По разные стороны сердца

Лес кончился внезапно — просто деревья расступились, и впереди показалась дорога. Серая лента асфальта, мокрая после дождя, уходила в обе стороны, теряясь в тумане. Амелия остановилась, перевела дыхание. Ноги гудели, куртка промокла насквозь, но идти было легче, чем сидеть и ждать.

— Куда теперь? — спросила она.

Джуд огляделся. Лицо его было усталым, но взгляд — цепким.

— Нам нужна машина. Но та, на которой мы уехали, осталась в лесу. Возвращаться к ней нельзя.

— Почему?

— Потому что её наверняка уже нашли. И могли оставить засаду.

Амелия поёжилась. От холода и от его слов.

— Тогда что? Пешком до города?

— Тут недалеко. Километра три. Может, меньше.

— Три километра по шоссе. Нас заметят.

— Поэтому пойдём через поле. Там есть старая дорога. Почти заброшенная.

Она кивнула. Они двинулись вдоль кромки леса, прячась за кустами. Туман был им на руку — скрывал, прятал, делал невидимыми.

Амелия шла и думала о Лике. О том, что та сказала по телефону. «Марат вам лжёт. Он не друг. Он враг». Но ведь и сама Лика — не подарок. Она была с её матерью в ту ночь. Она знала, что с ней случилось. И она молчала.

— Ты веришь ей? — спросила Амелия.

Джуд не сразу ответил.

— Не знаю. Но она — единственная, кто может рассказать правду.

— А если она сама — часть этой правды? Если она виновата?

— Тогда она ответит. Но сначала — пусть скажет.

Они пересекли поле. Под ногами чавкала раскисшая земля. Где-то далеко, за туманом, шумела трасса.

Старая дорога действительно оказалась почти пустой. Редкие машины проносились мимо, обдавая брызгами. Они шли по обочине, не поднимая голов.

Город начинался с окраин — серые пятиэтажки, гаражи, ржавые заборы. Пахло дымом и мокрым асфальтом. Людей было мало.

— Куда именно едем? — спросила она.

— К Лике. Она назначила встречу в старом кафе на Речной. Помнишь, где это?

— Да. Мы там были однажды.

— Вот туда и пойдём.

— А если она не одна? Если с ней люди Марата?

— Тогда мы это увидим. И уйдём.

— А если не успеем?

Он взял её за руку. Ладонь у него была тёплая, несмотря на холод.

— Успеем. Я тебя не отдам.

Она сжала его пальцы. Ей хотелось верить. И она верила.

Кафе на Речной было маленьким, с облупленной вывеской и тусклыми окнами. Они остановились на углу, спрятались за старым киоском. Вгляделись.

Внутри горел свет. За столиком у окна сидела Лика. Одна.

— Вроде чисто, — сказал Джуд.

— Это может быть ловушка.

— Может. Но я не вижу никого из её окружения.

Он обвёл взглядом улицу: пусто, только пара машин, мусорный бак, голубь на проводе.

— Идём. Держись за мной.

Они вошли. Колокольчик над дверью звякнул. Лика подняла голову.

— Вы пришли, — сказала она. Не удивлённо. Скорее, устало.

— Ты сама нас позвала, — ответил Джуд.

— Да. И я рада, что вы живы.

Они сели напротив. Амелия смотрела на неё. Лика выглядела плохо — бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами. Волосы небрежно собраны. Пальцы дрожали.

— Говори, — сказала Амелия. — Всё. С самого начала.

Лика взяла чашку с остывшим кофе. Сделала глоток. Поморщилась.

— Твоя мама была жива до той ночи. Я не убивала её. Но я знала, что за ней придут.

— Кто?

— Люди, на которых работал твой отец. Они искали документы. Те самые, из-за которых всё началось. Твоя мама знала, где они. Но не говорила. Никому.

— Даже тебе?

— Даже мне. Она не доверяла мне до конца. И правильно делала.

— Почему?

