Пробуждение феникса

Воздух в полуразрушенном зале особняка звенел от напряжения, густой, тяжёлый, наэлектризованный так, что от малейшей искры могло разнести всё вокруг. Каждая пылинка, казалось, зависла в мёртвой тишине, разрываемой лишь нашим сбитым, тяжёлым дыханием. Здесь, на стыке двух враждебных стихий, существовали только мы. Два человека, которых судьба столкнула лбами, заставив испить чашу взаимной ненависти до самого дна.
Я не собиралась отступать. Ни единой слезинки, ни единого звука слабости - только застарелая, жгучая ярость, выжигающая изнутри все сомнения. Я резко качнулась вперед, вкладывая в каждое движение всю накопившуюся за сутки боль, весь страх ночного кошмара с безликими убийцами и весь гнев на этого невыносимого человека, который вечно оказывался рядом.
- Избавь меня от своих лекций, Дамиан, - мой голос сорвался на хриплый, злой шепот, в котором звенела сталь. - Если бы не твое «спасение», я бы разобралась с ними сама. Ты просто испортил мне вечер!
В темноте его расширившиеся зрачки блеснули опасным, хищным светом. На секунду мне показалось, что он сорвется. Мощная, ледяная аура Дамиана взметнулась волной, покрывая изморозью битое стекло и осколки мебели вокруг нас. Но вместо того, чтобы отпрянуть, он сделал шаг навстречу. Такой быстрый, неотвратимый, что я даже моргнуть не успела.
В одно мгновение он сократил расстояние до минимума. Одно движение - и он прижал меня спиной к массивному дубовому столу, намертво заблокировав любые пути отступления. Его пальцы перехватили мои запястья, впечатывая их в дерево по обе стороны от моих бедер.
От него разило ледяным холодом, озоном, порохом и кровью - тем самым безумным коктейлем, от которого у меня плавился рассудок. Его дыхание обжигало кожу на щеке, а взгляд был настолько темным и пронзительным, что казалось, он хочет вытрясти из меня душу. Он понятия не имел, что именно я прячу под рукавом, какие бездны и разрушительные бури рождаются во мне от каждого его прикосновения, но его бесила сама моя упёртая способность выживать назло ему.
- Разобралась бы она сама! - его голос прозвучал низко, рокочуще, срываясь на почти животный рык. Грудь тяжело вздымалась под расстегнутым воротом рубашки. - Ты хоть понимаешь, в какую дурацкую игру ввязалась, упрямая ты девчонка?! Те твари в масках пришли за тобой, а ты неслась сломя голову, не думая о последствиях! Если бы я не вмешался, от тебя бы уже мокрого места не осталось!
- А кто просил тебя геройствовать?! - взвизгнула я, яростно дергаясь в его хватке, пытаясь вырвать руки. Внутри меня от чудовищного переизбытка адреналина закипал огонь, но я давила его изо всех сил, панически боясь выдать себя, боясь, что он заметит хотя бы искру. - Не лезь не в свое дело! Я тебя не звала! Ненавижу тебя, Дамиан! Слышишь? Ненавижу!
- Взаимно, чтóб тебя... - прошипел он в ответ, и в этом слове было столько яда, столько концентрированной злости, что у меня перехватило дыхание.
Но он не отстранился. Его взгляд внезапно скользнул с моих глаз вниз - на мои приоткрытые в ярости губы. На долю секунды в этой грозовой тишине время словно замерло. Он всё еще видел во мне лишь раздражающую, дерзкую девчонку из школы, а я видела в нем лишь высокомерного тирана. Но напряжение между нами перестало быть просто враждебным; оно переплавилось во что-то раскаленное, опасное, запретное, от чего по коже побежали мурашки, а в груди рухнули все защитные барьеры.
Мы дышали в унисон, чувствуя жар тел друг друга сквозь одежду. Это была уже не просто ненависть. Это была гравитация двух падающих в бездну врагов, готовая разорвать нас обоих в клочья на самом краю пропасти.