По разные стороны сердца

Прошло полгода. Амелия перестала считать дни. Они больше не были для неё рубежами, которые нужно пережить. Они стали обычными — наполненными мелочами, заботами, смехом. Иногда ссорами. Иногда тишиной. Но всегда — друг с другом.

Она вернулась к работе. Джуд — в футбол. Он снова играл за «Реал Мадрид», забивал, отдавал голевые, давал интервью. Она больше не пряталась от его славы. Научилась не читать комментарии. Научилась не вздрагивать, когда их снимали вместе. Просто жила.

Они не съехались официально, но его вещи давно перемешались с её. Его кроссовки стояли в прихожей, его футболки висели в шкафу, его любимая кружка занимала место на кухне. Иногда он уезжал на выезды, и тогда квартира становилась слишком тихой. Она не говорила, что скучает. Он и сам знал.

Однажды, после долгого выезда, он вернулся поздно ночью. Она не спала. Ждала. Он вошёл, бросил сумку у двери, сел рядом.

— Устал? — спросила она.

— Очень.

— Есть будешь?

— Позже.

Он лёг, положил голову ей на колени. Она запустила пальцы в его волосы.

— Я скучала, — тихо сказала она.

— Я тоже.

— Почему не позвонил?

— Не хотел будить.

— Я всё равно не спала.

Он открыл глаза. Посмотрел на неё.

— Знаю. Поэтому и приехал.

Она улыбнулась.

— Идиот.

— Твой.

Она наклонилась, поцеловала его в лоб.

— Мой.

Это было их «я люблю тебя». Без слов. Просто рядом.

За эти полгода они научились говорить друг другу правду. Даже страшную. Даже неудобную. Он рассказал ей о Лике — о том, что она исчезла, и никто не знает, где она. О том, что Марат в тюрьме, но его дело ещё не закрыто. О том, что клуб поддерживает его, но пресса до сих пор иногда копается в прошлом.

— Тебя это напрягает? — спросила она.

— Уже нет. Я привык.

— А если начнут писать обо мне?

— Пусть. Я больше не собираюсь прятать тебя.

Она промолчала. Но где-то внутри стало теплее.

Они стали чаще говорить о будущем. О том, где хотят жить. О том, какую собаку завести. О том, сколько детей. Амелия смеялась, когда он начинал рассуждать о большой семье, но в глубине души ей это нравилось. С ним даже мысли о детях не пугали.

Однажды вечером они сидели на балконе. Город шумел внизу. На столе — остывший чай, пара печений. Он смотрел на неё так, как смотрел всегда, когда хотел что-то сказать, но не решался.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Просто смотрю.

— Ты смотришь так, будто я сейчас исчезну.

— Не исчезнешь. Я не дам.

Она усмехнулась. Он взял её за руку, притянул к себе. Она села к нему на колени, обняла за шею.

— Я не исчезну, — сказала она. — Я уже никуда.

Он поцеловал её. Медленно, глубоко. Его руки легли на её талию, прижали ближе. Она почувствовала, как он напрягся, как участилось его дыхание.

— Джуд, — прошептала она.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

Он снова поцеловал её. Теперь настойчивее. Его губы скользнули с губ на шею, задержались у ключиц. Она закрыла глаза. Всё вокруг перестало существовать: город, балкон, остывший чай. Остались только его руки, его дыхание, его запах.

Он подхватил её на руки. Она тихо вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась. Он пронёс её в спальню, опустил на кровать. Навис сверху.

В полумраке его глаза были тёмными, почти чёрными. Он смотрел на неё, не отрываясь. Потом наклонился и поцеловал — медленно, мучительно нежно.

Она запустила руки ему в волосы, притянула ближе. Он усмехнулся в поцелуй.

— Нетерпеливая, — прошептал он.

— Ты сам виноват.

Он рассмеялся. Потом стянул с неё футболку. Его ладони легли на её грудь, сжали осторожно. Она выгнулась. Он наклонился, поцеловал её шею, ключицы, спустился ниже.

Она закусила губу, чтобы не стонать. Но он слышал — по дыханию, по тому, как она вцепилась в простыню.

— Не сдерживайся, — сказал он.

— А если соседи?

— Плевать.

Он снова поцеловал её. Теперь — ниже. Она закрыла глаза. Мир поплыл.

Его руки скользили по её телу — уверенно, но бережно. Он знал, где задержаться, где надавить. Она плавилась под ним, как воск.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула. Он замер на секунду, давая привыкнуть. Потом начал двигаться — медленно, глубоко.

Она смотрела на него. На его лицо, на сжатые челюсти, на капли пота на висках. Он был красивым. Слишком красивым. И он был её.

— Сильнее, — выдохнула она.

Он подчинился. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри всё закручивается в тугую спираль.

Они двигались вместе — то быстрее, то медленнее. Он шептал что-то на ухо. Она не разбирала слов. Только его голос. Только его дыхание. Только это бесконечное «мы».

Когда всё закончилось, она не могла пошевелиться. Он лежал рядом, уткнувшись лицом в её волосы. Его рука — на её животе, тёплая, тяжёлая.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. А ты?

— Лучше всех.

Она тихо рассмеялась. Он приподнялся, заглянул ей в лицо.

— Я серьёзно. С тобой я — лучше всех.

Она провела ладонью по его щеке. Он перехватил её руку, поцеловал в ладонь.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Нет, правда. Люблю.

— И я тебя. Больше, чем футбол.

— Это серьёзно.

— Серьёзнее некуда.

Она улыбнулась. Он лёг рядом, притянул её к себе. Она положила голову ему на грудь. Слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно.

За окном шумел город. В квартире было тепло. А в груди — тихое, спокойное счастье.

Они уснули в объятиях друг друга. Впервые за долгое время — без страха. Без тревоги. Просто вместе.

И этого было достаточно.