, работала переводчицей с английского и итальянского, поэтому дома всегда было полно словарей. Папа, Жан-Поль, был архитектором и вечно чертил что-то на планшете. Они были хорошими, заботливыми, иногда слишком. Элис знала, что им трудно её понять — дочь, которая предпочла бы провести каникулы в подземельях Хогвартса, а не на пляже в Ницце. Но они старались. Особенно папа — он даже прочитал первую книгу, чтобы «быть в теме», но запутался в квиддиче и бросил.
— Элис! — мамин голос прозвучал из гостиной. — Иди сюда, поможешь с чемоданами!
— Сейчас!
Элис спрыгнула с кровати и подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела худая девчонка с большими глазами и светлыми волосами, которые сейчас торчали во все стороны, потому что она забыла расчесаться утром. На ней была растянутая футболка с надписью «I solemnly swear that I am up to no good» — ещё один трофей с какого-то фанатского сайта. Под футболкой — пижамные шорты в клетку. Видок тот ещё
— Красотка, — фыркнула Элис своему отражению и показала ему язык.
В зеркале она видела не просто себя. Она видела гриффиндорку. Смелую, отчаянную, готовую лезть в неприятности ради друзей. По крайней мере, так она себя чувствовала внутри. Снаружи же была просто Элис — странная, слегка неловкая, с вечно растрёпанными волосами и дурацкой привычкой говорить цитатами из книг.
Она мечтала о Хогвартсе так, как другие мечтают о новой приставке или поездке в Диснейленд. Это была не просто мечта — это была потребность. Необходимость. Ей казалось, что она родилась не в том мире, не в то время. Что где-то там, за тонкой гранью реальности, есть место, где она была бы своей. Где её странности были бы не недостатком, а достоинством. Где её храбрость не называли бы «безрассудством», а верность друзьям — «наивностью».
Но грани не было. Был только этот мир — с айфонами, ТикТоком, скучной школой и родителями, которые звали ужинать.
Элис вздохнула, натянула джинсы и вышла из комнаты.
Утро понедельника началось с хаоса. Мама бегала по квартире с паспортами в руках, папа пытался закрыть чемодан, который упорно не закрывался, а Элис металась между ними, запихивая в рюкзак самое необходимое. В рюкзак отправились: телефон, зарядка, наушники, потрёпанный томик «Узника Азкабана» на французском (она сейчас перечитывала его в пятый раз), ежедневник с рисунками и, конечно, волшебная палочка. Не настоящая — просто сувенир из магазина в Париже, который папа подарил ей на двенадцатилетие. Палочка была тяжёлая, деревянная, с резной ручкой, и Элис обожала её так, что спала с ней под подушкой первые полгода.
— Ты серьёзно берёшь это с собой? — мама кивнула на палочку, когда Элис засовывала её в боковой карман.
— А ты серьёзно спрашиваешь?
Мама вздохнула. Она давно перестала спорить с дочерью на тему Гарри Поттера. Это было бесполезно.
Аэропорт был забит. Элис плелась за родителями, лавируя между толпами туристов, и думала о том, что скоро она увидит Лондон. Настоящий Лондон! И Кингс-Кросс! И эту дурацкую тележку, торчащую из стены! Она знала, что это просто туристический аттракцион, но ей было всё равно. Она ждала этого момента три года. Три года уговаривала родителей съездить в Англию. И вот — мечта сбывалась. Маленькая, скромная мечта, но всё-таки.
Самолёт был огромный, с логотипом «British Airways» на борту. Элис заняла место у окна и сразу же прилипла к иллюминатору. Она любила самолёты — в них было что-то от полёта на метле, только скучнее и с арахисом в крошечных пакетиках.
Взлёт прошёл как обычно. Элис смотрела, как Марсель превращается в лоскутное одеяло из крыш и дорог, и думала о том, как бы выглядел город, если бы над ним летели волшебники. Наверное, так же. Только с совами.
