Зачарованная. Кровная Связь

Изабелла в кровати лежит, думая о чём-то своём. До ушей грохот доносится со стороны холла, потому девушка удостовериться решает, что это не ограбление, как в дешёвом сериале, из комнаты выходит, идет в сторону шума.

Шаги слышит, а в паре метрах слабый свет замечает. Повернув голову, ещё один огонёк видит, направляющийся в её сторону, словно светлячок в ночи. Паника внутри медленно нарастает, а чужое дыхание совсем рядом ощущается. Теплое и чужое. Настолько близкое, что по коже мурашки пробегают. Пошевелиться не решается, даже вдох сделать не может.

— Ты что здесь забыла? — знакомый бас сквозь тишину темноты доносится. — Тебе разве не говорили, что ночами по коридорам академии ходить запрещено?

Голос, который Изабелла с легкостью узнает из миллиона других. Глаза вверх поднимает, встречаясь с дыханием океана, бурей и штормом одновременно. Тело тут же ломает от страха, из-за чего та неуверенно взгляд в пол тут же опускает, смутившись.

— Я слышала странный шум из соседнего крыла, — неожиданно для себя оправдывается. — С какой стати я перед тобой отчитываюсь? Ты и сам это правило, к слову, нарушил.

— У нашей Изабеллы прорезался ангельский голос, — смотрит с откровенной насмешкой. — Может быть, я как и ты испугался бабайку?

Говорит, будто незнакомы. И от осознания этого еще противнее становится. Словно и не было всего, через что пройти успели. Изменился, а быть может и стал тем, кем был изначально.

Кажется, «Рэйдон» заново пленить сумел, стирая все человеческое, что в нем оставалось. Взгляд у принца был холодный и отстраненный, почти такой же, как и в первый день встречи. Ни тени прежней мягкости во взгляде, ни привычной насмешки. Только равнодушие, за котором прочитать что-то уже невозможно.

Изабелла из рук парня фонарик забирает, к звуку шума идет, а тот фыркает недовольно, но за той увязывается. Теперь нет старых-добрых случайных прикосновений, взглядов. Только тяжелое молчание, вынужденный путь один на двоих.

Франческо, в холл заходя, мягкое свечение замечает, на электрическое совсем непохожее. Настоящие свечи на полу расставлены, на узких подоконниках горят, на старых комодах дрожат. Длинные тени по стенам ползут, делая комнату ещё больше и пустее. Потолок высокий во мраке теряется, а старые обои в тёплом свете облезшими кажутся. Воздух тяжёлый, воском пахнет, сыростью и чем-то обугленным едва уловимо. Из-за страха и боязни огня ноги ватными становятся, а глаза из стороны в сторону бегать начинают.

— Боишься? — шёпот рядом с лицом.

Обжигает своим дыханием самые опасные точки на теле. Изабелла не может и пары слов связать, в горле пересохло, и появился ком.

— Я не боюсь, — как можно серьёзнее говорит, пусть и получается довольно неуверенно.

Не желая смотреть на маленькую победу парня, глаза устало закатывает и дальше уверенно двигается. Сердце от раздражения всё сильнее сжимается, а желание как можно быстрее оказаться подальше от принца только сильнее становится.

До злополучного холла остаются считанные шаги. Внезапно Франческо на месте останавливается, заставляя Стефана прямо в её спину неожиданно врезаться.

— Ты чего остановилась? — с недоумением спрашивает, машинально назад отступая.

Но Изабелла молчит. Не потому, что ответ подобрать не может, а потому что всё равно Кромвель понять не сможет. Даже если объяснить попытается, даже если каждое чувство по полочкам разложит, смысл сказанного тот всё равно не уловит. Некоторые вещи невозможно словами передать. Некоторые ощущения только пережить самостоятельно можно.

Франческо женскую латынь за толстой каменной стеной слышит. Тихий голос, словно шёпот, по пустому коридору медленно разносится. Одну и ту же фразу незнакомка снова и снова повторяет, будто молитву бесконечную читает или древнее заклинание. От каждого слова по коже неприятные мурашки медленно бегут, а воздух вокруг неожиданно тяжелее становится.

Любопытство страх постепенно пересиливает.