— Потому что я была с ними. Не по своей воле, но была. Меня заставили.

— Кто?

— Марат. И те, кто стоит за ним.

Джуд подался вперёд.

— Значит, Марат не просто знал. Он был главным?

— Он был посредником. Глазами и ушами. А главные — выше. Они до сих пор там. И они не остановятся.

Амелия сжала кулаки.

— Что они сделали с моей мамой?

Лика опустила глаза.

— Её увезли из того здания. Ночью. Я видела. Она шла сама. Её не тащили. Но она знала, что не вернётся.

— И ты не помогла?

— Я не могла. Меня держали. И я знала, что, если вмешаюсь, убьют нас обеих. И тебя потом найдут.

— А сейчас ты почему говоришь?

Лика подняла глаза.

— Потому что я устала бояться. И потому что они решили убрать меня тоже. Я им больше не нужна.

— А нам зачем ты?

— Я знаю, где документы.

Амелия замерла. Джуд напрягся.

— И где они? — спросил он.

Лика покачала головой.

— Не здесь. Нужно ехать. В одно место. Там, где твоя мама их спрятала.

— Почему мы должны тебе верить?

— Не должны. Но без меня вы их не найдёте.

Она встала. Бросила на стол смятую купюру.

— Завтра. В восемь утра. У старого моста. Приходите, если хотите правду.

И ушла.

Амелия смотрела ей вслед. Внутри всё дрожало.

— Ты ей веришь? — спросила она.

— Нет, — ответил Джуд. — Но поедем.

— Почему?

— Потому что это единственный шанс.

Он взял её за руку.

— И потому что я не оставлю это. Ради тебя. Ради твоей мамы.

Она посмотрела на него. В его глазах была решимость. И усталость. И что-то ещё — то, что она видела только у него. Любовь, которая не боялась ничего.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра. В восемь.

Они вышли из кафе. Туман рассеялся. На город опускался серый вечер.

До завтра оставалась целая ночь. И она была, возможно, последней спокойной.Глава 33. Возвращение в город

Лес кончился внезапно — просто деревья расступились, и впереди показалась дорога. Серая лента асфальта, мокрая после дождя, уходила в обе стороны, теряясь в тумане. Амелия остановилась, перевела дыхание. Ноги гудели, куртка промокла насквозь, но идти было легче, чем сидеть и ждать.

— Куда теперь? — спросила она.

Джуд огляделся. Лицо его было усталым, но взгляд — цепким.

— Нам нужна машина. Но та, на которой мы уехали, осталась в лесу. Возвращаться к ней нельзя.

— Почему?

— Потому что её наверняка уже нашли. И могли оставить засаду.

Амелия поёжилась. От холода и от его слов.

— Тогда что? Пешком до города?

— Тут недалеко. Километра три. Может, меньше.

— Три километра по шоссе. Нас заметят.

— Поэтому пойдём через поле. Там есть старая дорога. Почти заброшенная.

Она кивнула. Они двинулись вдоль кромки леса, прячась за кустами. Туман был им на руку — скрывал, прятал, делал невидимыми.

Амелия шла и думала о Лике. О том, что та сказала по телефону. «Марат вам лжёт. Он не друг. Он враг». Но ведь и сама Лика — не подарок. Она была с её матерью в ту ночь. Она знала, что с ней случилось. И она молчала.

— Ты веришь ей? — спросила Амелия.

Джуд не сразу ответил.

— Не знаю. Но она — единственная, кто может рассказать правду.

— А если она сама — часть этой правды? Если она виновата?

— Тогда она ответит. Но сначала — пусть скажет.

Они пересекли поле. Под ногами чавкала раскисшая земля. Где-то далеко, за туманом, шумела трасса.

Старая дорога действительно оказалась почти пустой. Редкие машины проносились мимо, обдавая брызгами. Они шли по обочине, не поднимая голов.

Город начинался с окраин — серые пятиэтажки, гаражи, ржавые заборы. Пахло дымом и мокрым асфальтом. Людей было мало.