Через полчаса полёта она задремала.
Ей приснился Хогвартс. Она стояла на Астрономической башне и смотрела вниз, на Чёрное озеро, и ветер трепал её мантию. Рядом стоял кто-то — кажется, Гарри, — и что-то говорил, но слов было не разобрать. Элис чувствовала себя дома. Впервые в жизни — по-настоящему дома.
А потом самолёт тряхнуло.
Элис открыла глаза. Сердце ёкнуло где-то в горле. Мама рядом нахмурилась. Папа, сидевший через проход, опустил газету.
— Турбулентность, — сказал он спокойно. — Обычное дело.
Но это было не обычное дело.
Самолёт тряхнуло снова — сильнее, резче. Замигали лампочки над головой. Где-то в хвосте вскрикнула женщина. Стюардесса, проходившая по проходу, схватилась за спинку кресла и побелела лицом.
Элис не помнила, как всё произошло. В памяти осталось только это: мама хватает её за руку, папа что-то кричит, самолёт дёргается и проваливается вниз, в иллюминаторе мелькают облака, небо, снова облака. И тишина.
Нет, не тишина — звон. Звон в ушах, от которого хотелось зажать голову руками.
А потом темнота.
Ни боли. Ни страха. Только темнота — глубокая, бархатная, как Чёрное озеро ночью.
Элис открыла глаза. Вода касалась её щеки. Холодная. Ледяная. От неожиданности она дёрнулась, закашлялась и попыталась встать. Под ладонями хрустнула галька.
Она лежала на берегу.
Вокруг был туман — густой, молочно-белый, и в нём тонули очертания деревьев. Озеро плескалось у самых ног, тёмное и спокойное. От воды поднимался пар.
Элис села, тяжело дыша. Голова кружилась. Во рту был привкус металла.
— Что за... — прошептала она.
Туман начал рассеиваться, и Элис подняла глаза. То, что она увидела, заставило её забыть, как дышать.
Над озером, на высокой скале, возвышался замок. Огромный, величественный, с острыми башнями и сотнями светящихся окон. Его стены отражались в чёрной воде. Над главной башней развевался флаг.
Элис знала этот замок.
Она знала каждую его арку, каждую бойницу, каждый шпиль. Она рисовала его сотни раз. Видела во сне тысячи раз. Она могла бы пройти по его коридорам с закрытыми глазами.
Хогвартс.
— Невозможно, — выдохнула Элис.
Она ущипнула себя за руку. Сильно. До красного следа. Больно. Она зажмурилась, досчитала до десяти и открыла глаза.
Замок никуда не делся.
Хогвартс стоял перед ней — настоящий, живой, огромный. В окнах горел свет. Откуда-то доносился далёкий звон — кажется, колокола на Астрономической башне.
Элис поднялась на ноги. Колени дрожали. Толстовка «Mischief Managed» промокла насквозь. Волосы прилипли к лицу. В голове была каша: «самолёт», «катастрофа», «я умерла?», «это рай?», «это ад?», «почему тут Хогвартс?».
Она сделала шаг к воде. Потом ещё один. Нагнулась и коснулась озера пальцами. Вода была настоящая — ледяная, мокрая, абсолютно реальная.
— Я сошла с ума, — сказала Элис вслух. — Я точно сошла с ума.
Но даже сумасшествие не могло быть таким прекрасным. Таким детальным. Таким правильным.
Элис стояла на берегу Чёрного озера, дрожала от холода и шока, и смотрела, как над башнями Хогвартса загораются первые звёзды.
Родителей не было. Самолёта не было. Ничего не было. Только замок, озеро, звёзды и она — четырнадцатилетняя француженка с игрушечной палочкой в рюкзаке, которая всю жизнь мечтала оказаться именно здесь.
— Твою мать, — прошептала Элис. — Что я тут забыла.
Из леса заухала сова.
Комментарии