Вне расписания / OG Buda

Через два дня у Гриши был редкий выходной, но уже вечером его ждал концерт. Снежана проснулась довольно поздно и только успела поставить чайник, как в дверь позвонили. Она удивлённо посмотрела на часы. Никого не ждала. Открыв дверь, она увидела Гришу с огромным букетом цветов в одной руке и пакетом с фруктами в другой. Он выглядел совершенно довольным собой.

— Ты что здесь делаешь? — спросила Снежана, переводя взгляд с него на цветы.
— Выходной.
— И?
— Решил потратить его с пользой.
Она усмехнулась.
— С каких пор ты приезжаешь к своим менеджерам в выходные?
— С тех пор, как менеджеры стали мне нравиться.
Снежана закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла.
— Проходи уже.
— Вот. Совсем другое дело.
Он протянул ей букет.
— Это тебе.
— Опять цветы?
— А что?
— Ты меня уже балуешь.
— Я предупреждал.
Она вздохнула, принимая цветы.
— А фрукты зачем?
— Чтобы ты не говорила, что я пришёл с пустыми руками.
— Ты вообще умеешь приходить с пустыми руками?
— Могу попробовать в следующий раз.
— Не надо. Мне нравится, когда ты приходишь с цветами.
Он довольно улыбнулся.
— Я запомнил.

Вскоре они устроились на кухне. За окном медленно просыпался город, солнечный свет ложился на стол широкими полосами, а в квартире постепенно становилось тепло и уютно. Никакой спешки. Никаких звонков. Никаких рабочих задач. Гриша сидел напротив, лениво перебирая виноград, и рассказывал какую-то историю из детства, от которой Снежана смеялась так искренне, что у неё заболели щёки. Потом разговор перескочил на музыку, затем на фильмы, потом каким-то образом они начали спорить о том, кто хуже умеет готовить.

— Ты вообще готовить умеешь? — спросила Снежана.
— Конечно.
— Что?
— Яичницу.
— Сильно.
— Могу ещё бутерброд сделать.
— Всё, убедил.

Он рассмеялся. Время проходило незаметно. Снежана периодически ловила себя на мысли, что смотрит на него дольше, чем нужно. На то, как он улыбается, как поправляет рукав толстовки, как задумчиво смотрит в окно, когда говорит о чём-то серьёзном. И каждый раз внутри становилось тепло. В какой-то момент Гриша посмотрел на часы.
— Нам скоро ехать.
— Уже? — удивилась она.
— Да.
— Ты же сам говорил, что у тебя сегодня выходной.
— До концерта. Потом перестаёт быть выходным.
Он немного помолчал, а затем добавил:
— Поехали со мной.
Снежана подняла глаза.
— Куда?
— На концерт.
— Гриш, я там зачем?
— Будешь рядом.
— Я и так весь день рядом.
— Вот именно.
Он улыбнулся.
— Не хочу отпускать тебя.
Снежана почувствовала, как к щекам приливает тепло.
— Ты понимаешь, что я вообще-то могу отказаться?
— Можешь. Но не откажешься.
Она посмотрела на него с притворным недовольством.
— Самоуверенный.
— Зато ты уже согласилась.
И действительно согласилась.

Вечером за кулисами было совсем иначе. Шум, свет, музыка, люди, постоянное движение — всё вокруг будто жило отдельной жизнью. Снежана снова оказалась в знакомом ритме, только теперь ей было непривычно находиться здесь не как человек, который обязан следить за каждым пунктом расписания, а просто потому, что хотела быть рядом. Она стояла за сценой, наблюдая за Гришей.

Когда погас свет и зал взорвался криками, он вышел на сцену, и атмосфера мгновенно изменилась. Тысячи голосов слились в один гул, прожекторы скользили по залу, музыка ударила первыми басами. Снежана смотрела на него и почти не узнавала человека, с которым утром спорила о бутербродах. На сцене он был совершенно другим. Уверенным, собранным, живым. Но каждый раз, когда он возвращался за кулисы между частями выступления, его взгляд первым делом находил её.

— Ты здесь? — спросил он однажды, едва сойдя со сцены.
— Где же мне ещё быть? — ответила она с улыбкой.
Он подошёл ближе и легко приобнял её за плечи.
— Проверяю.
Снежана засмеялась.

В другой момент он проходил мимо и на секунду коснулся её руки. Потом, возвращаясь к сцене, снова слегка обнял за плечи. Ещё позже, когда вокруг было особенно шумно, наклонился к ней, чтобы что-то сказать, и на несколько секунд оставил ладонь у неё на спине. Всё это происходило так естественно, будто давно стало привычным. И Снежана уже не пыталась отстраниться. Наоборот — каждый раз улыбалась. Она не знала, когда именно это произошло. Когда его прикосновения перестали казаться нарушением границ. Когда его присутствие стало чем-то необходимым. Когда она начала ждать его сообщений, улыбаться цветам, радоваться его приездам и чувствовать странную пустоту, если он долго молчал. Но теперь, стоя за сценой под оглушительный шум зала и наблюдая за ним, она наконец поняла. Без попытки придумать оправдание. Без привычного «это просто работа». Она влюбилась. По-настоящему.

Гриша снова вернулся за кулисы, тяжело дыша после очередного трека. Увидев её, он улыбнулся.
— Ну как? — спросил он.
— Отлично.
— Точно?
— Точно.
— Тогда всё хорошо.
Он снова легко приобнял её, а Снежана посмотрела на него и тихо рассмеялась. Где-то за стеной зал продолжал реветь от восторга, музыка снова набирала громкость, а на сцене уже ждали следующего выхода. Концерт прошёл на ура. Толпа не хотела отпускать его, команда была довольна, а сам Гриша выглядел счастливым и невероятно энергичным. Но для Снежаны самым важным в этом вечере было совсем другое. Среди тысяч людей он снова и снова находил глазами именно её. И теперь она точно знала, почему. Потому что сама всё чаще искала его взгляд. И, кажется, они оба уже давно перестали притворяться, будто между ними существует только работа.