Идеальный баланс

В операционной №4 всегда пахло одинаково: концентрированным антисептиком, выстиранным до хруста хлопком и едва уловимым, металлическим привкусом чужой крови. Но сегодня к этим запахам примешивался едва заметный, сладковатый аромат чужого страха. Страха, который намертво сковал Машу. Она механически протянула зажим, стараясь не смотреть на монитор слежения за пациентом. Пальцы Алексея Игоревича в стерильных перчатках двигались с пугающим изяществом. Ровно, плавно, словно он не препарировал живую ткань, а играл на клавишах дорогого рояля. Для всей больницы он оставался богом, ведущим кардиохирургом клиники, гением, способным запустить даже остановившееся сердце. К нему выстраивались очереди, его боготворили коллеги, а спасенные пациенты целовали ему руки. Только Маша теперь знала, какую цену Разумовский берет за свои «чудеса» и какая тьма скрывается за его безупречными медицинскими отчетами. — Мария Дмитриевна, вы задерживаете дыхание, — раздался его тихий, бархатный голос над операционным столом. Алексей Игоревич даже не поднял головы, но Маша почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. — В нашей работе важен ритм. Кардиохирургия не прощает паники. Нарушите баланс — и система рухнет. А мы ведь этого не хотим, верно? Он слегка повернул голову, и его глаза — холодные, прозрачные, как хирургическая сталь — на секунду встретились с её взглядом. В них не было злости или безумия. Там было лишь абсолютное спокойствие человека, который точно знал: из этой комнаты живым выйдет только тот, кому он позволит.