громче казанских улиц//слово пацана

*1 ноября,1989 год*

в вагоне поезда стояла невыносимая смесь запахов: пахло жареной курицей вперемешку с дешевым мужским одеколоном. ноги у всех коченели даже в теплых шерстяных носках и валенках. на боковом месте у перегородки, поджав под себя ноги, сидел дембель в расстегнутом кителе. рядом с ним сидел помятый мужик в старом пиджаке, а в его руках была потертая гитара. мужик бил по струнам, а дембель задорно орал на весь вагон

— прибыла в одессу банда из амура, жулики, бандиты, шулера. банда занималась темными делами, и за ним следила гупчека.

пассажиры вокруг улыбались, кто то тихонько подпевал, кто то стучал пальцами по столику в такт. для промерзшего вагона эта песня была единственным способом согреться и забыть про тридцатиградусный мороз. но четырем девчонкам, занявшим соседнее купе, было не до дембеля. они сидели, тесно прижавшись друг к другу, укрывшись большим одеялом. их группа называлась «сирены». всего год назад они были обычными девчонками, чьи семьи уехали из казани в начале восьмидесятых в челябинскую область. но однажды их заметил аркадий сергеевич — хитрый, московский мужчина, который быстро понял, что на красивых лицах и звонких голосах можно поднять нехилые деньги. он назвал их сиренами, записал на студии пару простеньких, но цепляющих песен, и погнал девчонок по гастролям по всей стране. их песни крутили на дискотеках от владивостока до калининграда. на плакатах они выглядели божественно : яркий макияж, изящные прически, блестящие юбки и платья.  но в реальности они оставались теми же девчонками, у которых злой продюсер отобрал паспорта, селил в обшарпанных общагах и забирал девяносто процентов прибыли, оставляя им лишь копейки

— жанка, слышь? это про тебя поют — со смешком выдохнула амина бахтиярова, солистка группы. девушка сделала большой глоток чая, шумно выдохнув горячий пар

амине было пятнадцать, но выглядела она старше своего возраста. она была главной звездой сирен, ее лицом и голосом. густые, темно-каштановые волосы водопадом спускались на плечи. на ней была старая, потертая куртка ее старшего брата.

— завали, бахтиярова — с ленивой ухмылкой отозвалась жанна хабирова. она сидела, откинувшись спиной на стенку вагона и закинув ногу на ногу

жанна была пацанкой и главной защитницей группы. черные, абсолютно прямые волосы были собраны в высокий, жесткий хвост. хабирова выглядела так, будто в любой момент готова была влезть в драку. и влезала, если кто то из организаторов за кулисами пытался распускать руки.

— девочки, я вчера письмо от сестры из казани читала.. — тихо, со вздохом произнесла аня рудакова, кутаясь в свой пушистый белый шарф. — она пишет, что там ужас творится. группировки улицы делят, стенка на стенку ходят. говорит, девочкам вечером одним вообще выходить нельзя. мне страшно, девки

анечка была еще одним голосом группы и ее сердцем. русые, длинные волосы были заплетены толстую, аккуратную косу. рудакова была русской, но родилась в казани — ее прабабушка была татаркой, отчего у ани был едва заметный, красивый разрез глаз, делавший ее внешность притягательной. зрители на концертах таяли от ее чистого голоса, а сама аня всегда стеснялась этого.

— у нас жанка есть, она там всем вставит — подала голос регина рахимова, гитаристка группы,сидевшая на противоположной полке

регина была тихим гением музыки. пепельно-русые волосы, подстриженные под каре, почти фарфоровая кожа и тонкие черты лица. она была спокойной, начитанной, но именно она держала всю группу. ее гитара была фундаментом песен, а сама рахимова видела людей насквозь, замечая то, чего не видели другие

