Анатомия контроля. /ЗАВЕРШЕННО/

Пятница. Время 18:30. Аналитический отдел опустел со скоростью пушечного выстрела. Сотрудники спешили скрыться от ледяного ливня, который превращал Сеул в хмурое, неоновое болото. Камила осталась одна. Она намеренно проигнорировала требование Чонгука явиться на сорок седьмой этаж. Вместо этого она заперлась в своем кабинете, лихорадочно дописывая финальный аудит по логистическим цепочкам, чтобы в понедельник предоставить его лично Юнги и доказать свою абсолютную профессиональную независимость.

Вдруг тяжелая дубовая дверь ее кабинета распахнулась без стука.

Камила вздрогнула, ожидая увидеть наглую ухмылку Чонгука или вкрадчивую улыбку Чимина. Но в дверном проеме стоял Мин Юнги.

На нем не было длинного пальто — только строгий черный костюм-тройка, идеально сидящий на его бледной, худощавой фигуре. Рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей, обнажая тонкие, но сильные запястья. Его раскосые темные глаза в упор уставились на Камилу, и в этом взгляде полыхало такое дикое, леденящее душу пламя, что у девушки мгновенно перехватило дыхание.

— Собирайте вещи, госпожа Камила, — тихо, со свистом произнес Юнги. Его голос прозвучал как удар стального клинка в тишине комнаты. — Ваша сверхурочная работа на сегодня окончена.

— Председатель Мин? — Камила поднялась с кресла, прижимая к груди папку с документами как щит. — Я должна закончить этот отчет для вас. Мне осталось заполнить всего несколько таблиц...

— Я сказал: собирайте вещи, — Юнги сделал один широкий, стремительный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. От него исходила такая мощная, подавляющая волна доминантности, что воздух в кабинете казался наэлектризованным. — Вы едете со мной на пятидесятый этаж. В моем личном кабинете накопилось слишком много вопросов по вашей… «эффективности», которые нам нужно закрыть прямо сейчас. Наедине. Когда в здании больше никого нет.

Камила сглотнула, чувствуя, как у нее мелко подкашиваются колени. Она видела, что Юнги находится в состоянии той редкой, контролируемой ярости, когда он уничтожает любого, кто посмеет встать на его пути. Сопротивление было бесполезным. Она послушно выключила компьютер, подхватила свою сумку и последовала за Хозяином империи к его приватному VIP-лифту.

Кабинет на пятидесятом этаже встретил их полумраком. Юнги не стал включать верхнее люминесцентное освещение — комнату заливал лишь мягкий, холодный свет от панорамных окон, за которыми бесшумно падал ледяной снег, сменяющий дождь. Юнги прошел к своему обсидиановому столу, сбросил пиджак на спинку кресла и медленно развернулся к Камиле.

Она осталась стоять у дверей, чувствуя себя загнанным в угол зверьком. Юнги медленно подходил к ней, снимая на ходу черные кожаные перчатки и бросая их на пол. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а вены на шее слегка вздулись от напряжения.

— Значит, ты решила поиграть в субординацию, Камила? — его голос превратился в хриплый, утробный шепот, от которого вдоль ее позвоночника побежали огненные мурашки. Он остановился в полушаге от нее, заставляя ее вжаться спиной в тяжелую деревянную дверь. — Думала, я не узнаю? Думала, твои лондонские манеры помогут тебе скрыть то, как ты прыгала по кабинетам моих подчиненных? Чимин, Тэхён, Чонгук… Ты переспала со всеми тремя, Камила. Моя лучшая троица директоров превратилась в мартовских котов из-за одной высокообразованной шлюхи.

— Не смейте! — Камила вскинула голову, ее глаза гневно сузились, а к горлу подступили слезы жгучего унижения. — Вы не имеете права оскорблять меня! Моя личная жизнь не касается вашей компании! Я написала им сегодня… всё кончено!

— В моей компании нет твоей личной жизни! Здесь есть только моя воля! — Юнги внезапно сорвался на яростный, оглушительный рык.

Он сделал молниеносный выпад, хватая ее за запястья и с силой впечатывая обратно в дубовую дверь. Камила глухо ахнула от удара. Юнги навис над ней всем своим жестким, крепким телом, полностью блокируя ее бедра своим корпусом. Его лицо было в паре сантиметров от ее лица, дыхание — горячим и рваным. Камила попыталась вырваться, дернулась всем телом, пытаясь ударить его коленями, но Юнги зафиксировал ее ноги своими, намертво лишая ее возможности двигаться.

— Пусти меня! Пусти, Мин Юнги! — кричала она, извиваясь под ним.