Франческо несколько осторожных шагов вперёд делает. Каждый шаг всё медленнее получается, а сердце в груди всё громче стучит. Заглянув за угол, наконец-то лицо незнакомки может разглядеть.

Смуглая кожа, освещённая десятками мерцающих свечей, мягким золотистым светом переливается. Длинные тёмные кудрявые волосы по плечам беспорядочными волнами спадают. Острые черты лица одновременно красивыми и пугающими кажутся, а губы без остановки древние слова спокойно продолжают произносить.

— Эрида... — почти беззвучно произносит Изабелла.

— Ты знаешь её? — тихо голос подаёт Стефан.

Лицо принца страх неожиданно искажает. Привычная самоуверенность без следа исчезает, уступая место тревоге, а взгляд от незнакомки отвести никак не получается.

Девушка, услышав голос Кромвеля, голову в сторону пары поворачивает. Изумрудные глаза на незваных гостях задерживаются, а на губах едва заметная, слишком спокойная и оттого ещё более пугающая улыбка появляется.

— Черт, извините, если напугала! — быстро брюнетка тараторит, кладя гримуар обратно на стол. — Я думала вся академия уехала, — виновато продолжает.

— Ты только что... — Франческо слов подобрать не может, а потому замолкает, боясь сказать глупость.

— Постой, мы ведь уже встречались с тобой раньше, я права? — глазами стреляет. — Ты Изабелла, верно?

— Она хотела сказать, что ты только что колдовала в холле не своего факультета, — подает голос Стефан, закрывая блондинку своей спиной. — У вас что спор, кто больше нарушит правил академии?

— А он у тебя правильный, — подмигивает, заставляя светловолосую тут же краской залиться. — Если бы я колдовала в своем корпусе, мне бы сделали замечания, — глаза закатывает. — Я же не знала, что кто-то будет по коридорам шастать.

— Колдовала? — тихо шепчет, остальные слова мимо ушей пропускает.

Магия.

Мысли о том, что Эрида всё-таки действительно могла быть родственницей той самой Элизы, беспорядочным вихрем в голове кружатся, не позволяя ни на чём другом сосредоточиться. Каждая новая догадка сильнее предыдущей сознание поражает. Сердце всё быстрее стучит, а внутри неприятное чувство тревоги медленно разрастается. Совпадение слишком невероятным кажется, чтобы случайностью оставаться.

— Я ведьма, — будто совершенно очевидные вещи. На лице лёгкая улыбка появляется, словно подобные признания каждый день делать привыкла. — Видимо, ты не знала о существовании такого факультета в академии.

Темнокожая взгляд на принца переводит, замечая, как привычная уверенность прямо на глазах исчезает. Лицо Стефана заметно бледнеет, а в глазах настоящее недоумение появляется. Плечи напряжёнными остаются, будто тело в любую секунду убежать готово.

— Не бойся, я не опасная, — тихо смеётся. — Эрида Лодж, очень приятно, — руку в знак знакомства протягивает.

— Никогда не встречал вас за работой, вот и всё, — наконец в себя приходит Кромвель, стараясь дрожь в голосе скрыть.

Плечи расправить пытается, делая вид, будто ничего необычного не происходит. Только напряжённый взгляд всё равно волнение полностью выдаёт. А Изабелла разговор дальше продолжает, стараясь собственное любопытство скрыть.

— Что ты пытаешься сделать?

Эрида молча достаёт новую свечу, аккуратно перед собой ставит и спичками фитиль поджигает. Огонёк сначала совсем маленьким остаётся, а затем постепенно ярче становится. Тёплый свет по каменным стенам мягко расползается, заставляя длинные тени по полу лениво двигаться.

— Взгляд в прошлое, — немногословно отвечает, наблюдая за пламенем. — Нам задали практическую работу. Нужно научиться вытаскивать собственные воспоминания и заново их проживать. Пытаюсь покопаться у себя в мозгах, но выходит плохо. Постоянно что-то ускользает. Будто память сама от меня прячется, — несколько секунд тишина вокруг сохраняется, затем лицо ведьмы неожиданно озаряет довольная улыбка. — У меня идея! — радостно восклицает. — Вы можете мне помочь, раз уж решили меня прервать.

