громче казанских улиц//слово пацана

вова шагал по заснеженному проспекту,держа в правой руке плотный сверток из оберточной бумаги. у остановки адидас зашел в цветочный киоск и выгреб последние копейки, чтобы купить семь ярко-красных роз. продавщица заботливо укутала цветы в несколько слоев плотной бумаги, чтобы нежные лепестки не вымерзли. в больнице наташа рудакова крутилась у окна в пустой ординаторской. дверь тихо поскрипела, и в комнату ввалился суворов

— наташка! — парень осторожно развернул бумагу и достал пахнущие свежестью красные розы. — тебе — медсестра ошеломленно посмотрела на букет, затем на вову. он бережно вложил цветы ей в руки и шагнул ближе, взяв ее плечо и посмотрев в глаза с глубоким раскаянием — я виноват, сильно виноват..
— вовка, господи! — блондинка положила цветы на стол, шагнула к группировщику, и вонзила свои пальцы в отвороты его куртки — спасибо тебе большое!

вова обнял ее обеими руками, прижал к себе, чувствуя ее тепло, и с глубокой нежностью поцеловал ее в горячие губы. они стояли в полутьме ординаторской, прижавшись друг к другу

— мы очистили их имена. мне надо отправить пацанов к ним, правду рассказать. ты не знаешь где они? — спросил брюнет, когда они отстранилась
— дом №12 на соседней улице, второй этаж, квартира шесть — рудакова вытерла слезы рукавом халата и улыбнулась. адидас поцеловал ее еще раз, крепко сжав ее руку и выбежал из больницы

коробка во дворах только гремела шоковым гулом. сбор завершился, честное имя сирен было очищено перед всеми. после того как универсамовские практически все разошлись, вова подошел к борту коробки, где стояли марат, зима, ералаш и турбо

— так, пацаны — отрывисто сказал афганец, вытаскивая из кармана десятирублевую купюру и сунув ее младшему брату — вы четверо - дуйте к девчонкам! наташа адрес дала: соседняя улица, дом №12, квартира шесть! зайдите в магазин, купите к чаю все, что есть. придите как люди!

четверо группировщиков ворвались в теплое помещение магазина, отряхивая снег с курток и сапог. в магазине пахло свежим хлебом, чаем и ванильной выпечкой

— здравствуйте! — радостно крикнул миша, упираясь руками на стол продавщицы — нам вафель! лимонных! два кулька давай!
— сгущенки две банки дай! — подхватил марат, сжимая в руке десятирублевую купюру — и конфет!
— и чаю, этого, со слоном! еще печенья килограмм! — зима стоял у витрины, деловито выбирая продукты
— и банку варенья вишневого добивай. чтоб нормально все было — даже турбо посмотрев на гору сладостей, насупился, выгреб из кармана трехрублевую монетку и с суровым видом бросил ее на прилавок

продавщица с удивлением разглядывала побитых, но сияющих счастьем ребят, которые сгребали в пакет вафли, конфеты, сгущенку, чай и варенье. через пять минут друзья вышагнули из магазина сквозь свирепую метель. тем временем в бабушкиной квартире стояла полутьма на столе под вязаной салфеткой остывал чайник. девушки сидели на старом диване, все еще находясь в напряжении. они не знали, что произошло час назад. они не знали про признание чумы и про то, что слух официально закрыт

— как думаете.. — аня рудакова сидела, укутавшись в бабушкину шаль,в ее глазах стояла детская тоска — миша правда больше не придет?.. ему турбо запретил?..
— не говори глупости, анька — амина, сидевшая у окна, обняла подругу за плечи — миша твой - не предатель
— да уж.. не предатель.. — с раздражением выдохнула жанна. и вдруг мягкий удар сотряс стекло окна. сирены вздрогнули и замерли. регина, перебиравшая струны гитары, которую получила за выступление в школе, загладила их ладонью.

снова раздался стук, это был снежок, брошенный снизу, со двора. амина поднялась с места, подошла к окну и оттерла кружок на стекле. внизу, освещенные желтым фонарем, стояли универсамовские. марат поднял голову, заметил татарку и крикнул: «открывайте!»

— кто там, амин?! — подскочила хабирова
— пацаны.. — шепнула брюнетка, и ее голос впервые за эти дни качнулся от нахлынувших чувств — все пришли...

через минуту дверь квартиры отворилась,и в коридор один за другим вошли группировщики. они заполнили собой всю тесную прихожую. в руках у марата и турбо было два набитых пакета из магазина. адидас младший шагнул вперед, поставил пакет на тумбочку, снял шапку и посмотрел амине в глаза.

— я слово пацана сдержал! — радостно крикнул татарин на всю квартиру. амина затаила дыхание, глядя на него. марат шагнул к ней вплотную. он смотрел на нее, и ее гордость в одну секунду начали рассыпаться в пыль. брюнетка сделала шаг вперед, обвила шею марата руками и прижалась к его груди. суворов обхватил ее за талию, приподнял над полом и прижал к себе так, словно боялся потерять вновь

ералаш в один шаг перемахнул через порог прихожей, подскочил к ане рудаковой, подхватил ее на руки и принялся кружить по коридору

— анька! я знал! — во весь голос вопил миша, целуя ее щеки, лоб и нос. девчонка замерла на секунду, а затем пустила слезу от нечеловеческого счастья. она обняла блондина за шею, уткнулась носом в его кофту и шептала: «мишенька... ты пришел»
— регин...ты лучшая у меня — зима подошел к рахимовой, неловко переминаясь с ноги на ногу, а потом бережно обнял ее. девушка уткнулась носом в его ватник, тихонько гладя по плечу
— на вот, варенье вишневое. вы это...чистые вы. если че не так было, не обессудь — даже турбо переступил порог. он поставил на стол банку варенья,спрятал руки в карманы ватника и посмотрел на жанну — я скучал..
— я тоже.. а за варенье - спасибо! — фыркнула хабирова сквозь легкий смех

пацаны выгрузили не стол кучу гостинцев из магазина — вафли, конфеты, сгущенку, чай, печенье и варенье. они еще несколько минут обнимали девчонок, радовались, а потом марат сказал:

— мы пойдем, вам отдыхать надо — универсам дружной стаей вышли из квартиры, закрыв за собой дверь. они пошли по ночному двору довольные, вернувшие свою правду

дверь закрылась,в квартире наступила тишина. девушки стояли в прихожей, глядя на стол, заваленный кульками со сладостями.то, что произошло в бабушкиной квартире через секунду после ухода группировки, можно было назвать только настоящим взрывом счастья. жанна с визгом подскочила к бахтияровой, сгребла ее в охапку, и они вместе рухнули на диван. регина, бросив гитару, с хохотом упала сверху подруг. аня визжала от восторга, кружась по комнате. все страхи, весь позор и шепотки рухнули в одну секунду. рахимова, не вытирая слез счастья, подскочила к столу, схватила свою гитару, села на край дивана и ударила по струнам звонкий, летящий аккорд. заиграло вступление к одной из самых популярных и душевных песен 1989 года — «как быть»

— а может, ночь не торопить. и всё с начала повторить,нам всё с начала повторить? о, как мне быть? а может, снова всё начать? я не хочу тебя терять,я не могу тебя терять! о, как мне быть? — подхватили песню во весь голос сирены. их четыре чистых голоса зазвенели на всю квартируя. они пели и хохотали одновременно. жанна плясала около дивана, размахивая поварешкой, аня кружилась с вафлей, амина сидела у окна, глядя на улицу, где у фонаря удалялись фигуры марата и пацанов. песня гремела на весь этаж. это была победа чести, любви и нерушимой женской дружбы