АМАРАНТА ЗИМЫ

Ночь. Улицы города.

Они вышли из клуба через чёрный вход, и холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Адам шёл за ней, не задавая вопросов, чувствуя, как её пальцы сжимают его ладонь. Она вела его через пустые переулки, мимо спящих витрин и тусклых фонарей, и он позволил ей это. Он позволил ей вести его. Это было странное чувство — быть ведомым. Он всегда контролировал всё: свои шаги, свои слова, свои эмоции. Но сейчас он шёл за ней, и это не вызывало в нём протеста. Только любопытство.

— Куда мы идём? — спросил он, когда они вышли к набережной.

Амаранта остановилась у парапета, глядя на тёмную воду, в которой отражались огни города. Ветер трепал её волосы, и она подняла лицо к небу, закрыв глаза.

— Никуда, — ответила она. — Мы просто идём.

Он подошёл к ней, встав рядом. Она была такой хрупкой рядом с ним — и в то же время такой сильной.

— Ты часто так делаешь? — спросил он.

— Что именно?

— Уводишь незнакомцев в ночь.

Она открыла глаза и повернулась к нему. В свете фонарей её лицо казалось бледным, почти прозрачным.

— Ты перестал быть незнакомцем, когда позволил мне коснуться твоего лица, — сказала она. — Тогда ты открылся мне. И теперь я знаю тебя.

— Ты знаешь только то, что я показал тебе.

— Нет, — ответила она, качая головой. — Ты показал мне не то, что хотел. Ты показал мне то, что не мог скрыть. Это разные вещи.

Адам смотрел на неё, и внутри него закипало странное чувство. Она видела его насквозь, и это было одновременно пугающе и успокаивающе.

— Ты говорила о моём брате, — сказал он, меняя тему. — О том, что он может быть предателем. Почему ты так уверена?

Амаранта помедлила. Она знала, что должна быть осторожной. Не могла сказать ему всё. Не сейчас.

— Я видела его, — сказала она. — В «Ла Скала». Он встречался с людьми Марчелло. Они говорили о чём-то, что не предназначалось для чужих ушей.

— И ты не спросила его, что он там делал?

— Я не могла, — ответила она. — Если бы я подошла к нему, он бы запомнил меня. А мне нужно, чтобы он не знал, что я слежу за ним.

Адам нахмурился.

— Ты следишь за моим братом?

— Я слежу за всеми, кто связан с Марчелло, — ответила она. — Это моя работа.

— Ты так и не сказала, на кого работаешь.

— Я работаю на себя, — сказала она. — Я собираю информацию и продаю её тем, кому она нужна. Это не самый честный способ зарабатывать, но он позволяет мне оставаться в тени.

Адам усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— И ты решила продать информацию мне?

— Нет, — ответила она. — Я решила отдать её тебе бесплатно.

— Почему?

Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Потому что ты не должен умереть по вине того, кому доверяешь, — сказала она. — Я знаю, что такое предательство. И я не хочу, чтобы ты проходил через это в одиночку.

Адам смотрел на неё, и внутри него что-то дрогнуло. Она говорила искренне, он чувствовал это. Но его инстинкты продолжали кричать об опасности.

— Ты слишком хороша, чтобы быть правдой, — сказал он.

— Может быть, — ответила она. — Но ты всё равно здесь. Со мной. Ты не ушёл.

Он шагнул к ней, сокращая расстояние до минимума.

— Почему ты не уходишь? — прошептал он. — Я дал тебе шанс уйти.

— Потому что я не хочу, — ответила она. — Я устала убегать.

Он взял её лицо в свои руки и поцеловал. Медленно, нежно, чувствуя, как её дыхание касается его губ. Она ответила ему, прижимаясь к нему, и в этом поцелуе не было ни гнева, ни страха. Было только обещание.

Они сидели на скамейке у реки, глядя на тёмную воду. Адам держал её за руку, переплетая пальцы. Тишина между ними была тёплой, наполненной тем, что не требовало слов.

