Я вернусь : обещание на ракушках.

Утро в темнице не наступало — оно просто становилось чуть менее чёрным. Свет сюда не добирался, он застревал где-то в толще камня, не в силах пробить эти стены. Но Эмми всё равно чувствовала, как ночь отступает: воздух становился не таким ледяным, капли воды падали чуть реже, а тишина — та самая, тяжёлая, давящая тишина — вдруг начала дрожать от далёких, приглушённых криков.

Сначала Эмми подумала, что это ей мерещится. Что это просто эхо её собственного страха, которое наконец-то обрело голос. Но крики становились громче, отчётливее. Потом к ним прибавился грохот — будто кто-то ломал двери, потом звон, похожий на разбитое стекло, и чей-то низкий, раскатистый голос, который кричал не слова, а приказы.

Эмми вжалась в угол, прижимая к груди картонного дракончика. Пальцы до побеления сжимали его крылья.

— Тише, — прошептала она дракончику, будто он мог её услышать. — Тише. Может, если мы будем совсем тихими, они пройдут мимо.

Но шаги не прошли мимо. Они спускались. По каменным ступеням, гулко, тяжело, так, что пол под ногами Эмми вибрировал. Замок лязгнул, дверь распахнулась, врываясь внутрь потоком холодного воздуха, и на пороге появилась фигура.

Не Люциус. Этот человек был ниже, его плечи были чуть сгорблены, будто он привык прятаться, а не возвышаться над всеми. Его волосы были тёмно-русыми, с проседью, лицо — усталым, но в глазах горела такая решимость, что Эмми на секунду перестала дышать. Он держал палочку, но не направлял её на Эмми — он оглядывал темницу, будто искал угрозу. И только убедившись, что они одни, он шагнул внутрь.

— Ты в порядке? — спросил он, и голос его звучал хрипло, будто он тоже только что кричал или слишком долго бежал. — Тебя не ранили?

Эмми не могла выговорить ни слова. Она просто кивнула, прижимая дракончика к груди, как щит.

Мужчина медленно, чтобы не напугать, присел на корточки — точно так же, как это делала Эмми, когда говорила с Джинни. Он убрал палочку, протянул руку, но не коснулся, просто показал, что не хочет причинить вреда.

— Меня зовут Римус Люпин, — тихо сказал он. — Я… знал твою сестру. Марлен. Мы были друзьями ещё в школе. Она была одной из немногих, кто не смотрел на меня так, будто я опасен.

У Эмми внутри что-то дрогнуло. Она сжала дракончика крепче, но теперь уже не от страха, а от внезапного тепла.

— Вы знали Марлен? — наконец прошептала она. — Она… она всё время со мной. Особенно в полнолуние.

Римус кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание — не жалость, а именно понимание.

— Да, — тихо сказал он. — Она бы не оставила тебя одну. Особенно здесь.

Он протянул руку чуть дальше.

— Давай я помогу тебе встать. Здесь небезопасно. Сейчас тут будет очень шумно, и лучше, чтобы тебя здесь не было.

Эмми протянула руку. Его ладонь была тёплой и твёрдой, в ней чувствовалась усталость, но и сила — такая, которая держится не на гневе, а на упорстве. Он помог ей подняться, и только тогда Эмми поняла, насколько у неё затекли ноги, как сильно её трясло.

— Как тебя зовут? — спросил Римус, придерживая её, пока она пыталась устоять.

— Эмми, — выдохнула она. — Меня зовут Эмми.

— Хорошо, Эмми, — кивнул Римус. — Тогда давай выбираться отсюда. И постарайся держаться поближе ко мне.

Они вышли из темницы. Коридор был узким, каменным, пах плесенью и старой магией. Но наверху всё ещё гремело. Эмми слышала голоса, звон металла, чьи-то проклятия, и среди этого хаоса — один голос, который она узнала бы где угодно: холодный, надменный, как лезвие. Люциус Малфой.

— Ты думаешь, я позволю вам просто ворваться сюда? — кричал он. — Этот дом стоит веками!

— А ты думаешь, я позволю тебе держать здесь ребёнка? — ответил ему другой голос, низкий и спокойный, но от этого ещё более пугающий.

Римус крепче сжал руку Эмми и потянул её в сторону, в узкий проход, который вёл к боковой лестнице.

— Не смотри, — тихо шепнул он. — Просто иди за мной.

Эмми не смотрела. Она смотрела только на спину Римуса, на его плечи, на то, как он двигался — спокойно, уверенно, будто знал этот дом лучше, чем собственный.

— Откуда вы узнали, что я здесь? — прошептала она, когда они свернули в очередной коридор, и крики стали чуть тише.

Римус на секунду остановился, обернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде горькой улыбки.

