Немая невеста

Ночной Сеул горел неоном, когда Хёнджин свернул в переулок, где располагалась студия Бан Чана. Здание было старым, с облупившейся краской на фасаде, но внутри, за звукоизолированными стенами, рождалась музыка, которая грела душу. Хёнджин поднялся на четвёртый этаж, толкнул тяжёлую дверь и шагнул в полумрак, где пахло деревом, кофе и табаком.

Чан сидел за пультом, в наушниках, и что-то настраивал на экране. При виде друга он снял наушники, и его лицо озарилось улыбкой, которая тут же погасла, когда он увидел выражение глаз Хёнджина.

- Ты выглядишь как человек, который потерял всё, - сказал Чан, откидываясь на спинку кресла. - Садись. Рассказывай.

Хёнджин упал на потёртый диван, провёл рукой по лицу и закурил прямо в студии, хотя Чан обычно не разрешал. Но сегодня Чан промолчал. Он молча ждал, пока Хёнджин выдохнет серый дым в потолок и заговорит, медленно, хрипло, сбиваясь.

- Я должен жениться на сестре Феликса, - сказал он, глядя в одну точку. - Я не знал. Думал, это просто очередная кукла. А оказалось - его сестра. Я люблю его, Чан. Безумно. А он бросил меня. Сказал, что наши отношения закончены. И велел жениться на ней.

Чан слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, хотя внутри, как опытный продюсер, он уже слышал весь диссонанс этой мелодии. Он поднялся, налил себе холодного американо и пододвинул вторую чашку к Хёнджину.

- И что ты хочешь услышать от меня? - спросил он тихо. - Что я скажу тебе бежать? Или что я скажу тебе остаться?

- Скажи мне, что делать, - выдавил Хёнджин. - Я не могу думать. Внутри всё горит.

Чан сделал глоток, поставил чашку и посмотрел на друга в упор.

- Женись, - произнёс он твёрдо, без тени сомнения. - Ты сам сказал: контракт подписан, отец не отступит. Если ты откажешься, ты потеряешь позицию, деньги, защиту. И тогда ты не сможешь помочь ни Феликсу, ни его сестре. А если ты женишься - у тебя будет время. Время, чтобы найти выход, чтобы изменить условия, чтобы защитить их обоих.

Хёнджин горько усмехнулся, туша сигарету о пепельницу.

- А если Феликс никогда не простит меня?

- Феликс сказал тебе «женись на ней», - напомнил Чан. - Он сам это сказал. Он тоже запутан в этой игре. Поверь мне, он не перестал тебя любить. Он просто боится. Боится, что его родители узнают, что сестра узнает, что мир рухнет. Ты должен дать ему время. И брак с его сестрой - единственный способ сохранить вашу тайну и не дать кланам уничтожить вас обоих.

Хёнджин закрыл глаза. В студии тихо играла джазовая композиция, и звуки саксофона сплетались с запахом кофе. Он чувствовал, как слова Чана оседают в сознании, тяжелые, как камни, но правильные.

- Ты прав, - наконец сказал он, открывая глаза. - Я никогда не думал о том, что это шанс. Я думал, это приговор.

- Это и то, и другое, - усмехнулся Чан. - Вопрос в том, как ты используешь этот шанс.

---

В то же время в другом конце Сеула, в офисе в Итхэвоне, горела настольная лампа.

Со Чанбин сидел за большим дубовым столом, заваленным папками с грифом «Конфиденциально». На стене висели дипломы и лицензии, а на полке стояла коллекция редких ножей - его хобби, о котором знали немногие. Он поправил галстук, хрустнул костяшками и взял в руки фотографию, которую его помощник принёс несколько часов назад.

На снимке были двое: Хёна и Феликс. Они стояли рядом у конюшни, смеялись, и солнце освещало их лица. Чанбин смотрел на них с холодным интересом, изучая черты, линии, выражение.

- Ким Хёна, - произнёс он вслух, пробуя имя на вкус. - И её брат Феликс. Дети Ким Тэвона, который задолжал всему городу.

Он перевернул фото и прочитал заметки, сделанные от руки: «Феликс - конный наездник, начинающий фотограф. Хёна - художница, глухонемая, готовится к браку с Хван Хёнджином. Отец на грани банкротства».

Чанбин усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. Его глаза сверкнули в полумраке.

- Интересно, - прошептал он. - Дочь, которую продают за акции. Сын, который что-то скрывает. И деньги, которые исчезают, как дым. Я найду правду, Ким Тэвон. Даже если это разрушит всё.

Он положил фотографию в папку, запер её в сейф и погасил лампу, погружая кабинет во тьму. За окном город продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что на этой тихой улочке созревает бомба, способная разнести два клана...