— Ты часто гуляешь по ночному городу? — спросила она, нарушая тишину.

Адам усмехнулся.

— Я не гуляю, Амаранта. Я преследую, планирую или убиваю. Гулять — это для обычных людей.

— Тогда почему ты сейчас гуляешь?

Он посмотрел на неё, и в его взгляде появилось что-то тёплое, почти уязвимое.

— Потому что ты сделала меня обычным человеком, — сказал он. — Хотя бы на одну ночь.

Она улыбнулась и коснулась его щеки.

— Это плохо?

— Не знаю, — ответил он. — Я никогда не был обычным. И я не знаю, как это — просто быть человеком.

— Тогда я покажу тебе, — сказала она.

Она взяла его за руку и повела дальше, вглубь ночного города. Он шёл за ней, чувствуя, как её пальцы сжимают его ладонь, и впервые за долгие годы ему не нужно было ничего контролировать. Они остановились у самого края воды. Адам смотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствует. Она была рядом. Она была реальной.

— Расскажи мне о себе, — сказал он. — О том, что было до того, как ты появилась в моём клубе.

Амаранта помедлила. Она знала, что должна быть осторожной, но часть её хотела открыться ему.

— Я выросла в интернате, — сказала она. — Сбежала оттуда в семнадцать. Жила на улицах, ночевала в подвалах и на вокзалах. Потом научилась выживать. Я не хочу говорить о прошлом, Адам. Я хочу говорить о настоящем.

— О чём?

— О нас, — ответила она.

Он притянул её к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами.

Квартира Амаранты.

Дверь за ними захлопнулась, и они оказались в тесной прихожей. Он прижал её к себе, заглядывая в глаза, и в его взгляде горел тот самый дикий огонь, который она видела в клубе. Только теперь он не скрывал его. Он смотрел на неё так, будто хотел разорвать её на части.

— Ты уверена? — спросил он, и его голос был хриплым, почти звериным.

— Я уверена, — ответила она, обхватывая его лицо руками. — Я устала быть тенью, Адам. Я хочу быть живой. С тобой.

Адам неожиданно отпустил ее образуя дистанцию. Она замерла, глядя на него.

— Адам? — спросила она, и в её голосе прозвучало сомнение.

Он молчал. Он просто смотрел на неё — жадно, голодно, изучая каждую линию её лица, каждый изгиб её тела. Его дыхание было тяжёлым, но он не двигался. Он сдерживал себя.

— Ты сказала, что устала быть тенью, — сказал он, и его голос был низким, почти опасным. — Но ты знаешь, что я могу предложить тебе только тьму?

— Я знаю, — ответила она.

— Ты готова войти в неё?

— Я уже в ней, — сказала она. — Я ждала тебя.

Он рванул к ней. Не как хищник, который берёт добычу. Как человек, который тонет и хватается за последний шанс. Он схватил её за плечи, и его пальцы впились в её кожу, но он не целовал её. Он просто стоял, прижимаясь лбом к её лбу, и она слышала, как его дыхание сбивается.

— Я хочу разорвать тебя на части, — прошептал он. — Я хочу забыть всё, кроме тебя. Я хочу сойти с ума, и я хочу, чтобы ты была рядом, когда я падаю.

— Я здесь, — ответила она, касаясь его лица.

— Тогда не отпускай меня, — сказал он.

Она схватила его за воротник рубашки и рванула на себя. Пуговицы разлетелись в разные стороны, звякнув о пол. Он усмехнулся — низко, дико, с вызовом.

— Ты с ума сошла?

— Ты сам сказал, что хочешь безумия, — ответила она, и в её голосе была сталь. — Получи его.

Она толкнула его в грудь, и он, не ожидая этого, сделал шаг назад. Ещё шаг. Ещё. Она теснила его, не давая опомниться, пока он не упёрся спиной в стену. Она прижалась к нему всем телом и впилась губами в его шею — жёстко, оставляя следы.

— Ты безумна, — прошептал он, и его голос сорвался.