— Я против, — моментально отрезает Кромвель, голос твёрдым остаётся, без малейших колебаний. — Мой разум не подвластен внешнему воздействию.

— А я за, — спокойно отвечает Изабелла прежде, чем успевает передумать.

Скрывать нечего. Жизнь обычной служанки скучной до безобразия остаётся. Каждый день одинаково проходит. Работа, усталость, бесконечные обязанности — ничего интересного память почти не хранит. И только один секрет по-настоящему внутри спрятан. Тот самый день. День, когда получила дар послушания. Воспоминание, которое никому показывать не хотелось. Но если ведьма увидит только обычные события, страшного ничего не случится. Наверное.

— Тогда я тоже за, — неожиданно быстро отвечает Стефан.

Изабелла медленно голову к принцу поворачивает.

— Ты же был против? — одну бровь вверх поднимает.

Брюнет едва заметно улыбается. На одно короткое мгновение всё происходящее странно привычным кажется. Будто никакой неловкости между ними давно не существует. Будто перед ними не древняя магия находится, а обычный дружеский разговор происходит. Снова спорят из-за какой-то мелочи, перебивают друг друга и цепляются за каждое слово.

И именно от этого внутри неожиданно тепло становится.

Изабелле самой себе признаваться совсем не хочется, насколько сильно подобного общения не хватало. Сердце осторожно старые чувства вспоминает, а разум всеми силами сопротивляться продолжает. Слишком опасно снова подпускать Стефана настолько близко. Рано или поздно между ними связь вновь укрепиться может. А вместе со связью обязательно старая боль вернется.

— Я слышал, если ведьма творит заклинание сразу на двоих, они способны воспоминания друг друга видеть, — спокойно объясняет Стефан, не сводя взгляда с блондинки, а на губах появляется хитрая улыбка. — А мне интересно заглянуть в твоё прошлое, мой милый ангел.

Изабелла недовольно глаза закатывает.

— Даже здесь не можешь перестать меня раздражать?

— Не могу.

— Очень жаль.

— Совсем наоборот.

Эрида, наблюдая за их перепалкой, тихо улыбается.

— Хорошо... тогда приступим? — немного неуверенно произносит. — Сядьте напротив меня, положите руки ладонями вверх и закройте глаза. Что бы ни увидели, не сопротивляйтесь заклинанию. Чем спокойнее останетесь, тем сильнее воспоминания сможете увидеть.

Пара молча напротив ведьмы садится, ладони вверх поднимаются, глаза одновременно закрываются.

В комнате сразу непривычно тихо становится. Эрида глубоко воздух в лёгкие набирает, обеими руками касаясь чужих ладоней, древнюю латынь читать начинает. Каждое новое слово тяжелее предыдущего звучит, пламя свечей сильнее колеблется, а воздух вокруг густым и почти осязаемым постепенно становится.

— Memoria antiqua, vocem meam audi. Velum temporis dissolve, portas mentis aperi, lux abscondita reveletur. Quod latet, surgat. Quod tacet, loquatur. Quod fuit, iterum vivatur. Duas animas uno filo coniungo, duas memorias uno lumine ostendo. Nullum mendacium permaneat, nulla umbra veritatem tegat. Per ignem, per sanguinem, per memoriam, ostende praeteritum. Memoria aperitur.

Воспоминания Стефана...

Я открываю глаза и вижу огромный дворец. Нахожусь в тронном зале. Всё расплывается, а шаги даются мне с трудом.

Воспоминания Стефана.

У каменного стола замечаю людей, и ноги сами несут меня к ним. Подхожу к королевским персонам, хочу дотронуться до плеча королевы, но кончики пальцев проскальзывают, словно это голограмма. Мне с трудом удаётся смотреть на их лица: нет ни одной точной черты, лишь свечение и яркие глаза. Пара голубых огней смотрит сквозь меня и кажется знакомой.

Туман рассеивается, а я понимаю, что всё это время стояла рядом с тремя детскими колыбельками.

— Они очаровательны, — мелодичный голос рассеивается.

Пытаюсь подойти ближе, но не выходит, ноги ватные. Вдруг появляется светлый дым. Мама говорила, что точно так же ко мне пришла Элиза. Стефан никогда не говорил, что его благословили на дар.

