громче казанских улиц//слово пацана

одиннадцатое ноября 1989 года, десять часов утра. в качалке универсама было прохладно, сыро и необычно оживленно. трубы отопления шипели от пара, смешивая запахи машинного масла, сырости, табака и резкий аромат лака для волос. жанна стояла у мутного осколка зеркала, прикрученного над железным умывальником, и начесывала густую челку

— слышь, ты и так красивая — буркнул идущий мимо турбо. он нес в руках двухлитровую стеклянную бутылку молока и сетку с ярко-рыжими мандаринами. валера с тяжелым стуком поставил бутыль на стол, высыпал мандарины и нахмурился, разглядывая прическу хабировой — начес у тебя, будто тебя током ебнуло — туркин с зимой в ту же секунду заржали в голос на весь подвал. девушка ухмыльнулась в зеркало, но спорить с валерой не стала
— пацаны, хорош! разговор есть! — громко сказал вова, выходя из каптерки в своей потертой армейской куртке. он подошел к столу, сцепив руки за спиной
— че с школой то делать, вован? — спросил вахит, с аппетитом кусая ломтик черного хлеба с куском сала — девчонкам в школу надо. менты пронюхают, что они нигде не числятся - шумиху поднимут, хер отляпаешься..
— вот и я про тоже — хмуро ответил адидас — в нашу школу их устраивать надо, без вариантов.
— а как мы их устроим? — подал из-за угла голос пальто — они, считай, с урала приехали. у них нет личных дел и прописки казанской. их без документов и родителей не пустят.
— да срал я на них, пальто! — рявкнул турбо, выпрямляясь во весь рост. — мы с вовой сходим, разговор построим. скажем - сироты, родственницы наши дальние
— у бати в гараже пачка бумаги лежит, я им в учительскую затащу — поддержал адидас младший, толкнув амину локтем и едва заметно подмигнув — флюрка за пачку бумаги кого хочет зачислит!

и в эту секунду из каптерки неторопливой, шатающейся походкой вышел кащей. он был в своей поношенной кожаной куртке и шапке, съехавшей на затылок. в руках костя сжимал недопитую бутылку дешевой водки.

— базар про школу ведете ? — прохрипел авторитет, сплевывая на бетонный пол — а про общак все забыли, да, блять?! — он покачиваясь подошел к столу, смерив девчонок мутным взглядом.
— вчера все было сказано — адидас сделал шаг вперед, закрывая сирен своей широкой спиной, будто стеной — универсам с них ни копейки не возьмет
— ты че, адидас, сука, совсем страх потерял?! — взвыл кащей, краснея и подступая к вове вплотную — по понятиям все в общак идти должно. —группировщики мгновенного сжали кулаки и в подвале повисла тишина. костя перевел свой затуманенный взгляд на амину бахтиярову, которая стояла плечом к плечу с маратом. он вдруг замер, прищурился, вглядываясь в ее лицо с каким то странным удивлением — лицо знакомое, блять! — выкрикнул старший, резко дернувшись — фамилия как?
— бахтиярова — брюнетка не дрогнула, она выпрямила спину, глядя прямо в мутные глаза кащея. мужчина застыл с ужасом и изумлением на лице, а потом медленно снял свою шапку. в его глазах вспыхнул огонек воспоминаний
— бахтиярова?! — переспросил костя, и его хриплый голос вдруг потерял наглость — а рустам бахтияров кем тебе приходится?!
— брат мой старший — твердо ответила кареглазая. в подвале в ту же секунду воцарилась абсолютная тишина. мужчина стоял с шапкой в руках, оглядывая солистку с ног до головы с нескрываемым уважением
— с сестры рустама бабки брать - это позор на весь асфальт — кащей снова посмотрел на амину, тяжело вздохнул, сплюнул под ноги и махнул рукой — рустам за район стоял... — он развернулся и ушел обратно в каптерку, громко хлопнув дверью

и как только дверь за ним закрылась, все пацаны универсама в секунду накинулись на амину и девчонок с расспросами. они обступили их со всех сторон, наперебой засыпая вопросами и перебивая друг друга.
в истории универсама рустам бахтияров по кличке «бахтияр» был живой легендой, про которого скорлупе рассказывали у костров по вечерам. он был из той породы, у которых кусок ржавой арматуры был продолжением рук. в отличие от кащея, рустам никогда не пил без дела и не базарил попусту — на районе его глубоко уважали за бесстрашие. в 1981 году семьи девчонок по спецнабору уехали на урал — на стройку комбината в челябинской области. бахтияров категорически отказался уезжать из казани, четырнадцатилетний пацан сбежал с вокзала прямо перед отправкой поезда, вернулся на район и остался жить у бабушки в хрущевке, чтобы не сдать асфальт чужакам. главный подвиг, за который его имя навсегда вписали в уличную историю, случился в октябре 1983 года на стыке территорий у озера кабан. рустам оказался в засаде один против семерых хадишевских. схватив кусок арматуры, шестнадцатилетний бахтияр в одиночку принял бой, раскатав троих врагов до реанимации и удержав остальных до прихода универсама. за бойню ему дали семь лет строгого режима. он взял всю вину за замес на себя, не сдав группировку. в 1989 он отбывает уже шестой год в колонии

— ты че, внатуре сестра рустама?! — заорал марат, хватая амину за плечи и дико улыбаясь — ты че молчала?!
— который на кабане хадишевских раскатал?! — кричал фантик, пробиваясь сквозь толпу остальных пацанов
— да вы дадите слово сказать или нет?! — смеясь и отбиваясь от всех, крикнула бахтиярова — да, родной брат! он старше меня на шесть лет!
— вы че, тоже казанские?! — крикнул вахит, хватаясь за свою шапку. жанна, аня и регина переглянулись и с облегчением рассмеялись на всю качалку
— а вы че, ослепли?! — выкрикнула хабирова, поправляя начес — с казани мы!
— как вы на урале оказались тогда? — удивился адидас младший, не выпуская плеч амины
— да случайно все получилось, пацаны! — объяснила брюнетка, улыбаясь — в восемьдесят первом отцов по спецнабору на стройку комбината перевели в челябинскую область. мы там в клубе сошлись, репетировать начали. а рустам еще с вокзала сбежал, в казани остался у бабушки
— а на областном конкурсе аркадий нас и нашел — подхватила рахимова, кутаясь в пуховую шаль — обещал гастроли и популярность, а сам паспорта отобрал — суворов хохотнул, прижимая амину к своей олимпийке и трепля ее по волосам