— Я знаю, — ответила она, не останавливаясь.

Её руки скользнули по его груди, по животу, и она расстегнула его брюки одним движением. Он перехватил её запястье, останавливая.

— Амаранта...

— Я хочу тебя, — сказала она, глядя ему в глаза. — И я не собираюсь ждать.

Он перехватил её за талию, разворачивая к себе спиной. Её руки упёрлись в холодную поверхность, а его тело прижалось к ней сзади, и она почувствовала его дыхание на своей шее — горячее, сбивчивое.

— Ты знаешь, чего я хочу? — прошептал он ей в ухо, и его голос был низким, хриплым.

— Чего? — выдохнула она.

— Я хочу, чтобы ты кричала так громко, чтобы соседи вызывали полицию, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты забыла своё имя. Я хочу, чтобы ты помнила только меня.

Он медленно провёл руками по её бёдрам, чувствуя ткань брюк под ладонями. Его пальцы нащупали пуговицу, и она услышала тихий щелчок — он расстегнул их одним движением. Ткань скользнула вниз, и она почувствовала, как его пальцы коснулись её голой кожи.

— Ты готова? — спросил он.

— Я никогда не была так готова, — ответила она.

Он вошёл в неё резко, и она закричала — от неожиданности, от боли, от наслаждения. Он прижал её к себе, не давая ей упасть, и прошептал ей на ухо:

— Ты моя. Слышишь? Ты моя.

Она не ответила. Она не могла. Всё, что она могла — чувствовать.

Они двигались в ритме, который был безумным, быстрым, почти агрессивным. Никакой нежности. Только страсть. Только потребность друг в друге. Он развернул её к себе лицом и подхватил на руки, прижимая к стене, и она обвила его ногами. Он смотрел в её глаза, и в них было столько желания и боли, что она едва могла дышать.

— Ты убьёшь меня, — сказал он, и его голос сорвался.

— Тогда умри в моих руках, — ответила она, притягивая его к себе.

Он зарычал — низко, дико — и впился в её губы поцелуем.

Они лежали на ковре посреди гостиной. Он сорвал со стола скатерть вместе с книгой и чашками, и они упали на пол, не обращая внимания на шум. Вокруг них валялись осколки и разбросанные вещи. Книга была раскрыта, её страницы были скомканы под её спиной. Амаранта лежала на спине, глядя в потолок, и пыталась отдышаться. Её тело дрожало. Адам лежал рядом, на боку, и смотрел на неё так, будто она была чудом. Его пальцы медленно скользили по её плечу, касаясь кожи.

— Я никогда не думал, что такое возможно, — сказал он.

— Что?

— Чувствовать себя живым, — ответил он. — Я думал, что я мёртвый внутри. Что я не способен на это.

Она повернула голову и посмотрела на него.

— И что теперь?

— Теперь я хочу, чтобы ты была рядом, — сказал он. — Всегда.

Она улыбнулась и протянула руку, касаясь его лица.

— Я никуда не уйду, — сказала она.

Он притянул её к себе, и она почувствовала, как его руки сжимают её плечи. Они лежали в тишине, слушая, как бьются их сердца в унисон. Её голова покоилась на его груди, и он гладил её по волосам, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.

Через некоторое время она приподнялась и оглядела разгром вокруг них.

— Ты разнёс мою гостиную, — сказала она, и в голосе её смешались смех и удивление.

Адам усмехнулся, садясь и оглядывая разбросанные осколки.

— Я куплю тебе новую посуду, — сказал он. — И новую книгу.

— Это был мой любимый чайный сервиз, — она подняла осколок чашки и покачала головой. — Ему было лет пятьдесят.

— Тогда я куплю тебе старый.

Она засмеялась, и в этом смехе не было гнева. Только тепло.

Квартира Амаранты. Утро.

Амаранта проснулась от того, что солнце светило ей в лицо. Она повернулась и увидела его — спящего рядом. Его лицо было спокойным, без той маски, которую он носил при людях. Он казался почти беззащитным. Она улыбнулась и коснулась его щеки.