— Добрый день, я немного запоздала. Семьи де Рео и Кромвель, — улыбается брюнетка, поклонившись. — Вы словно одна семья, настоящая дружба. Как же вы решились на совместные крестины? Впрочем... мужественный поступок. Так с кого же мне начать? Может, с вас? — подходит к двум кроваткам. — Два первенца семьи де Рео. Мальчик и девочка.

— Двойняшки, — женский голос отвечает.

— Прекрасно.

К первой кроватке подходит. Едва тонкие пальцы касаются белого дерева, улыбка с лица ведьмы бесследно исчезает. Девушка замирает, переставая замечать всё происходящее вокруг. Зрачки вверх закатываются, оставляя лишь белизну глаз, а дыхание едва уловимым становится.

По залу проносится холодный порыв ветра. Пламя свечей беспокойно дрожит, а воздух вокруг крёстной неожиданно тяжелеет. Несколько долгих секунд ведьма неподвижно стоит, прислушиваясь к чему-то недоступному для остальных. Казалось, она уже не находилась в тронном зале.

Когда губы ведьмы вновь приоткрываются, голос уже не принадлежит обычному человеку. Звучит глубоко, гулко и сразу отовсюду, словно сами стены дворца произносят древнее пророчество.

— Настоящий ангел... ребёнок с душой взрослого человека, пришедшей в этот мир слишком рано. Чистое сердце станет её величайшей силой и самым страшным проклятием. Она будет видеть добро там, где остальные увидят лишь тьму, и до последнего станет верить в людей, даже когда они отвернутся. Её ждёт тяжёлая судьба, полная потерь, испытаний и боли. Хрупка, словно лепесток розы в самый лютый зимний день, но даже под снегом не перестанет цвести. Многие попытаются сломать ее, но никто не сможет лишить света, что живёт в её душе. Даю ей имя... Анджелайн. Ангел.

Кроватка мигом окрашивается в небесно-голубой цвет, а крестная проходит дальше.

— Полная противоположность своей сестры... ребёнок, рождённый под покровом тьмы и свободы. Его сердце не признает цепей, а душа никогда не склонится перед чужой волей. Мир назовёт его чудовищем раньше, чем попытается понять. Одиночество станет его самым верным спутником, а ярость — самым опасным оружием. Лишь рядом с сестрой стены вокруг его сердца разрушатся, и только ей одной суждено увидеть человека, скрытого за маской демона. Непокорный. Неподчиняемый. Не рождённый служить, а рождённый повелевать. Даю ему имя... Дейманиэль. Демон.

Кроватка становится ало-красного цвета. Элиза подходит к последней колыбели.

— Семья Кромвель... у вас родился необыкновенный мальчик. От самого рождения власть в его крови течёт. Он не станет просить, станет брать. Не станет следовать, станет вести за собой. Нет пределов его воле, нет цепей, способных удержать его сердце. Король собственного мира. Затворник собственных мыслей. За холодом его взгляда немногие сумеют увидеть человека. Но сила этого ребёнка не только во власти. Он — середина между светом и тьмой. Пока сестра несёт в себе свет, а брат — тьму, он станет нитью, связывающей их судьбы. Его присутствие усмирит демона, когда ярость ослепит. Его голос пробудит ангела, когда боль заставит забыть собственный свет. Он станет их равновесием. Не ангел. Не демон. Корона, лежащая между двумя началами. Даю ему имя Стефан. Власть.

В этот же миг колыбель ярким золотым сиянием окутывается. Золото медленно растекается по белому дереву, превращая его в цвет короны.

— Какая судьба уготовлена нашим детям?

— Пока трое идут одной дорогой, свет не позволит тьме поглотить мир, а тьма не позволит свету стать слабостью. Но стоит этой нити оборваться — ангел останется без защиты, демон потеряет последний якорь, а король лишится собственного трона.

Неожиданно Элиза замолкает. Голова медленно запрокидывается назад, будто невидимая сила тянет её вверх. Темные волосы начинают колыхаться сами по себе. По тронному залу ледяной ветер неожиданно проносится, заставляя тяжёлые шторы высоко взметнуться. Пламя сотен свечей одновременно гаснет, погружая огромный зал в тревожный полумрак.

