Немая невеста

Зал в особняке Хванов был украшен белыми орхидеями и серебряными лентами - всё было сделано на скорую руку, но выглядело дорого и холодно. Хёнджин стоял у алтаря, засунув руки в карманы идеально сидящего чёрного костюма, и смотрел в одну точку на противоположной стене. Его лицо было непроницаемым, как маска, но внутри всё кипело. Он только что узнал, что Феликс улетел в США. Улетел, не сказав ни слова, не попрощавшись, не оставив надежды.

Предательство. Холодное, расчётливое предательство, которое пронзило его насквозь, оставив в груди только ледяную пустоту и жгучую ненависть. Хёнджин сжал челюсть так, что заныли зубы. Он ненавидел Феликса. Ненавидел за то, что тот сбежал. Ненавидел за то, что бросил его, разбил их тайный мир на осколки и улетел за океан, даже не обернувшись.

«Он заплатит за это», - подумал Хёнджин, и его взгляд упал на Хёну, которая медленно шла к нему по белому ковру. - «Но сначала заплатит она. Её сестра. Она будет страдать за него».

Хёна была в простом белом платье, с букетом орхидей в дрожащих руках. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но она шла с гордо поднятой головой, не опуская взгляда. Она знала, что это не свадьба. Это сделка. И она согласилась на неё, потому что у неё не было выбора.

Церемония длилась не больше десяти минут. Без священников, без клятв, без колец - только подписи в трёх экземплярах и холодные рукопожатия родителей. Хёнджин даже не взглянул на неё, когда ставил подпись. Он смотрел на бумагу, как на приговор, и внутри него разрасталась чёрная пустота.

Когда всё закончилось, заиграла медленная музыка. Хёнджин подошёл к Хёне, взял её за руку - холодную и тонкую, как веточка - и повёл в центр пустого зала. Он обнял её за талию, но держался так, будто боялся прикоснуться, будто она была заражённой. Хёна положила ладонь на его плечо и смотрела куда-то в сторону, не встречаясь с ним взглядом.

Они двигались медленно, неуклюже, как две марионетки, которыми управляют невидимые нити. Хёнджин чувствовал запах её духов - лёгкий, цветочный - и ненавидел себя за то, что замечает даже это.

Он наклонился к её уху и прошептал, почти беззвучно, но достаточно чётко, чтобы она прочитала по губам:

- Не вздумай влюбиться в меня. Ты мне не нужна. Я не буду твоим мужем. Ты поняла?

Хёна замерла на мгновение, затем медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В её карих глазах не было ни боли, ни обиды - только холодное понимание. Она кивнула один раз, коротко, и отвернулась, продолжая танец.

Она поняла. Она поняла всё: что он ненавидит её, что он использует её как орудие мести, что между ними никогда не будет ничего, кроме пустоты. И это было лучше, чем ложь. Она знала правду, и эта правда была единственным, что у неё осталось.

Музыка закончилась. Хёнджин отпустил её, развернулся и ушёл, не оглядываясь. Хёна осталась стоять в центре пустого зала, среди белых орхидей и холодного света люстры, и чувствовала, как внутри неё зажигается маленький огонёк.

«Я не сломаюсь», - подумала она. - «Я выживу. Назло ему. Назло всем».