— Заткнись! — Юнги перехватил обе ее руки одной ладонью, прижимая их над ее головой к дереву, а второй рукой жестко обхватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты думала, что самая умная? Думала, поиграешь с мальчиками, соберешь бонусы и уйдешь? Нет, куколка. Теперь ты ответишь передо мной.

Юнги резко, без малейшего намека на нежность, впился в ее губы жестоким, наказующим поцелуем. Это не было похоже на вкрадчивость Чимина или эстетику Тэхёна. Это была чистая, первобытная, яростная доминантность мужчины, который забирал контроль над своей территорией. Он кусал ее губы до крови, его язык ворвался в ее рот, сминая и подчиняя себе каждое ее движение.

Камила захлебнулась криком, продолжая извиваться. Но внутри нее, сквозь страх и гнев, внезапно бахнул такой мощный, сокрушительный разряд чистой страсти, какого она не чувствовала никогда прежде. Холодный, недоступный Мин Юнги сейчас буквально горел от вожделения к ней, его тело было раскаленным, а маска ледяного директора разлетелась в прах. Этот контраст снес ей остатки разума. Из ее груди вырвался надрывный, сдавшийся стон. Она перестала сопротивляться, ее пальцы, освобожденные из его захвата, судорожно впились в лацканы его жилетки, отвечая на его безумный поцелуй с такой же дикой, голодной яростью.

Юнги глухо, утробно зарычал, чувствуя ее полную капитуляцию. Он разорвал поцелуй, спускаясь к ее шее. Его зубы безжалостно впились в ее нежную кожу, оставляя глубокий, багровый след прямо поверх старых отметин, словно он заново перекрывал чужие маркеры своим собственным, законным клеймом. Камила громко закричала, выгибаясь в его руках дугой.

Его сильная ладонь рванула вниз, безжалостно разрывая блузку. Пуговицы со звоном посыпались на паркет, раскатываясь по углам кабинета. Строгая юбка-карандаш была содрана до самых щиколоток вместе с кружевным бельем — Юнги даже не заботился о сохранности дорогих вещей. Он подхватил Камилу под бедра, приподнимая ее над полом. Ей пришлось намертво обвить его мощную талию ногами, удерживаясь на весу.

Юнги за секунду расстегнул свои брюки, освобождая свой член — крупный, пульсирующий, раскаленный до предела. Он зафиксировал ее ягодицы своими сильными руками и одним яростным, глубоким, сокрушительным толчком вошел в нее на всю длину.

Камила закричала навзрыд, запрокидывая голову и ударяясь затылком о дубовую дверь. Ощущение его колоссальной, жесткой силы внутри нее выбило весь воздух из легких. Юнги не ждал, он начал двигаться в бешеном, рваном, сокрушительном ритме. Каждый его толчок впечатывал ее в дверь, которая ритмично поскрипывала на весь пустой этаж.

Он брал ее с яростью абсолютного собственника, уничтожая любые воспоминания о Чимине, Тэхёне или Чонгуке. Его сильные руки держали ее на весу, мышцы на его спине и плечах натянулись до состояния гранита, рубашка взмокла от пота. Камила полностью потеряла связь с реальностью. Она только судорожно ловила ртом воздух, стонала, срывая голос, и крепко сжимала его плечи, чувствуя, как внутри нее разрастается цунами совершенно иного, пугающего экстаза.

— Ты… только… моя… — хрипел Юнги ей в губы, ускоряя темп до предела, вколачиваясь в нее так глубоко, что Камиле казалось, будто он прошивает ее насквозь.

Оргазм накрыл ее мгновенно — дикий, парализующий спазм заставил ее внутренние мышцы мертвой хваткой сжаться вокруг него. Она закричала, теряя сознание от удовольствия. Юнги, почувствовав ее финал, издал низкий, гортанный рык, сделал последний, самый мощный толчок и излился внутрь нее огромной, обжигающей волной, заполняя ее до самого края.

Они стояли в тишине кабинета, тяжело и рвано дыша. Юнги медленно опустил ее ноги на пол, но не отпустил, продолжая прижимать к себе. На его лице медленно гасло пламя ярости, уступая место тяжелому, мрачному осознанию. Он посмотрел на растрепанную, плачущую Камилу со следами его пальцев и зубов на теле.

Юнги медленно отстранился, привел в порядок свою одежду. Затем он снял свое дорогое черное кашемировое пальто и аккуратно набросил его на ее обнаженные, дрожащие плечи.

— С этого дня твой контракт с аналитическим отделом закрыт, Камила, — тихо, но непреклонно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Ты переходишь работать в мой личный кабинет. На три фронта ты больше играть не будешь. Ты будешь играть только со мной.

Он развернулся и тяжелым шагом вышел из кабинета, оставив ее одну. Камила закрыла лицо руками, понимая, что эта ночь навсегда изменила её жизнь.