— Куда именно едем? — спросила она.

— К Лике. Она назначила встречу в старом кафе на Речной. Помнишь, где это?

— Да. Мы там были однажды.

— Вот туда и пойдём.

— А если она не одна? Если с ней люди Марата?

— Тогда мы это увидим. И уйдём.

— А если не успеем?

Он взял её за руку. Ладонь у него была тёплая, несмотря на холод.

— Успеем. Я тебя не отдам.

Она сжала его пальцы. Ей хотелось верить. И она верила.

Кафе на Речной было маленьким, с облупленной вывеской и тусклыми окнами. Они остановились на углу, спрятались за старым киоском. Вгляделись.

Внутри горел свет. За столиком у окна сидела Лика. Одна.

— Вроде чисто, — сказал Джуд.

— Это может быть ловушка.

— Может. Но я не вижу никого из её окружения.

Он обвёл взглядом улицу: пусто, только пара машин, мусорный бак, голубь на проводе.

— Идём. Держись за мной.

Они вошли. Колокольчик над дверью звякнул. Лика подняла голову.

— Вы пришли, — сказала она. Не удивлённо. Скорее, устало.

— Ты сама нас позвала, — ответил Джуд.

— Да. И я рада, что вы живы.

Они сели напротив. Амелия смотрела на неё. Лика выглядела плохо — бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами. Волосы небрежно собраны. Пальцы дрожали.

— Говори, — сказала Амелия. — Всё. С самого начала.

Лика взяла чашку с остывшим кофе. Сделала глоток. Поморщилась.

— Твоя мама была жива до той ночи. Я не убивала её. Но я знала, что за ней придут.

— Кто?

— Люди, на которых работал твой отец. Они искали документы. Те самые, из-за которых всё началось. Твоя мама знала, где они. Но не говорила. Никому.

— Даже тебе?

— Даже мне. Она не доверяла мне до конца. И правильно делала.

— Почему?

— Потому что я была с ними. Не по своей воле, но была. Меня заставили.

— Кто?

— Марат. И те, кто стоит за ним.

Джуд подался вперёд.

— Значит, Марат не просто знал. Он был главным?

— Он был посредником. Глазами и ушами. А главные — выше. Они до сих пор там. И они не остановятся.

Амелия сжала кулаки.

— Что они сделали с моей мамой?

Лика опустила глаза.

— Её увезли из того здания. Ночью. Я видела. Она шла сама. Её не тащили. Но она знала, что не вернётся.

— И ты не помогла?

— Я не могла. Меня держали. И я знала, что, если вмешаюсь, убьют нас обеих. И тебя потом найдут.

— А сейчас ты почему говоришь?

Лика подняла глаза.

— Потому что я устала бояться. И потому что они решили убрать меня тоже. Я им больше не нужна.

— А нам зачем ты?

— Я знаю, где документы.

Амелия замерла. Джуд напрягся.

— И где они? — спросил он.

Лика покачала головой.

— Не здесь. Нужно ехать. В одно место. Там, где твоя мама их спрятала.

— Почему мы должны тебе верить?

— Не должны. Но без меня вы их не найдёте.

Она встала. Бросила на стол смятую купюру.

— Завтра. В восемь утра. У старого моста. Приходите, если хотите правду.

И ушла.

Амелия смотрела ей вслед. Внутри всё дрожало.

— Ты ей веришь? — спросила она.

— Нет, — ответил Джуд. — Но поедем.

— Почему?

— Потому что это единственный шанс.

Он взял её за руку.

— И потому что я не оставлю это. Ради тебя. Ради твоей мамы.

Она посмотрела на него. В его глазах была решимость. И усталость. И что-то ещё — то, что она видела только у него. Любовь, которая не боялась ничего.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра. В восемь.

Они вышли из кафе. Туман рассеялся. На город опускался серый вечер.

До завтра оставалась целая ночь. И она была, возможно, последней спокойной.