Огромные витражные окна жалобно трещат, покрываясь тонкими паутинами трещин. Золотые вазы одна за другой с глухим звоном на мрамор падают, разлетаясь на сотни осколков. Люстры начинают опасно раскачиваться, а по стенам дворца длинные тени медленно расползаются.

Больше не похожа на себя. Медленно голова опускается. Глаза открываются.

Чёрные.

Лицо остаётся неподвижным, а голос, когда ведьма вновь начинает говорить, уже не принадлежит человеку. Звучит сразу отовсюду. Будто сами стены дворца произносят древнее пророчество.

— Судьба разделит ваших детей, и с самого рождения их дороги в разные стороны уведёт. Каждый одиночество познает раньше любви. Каждый станет искать своё место среди людей, но нигде дома не найдёт. Ангел станет жить ради других. Чужие желания выше собственных ставить, чужую боль сильнее своей чувствовать. Служить людям будет, исполняя их волю.

Витражные окна жалобно трещат. Несколько придворных невольно делают шаг назад, а по мраморному полу холодный ветер сухие лепестки роз разносит.

— Демон свободу превыше всего полюбит. Судьба закроет его сердце, лишив способности любить, сострадать и радоваться. Ни одна эмоция не сможет в нём задержаться. Мир станет казаться пустым, а люди безликими тенями. Чем сильнее свободу искать станет, тем глубже собственная тьма его поглотит.

Люстра над головами едва заметно раскачивается. Одна из хрустальных ваз с громким звоном на пол падает, разлетаясь на десятки осколков. Никто не смеет пошевелиться.

— Король станет пленником истины. Судьба лишит его способности лгать. Даже ради спасения, даже ради любви, даже ради собственной жизни неправду произнести не сможет. Его слова всегда окажутся правдой, а правда не раз станет причиной его одиночества.

Ведьма вздрагивает, а чёрные глаза медленно поднимаются на родителей. Голос больше не звучит человеческим.

— Но рок, однажды сплетённый, разорвать не сможет никто. Ни время... ни расстояние... ни человеческая воля не окажутся сильнее нити, что сегодня между ними рождается.

По стенам дворца длинные трещины расползаются. В зале становится так холодно, что у присутствующих изо рта белый пар вырывается.

— Лишь на восемнадцатом году жизни судьба вновь друг к другу их приведёт. Увидят ту часть себя, которой всю жизнь им не хватало. Станут сопротивляться этой встрече, станут убегать, отрицать... но судьба окажется сильнее.

На мгновение ветер стихает. Наступает мёртвая тишина.

— Пока ангел, демон и король одной дорогой идут, мир равновесие сохраняет. Ангел демону человечность возвращает. Демон ангела слабой стать не позволяет. Король между ними чашу весов удерживает.

Крестная делает глубокий вдох, а по щекам тонкими чёрными дорожками слёзы медленно стекают.

— Но если однажды судьба вновь их разлучит... если один отвернётся от остальных... мир останется без своего равновесия. И тогда первыми падут не королевства... первыми падут они сами. Только после этого придёт очередь всего остального мира. Такова судьба ваших детей, прощайте!

И ведьма исчезает, оставив после себя лишь разруху.

— Нет, ты не можешь так просто уйти!

Огромный переполох. Крики. Слёзы сами по себе скапливаются в уголках глаз. А после я чувствую холодное стекло и поднимаю веки.

***Воспоминания Изабеллы..

Щелчок. Свет вокруг резко меняется. Я открываю глаза. Передо мной огромный дворец. Тронный зал. Это место кажется знакомым. Медленно взгляд по залу провожу и замечаю людей, стоящих возле каменного стола. Семья де Рео. Мои родители. Три колыбели.

Сердце неожиданно сжимается. Медленно подхожу ближе, хотя прекрасно понимаю — это всего лишь воспоминание. Ничего изменить не получится. Передо мной три белые кроватки, укрытые тончайшим шёлком. Внутри спокойно спят младенцы.

— Они очаровательны, — слышу знакомый голос.

