По разные стороны сердца

Утро пришло серое, тяжёлое, как похмелье после дурного сна. Дождь не кончился — он просто стал тише, превратился в морось, которая висела в воздухе, оседала на лице, на одежде, на голых ветвях яблонь.

Амелия проснулась от звука мотора. Резко села на диване, сбросив плед. Сердце заколотилось. Она схватила телефон — экран был тёплым, связь ещё держалась, но Джуд уже отключился. Или телефон разрядился.

Машина остановилась у крыльца. Хлопнула дверца. Шаги по мокрой траве. Амелия подошла к окну, отдёрнула занавеску.

Джуд.

Он стоял у капота, подняв воротник куртки, и смотрел на дом. Лицо у него было серым, невыспавшимся. В руке — белый конверт.

Она выдохнула. Открыла дверь, не дожидаясь стука.

— Ты быстро, — сказала она вместо приветствия.

— Не спал. Решил не ждать утра.

Они стояли на крыльце. Дождь сыпал им на плечи, на волосы. Амелия переступала с ноги на ногу — то ли от холода, то ли от нетерпения.

— Это то самое письмо? — спросила она, кивнув на конверт.

— Да.

— Заходи.

Он поднялся на крыльцо. С него капало. Куртка потемнела от влаги. Амелия посторонилась, пропуская его внутрь. В доме пахло холодом и вчерашним чаем.

Джуд положил конверт на стол. Просто положил. И отошёл, будто тот мог обжечь.

Амелия смотрела на него. Обычный белый конверт. Без марки. Без подписи. Только её имя — теми же крупными буквами, что и в прошлый раз.

— Ты не вскрывал? — спросила она.

— Нет. Он писал тебе. Не мне.

Она кивнула. Подошла к столу. Взяла конверт. Пальцы дрожали.

— Амелия, — тихо позвал Джуд. — Если не хочешь, давай я. Прочитаю вслух.

— Нет. Я сама.

Она разорвала конверт. Внутри — один лист. Сложенный вдвое. Бумага плотная, чуть желтоватая, будто старая.

Она развернула его. Почерк тот же. Неровный, но твёрдый. Как у человека, который пишет не спеша, обдумывая каждое слово.

«Амелия. Если ты читаешь это, значит, ты решила не бежать. Значит, тебе нужна правда. Правда — она страшная. Ты думаешь, что я твой враг. Но я не враг. Я тот, кто знал твоего отца лучше всех. И я знаю, почему исчезла твоя мать. Ты готова? Тогда приезжай.В отель. Номер 101. Ровно в полночь. И не бери с собой Джуда. Ему там не место. Иначе ничего не узнаешь».

Амелия прочитала письмо дважды. Потом ещё раз. Буквы расплывались перед глазами.

— Он зовёт меня в отель, — сказала она наконец. — В тот самый номер.

Джуд шагнул ближе:

— Дай мне.

Она протянула лист. Он пробежал глазами по строчкам. Челюсть его напряглась, желваки заходили под кожей.

— Ты не поедешь.

— Джуд...

— Я серьёзно. Это ловушка. Он хочет выманить тебя. Одну. Без меня. В тот самый номер, где исчезла твоя мать. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. — Она говорила тихо, но твёрдо. — И я поеду.

— Амелия!

— Что?! — Она развернулась к нему, глаза вспыхнули. — Что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать? Прятаться? Убегать? Я устала, Джуд! Устала от конвертов, от намёков, от того, что кто-то играет со мной, как с куклой. Я хочу закончить это. Сегодня. Сейчас.

— Ты не понимаешь, на что идёшь.

— Так объясни!

Он замолчал. Смотрел на неё. В его глазах боролись страх и что-то ещё — усталое, беспомощное.

— Я не могу, — сказал он наконец. — Не могу объяснить. Потому что сам не знаю, что там. Но я знаю одно: тот человек опасен. Он знает всё. Он играет нами. И если ты поедешь одна, я не смогу тебя защитить.

— А может, мне и не нужна твоя защита. — Она шагнула к нему. — Может, мне нужна правда. А ты её от меня прятал столько лет. Все вы прятали. Мама, отец, ты. Я жила в тумане, и мне это надоело.

Он стоял молча. Не возражал. Просто смотрел на неё — и в его взгляде было столько всего, что у неё на секунду перехватило дыхание.

— Тогда я поеду с тобой, — сказал он.

— Он написал: не брать тебя.

— Я не спрашиваю разрешения. — Он усмехнулся — горько, устало. — Помнишь, ты сама говорила мне то же самое? Я поеду. Но не буду заходить внутрь. Останусь снаружи. Ты поговоришь с ним. А я подстрахую. Если что — войду.

Она помолчала, обдумывая. Потом кивнула:

— Хорошо. Но только попробуй сунуться раньше времени — и я не прощу тебе. Понял?

— Понял.

Он взял со стола письмо, перечитал ещё раз. Потом достал зажигалку, поднёс к бумаге. Огонь вспыхнул, лизнул края. Лист скрутился, почернел, рассыпался пеплом в его пальцах.

— Зачем ты это сделал? — спросила она.

— Чтобы никто больше не прочитал. И чтобы ты не передумала.

Он вытер руки о джинсы. Подошёл к окну, выглянул. Дождь всё сыпал. Серое небо висело низко. До полудня было ещё далеко, но день уже казался старым, выцветшим.

— Выехать надо засветло, — сказал он. — Чтобы успеть, пока дорога не размокла.

Амелия кивнула. Села на диван. Взяла кружку с недопитым чаем. Холодный. Она всё равно сделала глоток.

— Джуд, — позвала она.

Он обернулся.

— Что бы ни случилось там, в отеле... Я хочу, чтобы ты знал: я не считаю тебя врагом.

Он долго смотрел на неё. Потом подошёл, сел рядом. Близко. Так близко, что она чувствовала тепло его плеча.

— И я не враг тебе, — сказал он тихо. — Что бы ты ни услышала завтра. Что бы ни узнала. Помни: я всегда был на твоей стороне.

Она ничего не ответила. Просто положила голову ему на плечо. Он замер — на секунду, будто не верил. Потом осторожно, очень осторожно накрыл её ладонь своей.

Так они и сидели — двое усталых людей в старом доме, под шум дождя, на пороге самой тёмной ночи в их жизни.

А впереди их ждал номер 101. И правда, которая могла уничтожить всё.