Немая невеста

Тайная встреча состоялась в маленьком кафе на окраине Инсадона, куда Хёна добралась через чёрный ход, сбежав от прислуги под предлогом прогулки по саду. Она надела тёмное пальто с капюшоном, чтобы скрыть лицо, и шла, опустив голову, пряча синяки от случайных взглядов. Внутри неё колотился страх - если Хёнджин узнает, что она вышла из дома без разрешения, он убьёт её. Но надежда на спасение была сильнее страха.

Чонин уже ждал её за дальним столиком, у окна, завешанного плотными шторами. Он заказал зелёный чай и нетерпеливо постукивал пальцами по столу, поглядывая на вход. Когда Хёна скользнула на стул напротив, он замер, увидев её лицо.

Синяки расползлись по скулам, под глазами залегли тени, а на губе ещё не зажила ранка. Чонин сжал чашку так, что побелели костяшки, и в его глазах вспыхнула ярость, которую он с трудом подавил.

- Господи, Хёна... - прошептал он, хотя знал, что она не слышит. Он поднял руки и заговорил жестами, резко, отрывисто: «Что он сделал с тобой? Кто? Это он? Хёнджин?»

Хёна опустила глаза, сжала пальцы в кулаки и медленно ответила:

«Да. Он бьёт меня каждый день. Иногда прислуга. Я не могу больше, Чонин. Я хочу умереть».

Чонин не выдержал. Он резко встал, чуть не опрокинув стол, и заходил по кафе, сжимая кулаки. Нецензурная брань рвалась наружу, но он держал себя в руках, потому что знал - она читает по губам.

- Сука, - прошипел он сквозь зубы. - Мразь. Я убью его, если он ещё раз прикоснётся к тебе.

Он сел обратно, взял её за руки и заговорил жестами, с мольбой, почти с отчаянием:

«Беги со мной. Прямо сейчас. У меня есть деньги, билеты, документы. Мы сядем на поезд до Пусана, оттуда паромом в Шанхай. Я всё организовал. Ты будешь свободна, Хёна. Ты будешь рисовать, жить своей жизнью. Никто не найдёт нас».

Хёна смотрела на него, и в её глазах мелькнула искра надежды, но она быстро погасла. Она покачала головой, убирая руки.

«Куда? Куда мы поедем? Он найдёт меня. Он везде ищет. Его люди повсюду».

Чонин наклонился вперёд, его лицо было так близко, что она видела каждую морщинку у глаз.

- В Китай, - сказал он громко, чётко, чтобы она прочитала по губам. - Мы уедем в Китай. Я знаю там людей. У меня есть связи. Ты будешь в безопасности. Никто не найдёт нас в Шанхае.

Хёна молчала. Внутри неё боролись страх и надежда. Она смотрела на Чонина, на его тёплые глаза, на его руки, которые дрожали от волнения, и чувствовала, что это её единственный шанс. Единственный билет в жизнь, где нет побоев, нет унижений, нет Хёнджина.

Она медленно подняла руки и ответила:

«Я согласна. Я поеду с тобой. Но когда?»

Чонин выдохнул с облегчением, и его лицо озарилось улыбкой.

- Завтра, - сказал он. - Завтра утром. Я заберу тебя у чёрного входа. В шесть утра. Ты должна быть готова.

Хёна кивнула. В её груди забилось сердце - от страха, от надежды, от неверия, что это происходит на самом деле. Она подняла руку к лицу, коснулась синяка на скуле и прошептала одними губами:

- Я больше не буду молчать.

Она встала, поправила пальто и, бросив прощальный взгляд на Чонина, выскользнула из кафе, растворяясь в серой толпе вечернего Сеула. Чонин остался сидеть, глядя ей вслед, и сжимал в кармане билеты, которые уже лежали там - два билета в один конец, в город, где её никто не найдёт.

А за окном начинался дождь, смывая с улиц грязь и оставляя только надежду.