Голос моей матери. Невольно улыбаюсь. Странно. Даже спустя столько лет приятно его слышать. Хочу подойти ближе, но не получается. Ноги становятся тяжёлыми, тело отказывается двигаться. Остаюсь на месте, наблюдая за происходящим.

Вдруг перед колыбелями появляется небесный дым. Светлые частицы медленно кружатся в воздухе, а из сияния выходит девушка.

— Добрый день, я немного запоздала. Семьи де Рео и Кромвель. Вы словно одна семья, настоящая дружба. Как же вы решились на совместные крестины? Впрочем, это мужественный поступок. С кого же мне начать? Может, с вас? Два первенца семьи де Рео. Мальчик и девочка.

— Двойняшки, — отвечает женский голос.

Голос миссис де Рео.

— Прекрасно. Настоящий ангел... ребёнок с душой взрослого человека, пришедшей в этот мир слишком рано. Чистое сердце станет её величайшей силой и самым страшным проклятием. Она будет видеть добро там, где остальные увидят лишь тьму, и до последнего станет верить в людей, даже когда они отвернутся. Её ждёт тяжёлая судьба, полная потерь, испытаний и боли. Хрупка, словно лепесток розы в самый лютый зимний день, но даже под снегом не перестанет цвести. Многие попытаются её сломать, но никто не сможет лишить света, что живёт в её душе. Даю ей имя... Анджелайн. Ангел.

Смотрю на ребёнка в колыбели. Анджелайн. Имя звучит слишком знакомо. Кроватка мгновенно окрашивается в небесно-голубой цвет.

— Полная противоположность своей сестры... ребёнок, рождённый под покровом тьмы и свободы. Его сердце не признает цепей, а душа никогда не склонится перед чужой волей. Мир назовёт его чудовищем раньше, чем попытается понять. Одиночество станет его самым верным спутником, а ярость — самым опасным оружием. Лишь рядом с сестрой стены вокруг его сердца разрушатся, и только ей одной суждено увидеть человека, скрытого за маской демона. Непокорный. Неподчиняемый. Не рождённый служить, а рождённый повелевать. Даю ему имя... Дейманиэль. Демон.

Красный цвет вспыхивает вокруг второй колыбели.

— Семья Кромвель... у вас родился необыкновенный мальчик. От самого рождения власть в его крови течёт. Он не станет просить, станет брать. Не станет следовать, станет вести за собой. Нет пределов его воле, нет цепей, способных удержать его сердце. Король собственного мира. Затворник собственных мыслей. За холодом его взгляда немногие сумеют увидеть человека. Но сила этого ребёнка не только во власти. Он — середина между светом и тьмой. Пока сестра несёт в себе свет, а брат — тьму, он станет нитью, связывающей их судьбы. Его присутствие усмирит демона, когда ярость ослепит. Его голос пробудит ангела, когда боль заставит забыть собственный свет. Он станет их равновесием. Не ангел. Не демон. Корона, лежащая между двумя началами. Даю ему имя Стефан. Власть.

— Какая судьба уготовлена нашим детям? — вопрос матери звучит тихо.

— Пока эти трое идут одной дорогой, свет не позволит тьме поглотить мир, а тьма не позволит свету стать слабостью. Но стоит этой нити оборваться — ангел останется без защиты, демон потеряет последний якорь, а король лишится собственного трона.

В этот момент воспоминание меняется. Воздух становится тяжелее. Ведьма резко замирает. Её голова медленно запрокидывается назад. Чёрные глаза открываются.

