По разные стороны сердца

Лес встретил их тишиной и сыростью. Дождь шумел по листьям, по траве, по голым веткам. Капли срывались с деревьев и падали за шиворот. Земля под ногами чавкала, размокшая, холодная. Амелия шла следом за Джудом, стараясь не отставать.

Он двигался уверенно, хотя и прихрамывал. Иногда останавливался, прислушивался, оглядывался. Лицо его было сосредоточенным, жёстким. Таким она видела его редко — не того Джуда, который шутил на кухне или обнимал её на диване, а другого. Того, кто умел выживать.

— Далеко ещё? — спросила она, стараясь не стучать зубами.

— Минут пятнадцать. Может, меньше.

— Ты бывал здесь раньше?

— Да. Давно. Ещё с отцом.

Она не стала уточнять. Он редко говорил об отце.

Они шли вглубь леса. Тропинка то появлялась, то пропадала под слоем прелых листьев. Где-то каркала ворона. Где-то трещали ветки — то ли зверь, то ли ветер.

Амелия думала о том, как странно всё повернулось. Ещё утром они были в мотеле, и она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. А теперь — снова бегут, снова прячутся, снова не знают, что будет завтра. Но разница была в одном: теперь они бежали вместе. И от этого было чуть легче. Совсем чуть-чуть, но легче.

Охотничий домик показался неожиданно. Маленький, бревенчатый, с покосившимся крыльцом и заколоченным окном. Вокруг — старые сосны, высокая трава, ржавый бак для воды. Место выглядело заброшенным, но крепким.

Джуд поднялся на крыльцо, нащупал над дверью ключ. Открыл.

Внутри пахло деревом, пылью и старым дымом. Темно. Джуд прошёл внутрь, щёлкнул выключателем. Свет не загорелся.

— Электричества нет, — сказал он. — Но есть свечи. Где-то в ящике.

Он пошарил на полке, достал огарок, зажёг зажигалкой. Тёплый свет заплясал по стенам.

Амелия огляделась. Маленькая комната. Печь в углу, стол, два стула, узкая кровать у стены. Над кроватью — старый плед. На столе — пустая бутылка из-под воды и коробок спичек. На стене — выцветшая фотография: лес, озеро, двое мужчин с удочками.

— Это твой отец? — спросила она.

Джуд обернулся. Посмотрел на снимок.

— Да. И я. Мне там лет восемь.

— Ты здесь часто бывал?

— Пару раз. Потом перестали ездить.

Он не стал объяснять, почему. Амелия не спросила.

Он подошёл к печи, открыл дверцу. Внутри — сухие дрова. Начал разводить огонь. Амелия смотрела, как он возится — медленно, с трудом, но упорно. Каждое движение давалось ему с болью. Она видела, как он морщится, когда поднимает руки, как закусывает губу.

— Дай помогу, — сказала она.

— Я сам.

— Джуд.

Он поднял глаза. В них была усталость, но и что-то упрямое.

— Я должен, — сказал он. — Хотя бы это.

Она не стала спорить. Села на край кровати, закуталась в плед. Пахло пылью и чем-то сладковатым — как в старых домах, где давно никто не жил.

Огонь занялся. Сначала робко, потом веселее. По стенам заплясали тёплые блики. Стало чуть легче.

Джуд сел рядом. Они молчали. Слушали, как трещат дрова, как стучит дождь по крыше, как шумит лес за окном.

— Мне страшно, — сказала Амелия вдруг.

Он повернулся.

— Мне тоже.

— Правда?

— Правда. Я не железный. Просто стараюсь не показывать.

Она положила голову ему на плечо.

— А мне можно показывать?

— Тебе — да. Ты не обязана быть сильной каждую минуту.

— Но ты же рядом. Хочется быть сильной.

Он усмехнулся.

— Ты и так сильная. Сильнее, чем думаешь.

Она закрыла глаза. Внутри всё дрожало, но уже не от холода. От усталости. От пережитого. От того, что они снова вместе, но всё ещё в бегах.

— Что будем делать дальше? — спросила она.

— Переночуем здесь. А утром — в город.

— К Лике?