— да ладно вам, девки, не нагоняйте  тоску — амина весело толкнула аню плечом,отчего та слегка дернулась — приедем, в общагу заселимся. сергеич сказал, там нормально. отыграем три концерта, соберем залы.
— ага, «сергеич сказал» — зло фыркнула жанна, посмотрев в сторону двери. — сергеич наш опять себе отдельное купе выкупил, сука. сидит там, коньяк глушит, а нас сюда засунул. еще и бабки зажал за прошлый концерт
— жанн, тихо ты — шикнула на нее регина, косясь на проходящего мимо проводника — услышит кто нибудь, ему доложат. опять орать будет
— да пусть орет, нахуй! — хабирова с силой сжала кулаки, ее глаза блеснули опасностью — у меня уже терпение кончается. мы как рабыни.
— девочки, не надо... — аня испуганно прижалась к плечу амины — если  он узнает, то бросит нас на улице. без документов и денег... куда мы  пойдем?
— не бросит. без нас у него концертов не будет, а значит, и бабок — бахтиярова обняла подругу за плечи, ее лицо стало серьезным и жестким.— приедем, посмотрим, как он запоет. наш город все таки, наши дворы, наши люди

поезд дал протяжный гудок,дембель закончил петь мурку и теперь чокался стаканом с мужиком. около трех часов ночи дверь в купе распахнулась. в проходе показалась высокая фигура в дорогом пальто. это был аркадий сергеевич, продюсер группы. его лицо было красным от выпитого алкоголя, а глаза смотрели на мир свысока, с превосходством. сергеич оперся рукой о верхнюю полку, и смерил девчонок брезгливым взглядом.

— ну че, замерзли? — хрипло, с издевкой произнес он, выпуская изо рта струю табачного дыма — будете знать, как со мной спорить. в казани мороз сорок градусов обещают. если будете на репетициях филонить - вообще без отопления оставлю. поняли меня? — девчонки молчали, аня легонько дрогнула, регина даже не подняла головы, продолжая смотреть в окно. только жанна медленно подняла на него свои темные, полные ненависти глаза, амина ухмыльнулась. — вы чего молчите, овцы? — продюсер сделал шаг ближе, его голос стал жестче и тише — я с кем разговариваю? бахтиярова! лицо проще сделай. ты в казани на афишах висишь, на тебя пацаны местные пускать слюни будут.

амина медленно перевела взгляд на него, в ее карих глазах не было ни капли страха

— поняла — отчетливо произнесла она — мы отыграем, но вы тоже помните - казань город такой. там все друг друга знают — продюсер на секунду замер, его лицо исказилось от злости, он сделал шаг вперед, нависая над бахтияровой
— ты мне угрожать вздумала? — прошипел аркадий, хватая амину за подбородок и с силой сжимая пальцы — казанью своей пугать будешь? да эти казанские за пачку сигарет мать родную продадут! рты свои закрыли. завтра в девять прибытие — он резко оттолкнул лицо девушки, развернулся и пошел обратно к своему купе, громко хлопая дверьми вагона

в купе воцарилась тишина. рудакова тихо всхлипнула, пряча лицо в ладонях. рахимова подошла к ней, обнимая за плечи и успокаивая ее.

— сука! — жанна с силой ударила по стене купе — я его убью когда нибудь!

амина сидела неподвижно, ее пальцы медленно коснулись подбородка, где остались красные следы от пальцев аркадия сергеевича.

— девки — девушка медленно повернулась к подругам — хватит ныть, это наш последний концерт с ним. сами работать будем
— поняли — жанна медленно опустила кулак, ее глаза встретились с глазами бахтияровой. на губах появилась торжествующая улыбка
— я..я тоже с вами, я не боюсь его больше — рудакова вытерла слезы пушистым шарфом

в девять часов утра поезд с скрежетом тормозов медленно остановился у обледенелого перрона вокзала. вокруг царила суета: люди с тяжелыми чемоданами,крики проводников, гул поездов. мороз на улице стоял сильный — под тридцать градусов. каждый вдох обжигал горло ледяными иголками. сирены вышли на перрон, таща за собой тяжелые чемоданы с концертными костюмами и инструментами. продюсер шел впереди, кутаясь в свое пальто и не оборачиваясь. за ним шли двое его крепких охранников в кожаных куртах, следя, чтобы девушки не отставали. амина остановилась у края платформы, вдыхая родной, колючий воздух. казань — город ее детства

— шевелись давай! автобус ждёт — вырвал из мыслей бахтиярову, злобный крик продюсера