— Судьба разделит ваших детей, и с самого рождения их дороги в разные стороны уведёт. Каждый одиночество познает раньше любви. Каждый станет искать своё место среди людей, но нигде дома не найдёт. Ангел станет жить ради других. Чужие желания выше собственных ставить, чужую боль сильнее своей чувствовать. Служить людям будет, исполняя их волю. Чем больше света в душе окажется, тем тяжелее собственные цепи станут. Демон свободу превыше всего полюбит. Судьба закроет его сердце, лишив способности любить, сострадать и радоваться. Ни одна эмоция не сможет в нём задержаться. Мир станет казаться пустым, а люди безликими тенями. Чем сильнее свободу искать станет, тем глубже собственная тьма его поглотит. Король станет пленником истины. Судьба лишит его способности лгать. Даже ради спасения, даже ради любви, даже ради собственной жизни неправду произнести не сможет. Его слова всегда окажутся правдой, а правда не раз станет причиной его одиночества. Но рок, однажды сплетённый, разорвать не сможет никто. Ни время... ни расстояние... ни человеческая воля не окажутся сильнее нити, что сегодня между ними рождается. Лишь на восемнадцатом году жизни судьба вновь друг к другу их приведёт. Они не узнают лиц, но души друг друга почувствуют. Каждый увидит в остальных ту часть себя, которой всю жизнь ему не хватало. Они станут сопротивляться этой встрече, станут убегать, станут отрицать её... но судьба всегда окажется сильнее. Пока ангел, демон и король одной дорогой идут, мир равновесие сохраняет. Ангел демону человечность возвращает. Демон ангела слабостью стать не позволяет. Король между ними чашу весов удерживает. Но если однажды судьба вновь их разлучит... если один отвернётся от остальных... мир останется без своего равновесия. И тогда первыми падут не королевства... Только после этого придёт очередь всего остального мира. Такова судьба ваших детей.

Девушка исчезает. Остаётся лишь разрушенный зал. Я слышу крики. Комната снова меняется.

***

Изабелла открывает глаза, ещё не до конца понимая, где находится. Несколько секунд сознание цепляется за последние образы, которые она только что видела: за голоса, за лица, за ощущение чужой жизни, которое всё ещё остаётся внутри, будто воспоминание не хочет отпускать её разум.

Перед собой видит Эриду. Стоит неподалёку, внимательно наблюдая, а в руке держит стеклянный сосуд. Внутри прозрачной пробирки переливается едва заметное сияние, словно магия сохранила не просто слёзы, а частицу тех эмоций, которые каждый из них испытал во время путешествия в прошлое. Брюнетка первой подходит. Не задавая лишних вопросов, аккуратно поднимает сосуд и подставляет горлышко пробирки к лицу Стефана. Слеза сама по себе скатывается по щеке парня, медленно опускаясь вниз, пока одна маленькая капля не касается стекла.

— Кажется, мне поставят «отлично», — улыбается Лодж, убирая сосуд в сторону. — Честно говоря, я даже не ожидала, что заклинание получится настолько сильным. Никто с моего курса ещё так далеко не заходил. Обычно воспоминания показывают только отдельные моменты, а вы смогли увидеть целую часть прошлого. Вы были в трансе больше часа. Что вы видели?

Изабелла первой отвечает, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё остаётся странное чувство после увиденного.

— Ничего особенного. Там был Стефан и двое детей. Они лежали в колыбельках, а потом пришла ведьма и одарила их именами. Тех детей звали Дейманиэль и Анджелайн. Брат и сестра.

Эрида удивлённо смотрит, тихо повторяет имена, словно пытается найти в памяти какие-то сведения, но спустя секунду лишь пожимает плечами.

— Вау, не думала, что смогу сотворить такое мощное заклинание. Что насчёт тебя? — к Кромвелю обращается.

Вопрос повисает в воздухе. Стефан молчит, выглядит испуганным, будто увиденное всё ещё стоит перед глазами, будто воспоминание оказалось слишком личным и слишком тяжёлым.

Но уже через мгновение привычная маска возвращается.

— Просто обычный день из жизни Беллы. Ничего особенного, — на кашель срывается, рот рукой прикрывая. — Я пошёл в комнату, и так много времени на вас потратил, — спокойно отвечает, придя в себя.

Не дожидаясь реакции, Стефан разворачивается на пятках и уходит в противоположную сторону, оставляя их одних в холле.

— Эрс, почему у него были слёзы? Побочный эффект от заклинания?

— Это действительно обычное состояние после заклятия. Вы видели момент, когда жизнь человека изменилась, а быть может, и разрушалась.

Эти слова ударяют неожиданно сильно. Если Стефан действительно заплакал после увиденного, значит, то воспоминание было не просто частью прошлого. Оно что-то значило. Что-то настолько важное, что даже он не смог полностью спрятать реакцию.

И в этот момент решение становится очевидным. Изабелла Франческо чётко решает выяснить, что именно видел парень.