— Да. Она вышла на связь. Значит, хочет поговорить.

— Или заманить.

— И это тоже возможно. Но у нас нет другого пути.

Она подняла голову.

— А если это снова ловушка?

— Тогда мы будем готовы.

Она посмотрела в его глаза. Тёмные, усталые, но твёрдые. В них не было ни страха, ни сомнения. Только решимость.

— Я не хочу снова тебя терять, — прошептала она.

— Не потеряешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сам не хочу терять тебя.

Он наклонился и поцеловал её. Осторожно, потому что губа болела. Но она ответила — так же бережно, как будто он был чем-то хрупким. Хотя он был самым сильным человеком, которого она знала.

— Ложись, — сказал он. — Тебе нужно поспать.

— А ты?

— Я посижу. Посторожу.

— Ты ранен. Тебе тоже нужно.

— Я не усну. Всё равно не смогу.

Она не стала спорить. Легла, укрылась пледом. Он сел на стул у печи, глядя на огонь. В отсветах пламени его лицо казалось высеченным из камня — резким, тёмным, чужим.

— Джуд, — тихо позвала она.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросил меня. За то, что вернулся. За то, что ты есть.

Он обернулся. В его глазах что-то дрогнуло.

— Это ты за мной приехала. Если бы не ты, я бы до сих пор сидел на том складе.

— Я просто не могла иначе.

— Я знаю.

Он помолчал. Потом добавил:

— Я люблю тебя, Амелия.

Она замерла. Эти слова прозвучали так просто, так буднично, что она не сразу поверила.

— Что?

— Я люблю тебя. Давно. Просто не говорил. Боялся, что ты не готова.

— А сейчас?

— Сейчас мне всё равно, готовы мы или нет. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Она села на кровати. Смотрела на него. В груди разливалось что-то тёплое, огромное, похожее на свет.

— Я тоже, — сказала она. — Я тоже тебя люблю.

Он улыбнулся. Впервые за эту ночь — по-настоящему.

— Тогда всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мы вместе. А вместе мы справимся.

Она легла обратно. Закрыла глаза. Впервые за долгое время улыбнулась — не криво, не через силу. А просто так. Потому что он был рядом. Потому что он сказал то, что она давно хотела услышать. Потому что впервые за всё время ей действительно было спокойно.

Дождь стучал по крыше. Огонь потрескивал. Джуд сидел у печи и смотрел, как она засыпает. И в его взгляде было столько нежности, что, если бы она видела, — заплакала бы снова.

Но она уже спала. И ей снился дом. Не дача, не квартира. Просто место, где они вдвоём. Где безопасно. Где нет ни погонь, ни лжи. Где есть только он. И она. И всё остальное — не важно.

Ночь прошла тихо. Никто не пришёл. Никто не потревожил. Только лес шумел за окном, да дождь то стихал, то снова начинал сыпать по крыше.

Амелия проснулась первой. Несколько секунд лежала, глядя в потолок. Потом повернула голову. Джуд спал, сидя на стуле, уронив голову на грудь. Свеча догорела. В печи ещё тлели угли.

Она встала, подошла к нему. Осторожно тронула за плечо.

— Джуд.

Он открыл глаза. Сначала не понял, где находится. Потом увидел её. Выдохнул.

— Ты как? — спросила она.

— Лучше. Намного.

— Врёшь.

— Немного.

Она помогла ему подняться. Он размял ноги, потянулся. Поморщился.

— Надо идти, — сказал он.

— Может, ещё немного посидим?

— Нельзя. Чем дольше мы здесь, тем выше риск.

Она не стала спорить. Они собрались, вышли на крыльцо.

Лес встретил их туманом. Густым, молочным, он стелился по земле, цеплялся за стволы. Дождь кончился, но воздух был влажным, холодным.

— Идём, — сказал Джуд.

И они пошли обратно, через лес, к дороге. К городу. К Лике.

Амелия думала о том, что будет дальше. О том, что разговор с Ликой может оказаться последним. О том, что правда, которую она узнает, может изменить всё.

Но она не боялась. Больше нет. Потому что рядом шёл Джуд. И она знала: что бы ни случилось, они справятся.

Вместе.