Чёрная Роза

ВОРОН

Я щелчком отбросил сигарету к мусорным бакам и продолжил наблюдать за ними, пока её пальцы цеплялись за него, пока тело выгибалось в почти жалком, дрожащем напряжении от оргазма и пока этот сопляк двигался в ней так, будто имел на это право. С каждой секундой внутри меня что-то темнело сильнее, сжималось до болезненной точки под рёбрами. Это было не похоже на обычное раздражение. Не похоже на привычную злость, с которой я ежедневно расправлялся с теми, кто заслуживал смерти. Это чувство было иным — чужим, неприятным самому себе. Оно цеплялось за меня изнутри, как липкая паутина, и чем дольше я смотрел, тем сильнее хотелось сорвать с себя кожу, лишь бы избавиться от него. 

Я стиснул челюсть так, что в висках неприятно кольнуло. И даже не сразу понял, что перестал дышать ровно. Грудь поднималась коротко, рвано, как бы тело само пыталось подготовиться к чему-то, что мозг уже давно принял за угрозу. Мои пальцы, спрятанные в карманах брюк, сжались в кулаки. Хотелось выйти из тени, подойти и выдернуть этого ублюдка из неё одним движением. Сломать ему шею прямо там, на месте. Так, чтобы она увидела, как быстро и просто исчезает всё, что кажется ей сейчас значимым. 

Но я заставлял себя не двигаться. Ждал. 

Ждал, пока он закончит, пока отлипнет от её тела, пока начнёт поправлять штаны с тем самым мерзким видом самодовольства, который бесил меня даже сильнее, чем то, что он вообще к ней прикоснулся. Эти маленькие, самоуверенные в себе мальчики всегда выглядели одинаково после того, как им выпадало хоть на секунду почувствовать себя сильными. Смотрели так, словно только что покорили вершину, хотя на деле просто воспользовались девушкой, которой нужно было нечто примитивное — расслабиться и забыться. 

Я знал этот типаж слишком хорошо. 

Парень что-то сказал девушке проводя рукой по её щеке, а после улыбнулся, поцеловал и ушёл, довольный собой. И только тогда она осталась одна. Тяжело дышащая, чуть покачивающаяся, с растрёпанными волосами. Она провела ладонями по волосам, и на секунду мне показалось, что она что-то пробормотала себе под нос. Забавна. И уже моя. 

Эта мысль пришла неожиданно, резко, как удар под дых, и на миг я даже замер. Остолбенел от собственного вывода. Кажется, это было неправильно. Слишком быстро. Сейчас я не знал о ней ничего, кроме голоса, цвета волос и того, как она двигается, когда думает, что на неё никто не смотрит. Но я даже толком не видел её лица. И всё же что-то внутри меня уже отказывалось воспринимать её как просто случайную цель. 

Она вышла из переулка, слегка покачиваясь. Явный алкоголь делал её движения небрежными, смазанными, и в этом было что-то почти раздражающе уязвимое. Я натянул противогаз обратно, ощущая, как резина плотно легла на кожу и пошёл следом за ней. Не близко. Достаточно далеко, чтобы она не заметила меня. Но и достаточно близко, чтобы не потерять из виду. 

Шаги я ставил мягко, почти бесшумно. В тёмной части района это было особенно просто — тень здесь съедала всё лишнее, прятала очертания, глотала даже звук дыхания.

Она шла впереди неуверенно, иногда замедляясь, иногда оборачиваясь, словно чувствуя моё присутствие. И каждый раз мне приходилось останавливаться, вжиматься глубже в темноту, растворяться в ней до полной неподвижности. Она смотрела прямо в мою сторону, но не видела ничего. Это было почти забавно.

Я привык, что люди не замечают меня. Привык, что для них я — пустота, смазанная тень на периферии зрения. Но рядом с ней это ощущалось иначе. Словно я не просто скрывался. И она каким-то образом заставляла меня быть внимательнее к самому себе.

Я наблюдал, как она пару раз едва не споткнулась, и внутри неприятно дёргалось — не то насмешка, не то странное, почти злое желание удержать её за локоть, если она вдруг рухнет. Смешно. Я никогда не удерживал людей. Я их ломал.

Но она продолжала идти, и чем дальше мы продвигались, тем яснее становилось: она даже не подозревает, что её спокойная жизнь закончилась в том самом переулке. 

Беловолоска свернула туда, где район становился тише и гораздо темнее, чем было до. К старым домам, стоящим в каком-то неровном полукруге. Она дошла до лавочки у одного из подъездов и села, откинув голову назад. Несколько секунд просто сидела с закрытыми глазами, будто пыталась собрать себя по частям.

Я остановился в темноте переулка между домами напротив, не двигаясь, слушая, как тишина двора становится плотной и вязкой.

И тогда перед девушкой появился силуэт. Крепкий мужчина, широкий в плечах, и с собакой на поводке. Я сразу отметил пса — овчарку. До необычности умная порода. Настолько умная, что это животное легко могло почувствовать чужую, засохшую кровь на моих руках. Я усмехнулся, смотря на пса с вызовом, пусть даже если он и не видел этого. «Только попробуй.» — мысленно, пригрозил я псу, понимая, что эта скотина может начать лаять. И не ошибся. Пёс остановился мгновенно, ещё до того, как его хозяин успел ближе подойти к девушке, и уставился в мою сторону. 

Его уши встали торчком. Ноздри дрогнули. Он уловил именно то, о чём я сразу подумал. Кровь. Ей богу, чёртовы вампиры. Животное напряглось всем телом, и я почти почувствовал, как его внимание, острое и дикое, нащупывает моё присутствие в темноте. В другой ситуации я бы возможно просто ушёл. Но сейчас я остался стоять. Не потому, что не мог уйти. А потому, что не хотел. 

Пёс залаял. Резко. Звонко. 

Хозяин тут же натянул поводок, начал одёргивать его, шикать, ругаться, но овчарка не унималась. Она лаяла прямо в переулок, где я стоял, и этот лай был почти оскорбительным — не потому, что пёс был опасен, а потому, что он действительно почувствовал. Не увидел. Не понял. А именно почуял. 

Я медленно склонил голову, наблюдая за ними из тени. Девушка поднялась с лавочки и осталась стоять неподвижно, явно вглядываясь в ту темноту, которая скрывала меня. Из-за нехватки света я не видел ни её лица, ни выражения застывшего на нём. Внутри хищно шевельнулось знакомое мне удовлетворение.

Она была слишком восприимчива. Слишком легко реагировала на невидимую угрозу. Это делало её ещё интереснее. И более желанной.

Я вспомнил о деле, которое возможно ждет меня сейчас в том паршивом клубе. Улыбка под маской расползлась едва ли не до ушей. Эта ночь обещала быть более чем веселой.

«До встречи, беловолосая» — мысленно попрощался я с девушкой, и отшагнул назад в ещё более густую тьму.

«Беловолосая». Этот необычный цвет волос манил к себе словно сильный магнит. Нет. Она не была похожа на тех белобрысых девок, которых я встречал ранее. Их цвет волос был точно желтоватого оттенка. А вот беловолоска, была особенной. Я пусть и не видел её лица в близи, не видел цвета её глаз. Но слышал голос, тот что тянул к себе. И этого мне было достаточно.