По разные стороны сердца

Прошло ещё несколько месяцев. Амелия привыкла к тому, что её жизнь больше не похожа на бег. Она просыпалась без страха, засыпала без тревоги, строила планы на неделю вперёд и не боялась, что они рухнут. Это было странное, непривычное чувство — как будто она наконец вышла из шторма на тихую воду.

Они жили на два города. Чаще — в Мадриде, в его квартире с большими окнами. Амелия полюбила эти окна. По утрам в них лился мягкий свет, по вечерам — огни города. Она полюбила его кухню, его кофемашину, его барную стойку, за которой они завтракали по выходным. Полюбила его запах на подушках, его футболки, которые носила вместо пижамы.

Джуд остался в «Реале». Он играл так, как не играл раньше: собранно, зло, вдохновенно. Тренер хвалил его, журналисты писали хвалебные статьи, фанаты скандировали его имя. Он снова был на вершине. Но теперь, по его словам, эта вершина имела смысл.

— Потому что ты рядом, — говорил он.

Амелия улыбалась и не спорила. Ей нравилось быть рядом.

Они почти не расставались. Даже когда он уезжал на выездные матчи, она чувствовала его присутствие: в сообщениях, в звонках, в голосовых, которые он записывал из аэропорта, из отеля, из раздевалки. Он звонил ей после каждой игры, независимо от результата. И она ждала этих звонков, как раньше ждала его возвращения.

В тот вечер всё было как обычно. Они ужинали дома. Она приготовила пасту — по рецепту, который когда-то вычитала в интернете. Он хвалил, хотя паста вышла слегка пересоленной. Они смеялись, разговаривали о мелочах. О том, что нужно купить новый фильтр для кофемашины. О том, что в парке за домом зацвели деревья. О том, что он хочет завести собаку.

— Собаку? — переспросила она.

— Да. Лабрадора. Или джек-рассела. Кого-нибудь, кто будет носиться по квартире и мешать нам спать.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Мне с детства хотелось.

Она рассмеялась.

— Сначала научись за собой следить, потом заводи собаку.

— Я слежу.

— У тебя носки по всей квартире.

— Это стиль.

Она покачала головой, но улыбнулась.

После ужина он вдруг замолчал. Сидел, крутил в пальцах вилку, смотрел куда-то в сторону. Амелия сразу почувствовала: что-то не так.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Джуд.

Он поднял глаза. В них было что-то новое — не тревога, не усталость. А решимость. Та самая, которую она видела у него на поле, когда он собирался забить.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — произнёс он.

— Я слушаю.

Он встал из-за стола. Подошёл к ней. Опустился на одно колено.

Амелия замерла. Воздух в лёгких будто застрял.

— Джуд...

— Подожди. Дай мне сказать.

Она замолчала.

Он достал из кармана маленькую коробочку. Открыл. Внутри — кольцо. Тонкое, изящное, с маленьким камнем. Не вычурное. Именно такое, какое она бы выбрала сама.

— Амелия, — начал он, и голос его дрогнул. — Я знаю, что мы не идеальны. Знаю, что у нас было много всего. Плохого. Тяжёлого. Я знаю, что я делал ошибки. Много раз. И, наверное, ещё сделаю.

Она смотрела на него, не дыша.

— Но всё это привело нас сюда, — продолжал он. — И я не хочу быть где-то ещё. Не хочу просыпаться без тебя. Не хочу уезжать на матчи и знать, что ты где-то далеко. Не хочу жить по-другому.

Он взял её за руку. Пальцы у него были тёплыми, но дрожали.

— Ты выйдешь за меня?

Она молчала. Слишком долго. Он занервничал.

— Если ты не готова, я пойму. Мы можем не торопиться. Просто...

— Да.

Он замолчал.

— Что?

— Да, Джуд. Я выйду за тебя.

Он выдохнул. Потом улыбнулся — широко, открыто, по-настоящему. Надел кольцо на её палец. Притянул к себе.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю.

— Это навсегда.

— Навсегда.

Они стояли посреди кухни, обнявшись. За окном шумел город. На плите остывала недоеденная паста. Всё было обычным, простым. Но именно в этой простоте и было счастье.

Потом он подхватил её на руки. Она вскрикнула, рассмеялась.

— Ты с ума сошёл?

— Нет. Просто счастлив.

— И куда ты меня несёшь?

— В спальню. Отмечать.

Она закатила глаза, но не сопротивлялась.

Он пронёс её через коридор, опустил на кровать. Навис сверху. Смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— И я твой.

— Мой.

Он поцеловал её. Медленно, глубоко. Она ответила — так же. И этой ночью они снова были вместе. Нежно, жарко, по-настоящему. Как в первый раз. Как в последний. Как будто завтра не наступит.

Но завтра наступило. И оно было прекрасным.