— Ты красиво спишь, — прошептала она.

Адам открыл глаза и улыбнулся.

— Я не сплю, — сказал он. — Я просто ждал, пока ты проснёшься.

— Лгун, — сказала она, улыбаясь.

Он притянул её к себе и поцеловал.

— Доброе утро, — прошептал он.

— Доброе утро, — ответила она.

Он провёл пальцами по её волосам и вздохнул. В его глазах появилась тень тревоги, которую она заметила сразу.

— Что-то случилось? — спросила она.

Адам помедлил, глядя в потолок.

— Сегодня совет клана, — сказал он. — Мой отец собирает всех. Доминик в последнее время ведёт себя странно. Я чувствую, что что-то не так.

Амаранта замерла. Она знала, что было не так. Она знала о Доминике. Но она не могла сказать ему сейчас. Не после этой ночи.

— Ты боишься его? — спросила она.

— Я не боюсь его, — ответил Адам. — Я боюсь того, что он может сделать, если я не остановлю его.

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся к ней и посмотрел в глаза.

— Я не знаю, что он задумал. Но я чувствую, что это опасно. Для меня. Для клана. Для тебя.

Амаранта сжала его руку.

— Ты справишься, — сказала она. — Ты сильнее, чем он.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — ответила она. — Я видела тебя. Ты — не просто наследник клана. Ты — человек, который способен на большее.

Адам улыбнулся и поцеловал её.

— Ты единственная, кто видит меня таким, — сказал он.

— Я единственная, кто знает тебя настоящего.

Он поднялся и начал одеваться. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё закипает тревога. Он уходил в опасный мир. Она знала, что ему угрожает. Она знала, что должна сказать ему правду. Но она не могла. У двери он остановился и повернулся к ней. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую чёрточку её лица. Она видела, как он сжал челюсть, как его пальцы сжались в кулак — он что-то хотел сказать, но сдерживался. Он подошёл к ней, взял её лицо в свои руки и поцеловал. Долго. Медленно. Вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Когда он оторвался, его голос был хриплым.

— Я вернусь, — сказал он. — Жди меня.

— Я буду ждать, — ответила она.

Он ушёл, и она осталась одна в тишине своей квартиры.

Квартира Амаранты.

Амаранта сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Она знала, что должна была сказать ему правду. Она знала, что Доминик планирует предательство. Она знала, что Марчелло ждёт своего часа. Но она не сказала ему ничего. Она взяла телефон и набрала сообщение Марку:

«Он ушёл на совет клана. Я ничего ему не сказала».

Через минуту пришёл ответ:

«Ты должна была сказать ему. Теперь будет поздно».

«Я знаю. Но я не могла. Не после этой ночи».

«Ты влюбилась в него, Амаранта. Это сделало тебя слабой».

«Нет. Это сделало меня сильной».

Она отложила телефон и закрыла глаза. Она знала, что должна действовать. Она должна была защитить его. Даже если для этого ей придётся раскрыть свою тайну. Она поднялась и подошла к столу. Открыла ящик и достала папку с доказательствами. Фотографии, переписка, записи. Всё, что она собрала за последние недели. Она смотрела на папку и чувствовала, как тяжесть ложится на плечи.

— Ты должна была сказать ему всё, — прошептала она в тишину. — Ты должна была сказать ему правду.

Амаранта стояла у окна, сжимая в руках папку с доказательствами. Она смотрела на город, просыпающийся под серым небом, и чувствовала, как внутри неё разгорается страх. «Я вернусь, — сказал он. — Жди меня». Она сжала папку сильнее. Она знала, что должна действовать. Она должна была защитить его.

Телефон на столе завибрировал. Она взяла его и увидела сообщение от Марка:

«Ты ещё не ушла? Времени почти нет».

«Я собираюсь», — ответила она.

«Он тебе поверит?»

«Он должен».

Она положила телефон в карман, взяла папку и направилась к двери.