— Марлен пришла ко мне ночью, — просто сказал он. — Не как призрак, не как видение. Она пришла как воспоминание, которое вдруг стало громче всех остальных. Я проснулся от того, что слышал её голос: «Римус, она в беде. Найди её». Я не мог проигнорировать это. А потом я проследил следы трансгрессии. Они вели сюда. Малфой не стал прятать их как следует — он был слишком уверен в своей безопасности.

Эмми сжала губы.

— Он сказал… он сказал, что когда Тёмный Лорд вернётся, я ему понадоблюсь.

Римус на мгновение закрыл глаза. Когда он снова посмотрел на Эмми, в его взгляде не было страха — только холодная решимость.

— Тогда мы сделаем так, чтобы этого не случилось, — твёрдо сказал он. — А сейчас — бежим.

Они выскользнули через чёрный ход, через сад, где снег был истоптан следами десятков ног. Римус взмахнул палочкой, и перед ними вспыхнул портал — не яркий, не сверкающий, а тихий, почти незаметный, как трещина в воздухе.

— Держись за меня, — сказал Римус.

И они шагнули.

В Хогвартсе их встретили не тишиной, а криками. Не вражескими — своими.

Дора первой сорвалась с места, когда увидела, как из мерцающего портала выходят Римус и Эмми. Её лицо на секунду застыло, а потом расплылось в такой широкой улыбке, что казалось, она сейчас лопнет от радости.

— Эмми! — закричала она и бросилась вперёд, чуть не сбив Римуса с ног, но в последний момент затормозила, прижав руки к груди, будто боялась, что если она коснётся, Эмми снова исчезнет. — Ты здесь! Ты вернулась! Я думала… я думала, что мы опоздали!

Чарли подошёл чуть медленнее, но его облегчение было не менее сильным. Он просто положил руку на плечо Эмми — не сильно, просто чтобы почувствовать, что она настоящая.

— Рад, что ты в порядке, — тихо сказал он.

Билл стоял чуть позади, скрестив руки, и смотрел на Римуса с уважением и лёгкой настороженностью — как смотрят на человека, который только что сделал невозможное.

— Спасибо, — просто сказал Билл. — Мы бы не успели.

Римус слегка кивнул, будто ему было неловко от благодарности.

— Я просто сделал то, что должен был, — тихо ответил он. — И… я знал Марлен. Для меня это было важно.

Дора, которая всё это время не сводила глаз с Римуса, вдруг выпрямилась, расправила плечи и сделала маленький, очень старательный поклон — как будто она репетировала его всю жизнь.

— Я Дора, — торжественно сказала она, хотя Римус явно и так это понял. — Мне двенадцать. И я очень рада, что вы спасли Эмми. И… если хотите, я могу показать вам замок. Или принести какао. Или… ну, вообще всё, что захотите.

Римус не смог сдержать улыбку. Она вышла тихой, тёплой, и от неё у Доры загорелись щёки.

— Спасибо, Дора, — мягко сказал он. — Но, думаю, сейчас Эмми нужно просто побыть с друзьями. А замок я как-нибудь потом посмотрю.

Дора на секунду надулась, но тут же снова расплылась в улыбке.

— Ладно, — сказала она, но в её голосе слышалось: «Но я всё равно буду рядом, если понадоблюсь». — Главное, что она здесь.

Профессор Флитвик, который стоял рядом и всё это время что-то бормотал, водя палочкой вокруг Эмми, наконец удовлетворённо хмыкнул.

— С ней всё в порядке, — объявил он. — Никаких следов тёмной магии. Только холод и усталость. Ей нужно согреться и поспать.

МакГонагалл, появившаяся в коридоре так тихо, что все вздрогнули, кивнула.

— Мисс Эмми отправится в больничное крыло, — твёрдо сказала она. — А мистер Люпин… — она посмотрела на Римуса чуть внимательнее, — мы должны поговорить. Но сначала — спасибо. Вы действовали смело и вовремя.

Римус снова слегка поклонился.

— Я просто не мог поступить иначе, — тихо сказал он.

Когда Эмми уводили в больничное крыло, она обернулась. Римус стоял среди профессоров, чуть в стороне, будто всё ещё чувствовал себя не на своём месте. Дора махала ему обеими руками, как будто хотела передать ему всю свою благодарность через этот взмах. Чарли и Билл стояли рядом, спокойные, но с тем самым видом людей, которые наконец-то могут выдохнуть.

А Эмми вдруг поняла одну вещь: дом — это не только те, кто ждёт у выхода из тоннеля с пирогом. Дом — это ещё и те, кто приходит за тобой в самое тёмное место, потому что когда-то обещал твоей сестре, что будет присматривать.

Она прижала к груди картонного дракончика, улыбнулась — чуть устало, но искренне — и пошла по коридору, зная, что теперь она не одна.