«Цена твоей мести — моя жизнь».

POV: Дамиан

Оставив девчонку в подвале, я поднялся на первый этаж, чтобы смыть с рук её кровь, но мысли упорно возвращались назад. Для идеального ультиматума Артуру Хендерсону мне не хватало одной маленькой, но ключевой детали. Старик должен был лично увидеть, во что превратилась его неприкасаемая принцесса.

Я развернулся и снова спустился по бетонным ступеням. Тяжёлая железная дверь со скрипом отворилась. Скарлетт уже лежала без сознания. Она застыла на боку, свернувшись калачиком в грязном, испачканном кровью платье, беспомощная и сломленная. Её рыжие волосы разметались по холодному полу.

Я подошёл ближе, нависая над её бесчувственным телом. Достав из кармана брюк телефон, я навёл камеру на её ключицу и сделал один чёткий, качественный снимок. На экране свежее, сочащееся алой кровью клеймо «HARTMAN» на её фарфоровой ключице выглядело как настоящий, безоговорочный смертный приговор для её семьи. Пускай папочка полюбуется на дело моих рук.

Вот теперь всё было готово. Я запер подвал и поднялся в свой просторный, залитый мягким светом кабинет. На ладонях всё ещё оставалось пугающее ощущение её лица, а в мыслях крутился её тихий, окончательно сломленный ответ: «Да...». Избалованная стервочка Хендерсон начала учиться послушанию. Она усвоила первый урок.

В два клика я переслал файл со снимком на скрытый принтер в углу кабинета. Прогремел короткий щелчок техники, и через секунду я уже держал в руках глянцевую, ещё пахнущую краской фотографию своего триумфа.

Я подошёл к бару, плеснул себе порцию виски и повернулся к панорамному окну. За стеклом шумел ночной лес Брукхейвена. Скоро этот город содрогнется. Артур Хендерсон уже наверняка нашёл мою записку. Его ищейки роют землю, а сам он рвёт и метает от бессилия. Но самый главный сюрприз ждёт его впереди.

В дверь коротко, требовательно постучали. В кабинет уверенным шагом вошёл дядя Альберт в сопровождении Итана — одного из наших самых преданных, хладнокровных и надёжных ликвидаторов.

— Дамиан, Хендерсон поднял на уши всю городскую полицию и своих людей в порту, — произнес дядя, тяжело опускаясь в кожаное кресло. — Они ищут девчонку. Перевернули уже половину Лонг-Айленда. Что делаем дальше? Требуем его портовые доки и счета? Озвучиваем сумму выкупа?

— Нет, дядя. Деньги у нас есть, бизнес Хендерсона — это слишком мелко для полноценной расплаты, — я сделал медленный глоток виски, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло. На моём лице появилась хищная, жестокая усмешка. — Я хочу уничтожить его изнутри. Заставить его каждую секунду смотреть на то, как рушится его гордость, и понимать, что он абсолютно бессилен.

Я повернулся к Итану и протянул ему плотный, запечатанные два конверта из дорогой чёрной матовой бумаги. Внутри лежали всего две вещи: та самая глянцевая фотография кровавого клейма на изящной ключице Скарлетт и брачный контракт, составленный нашими юристами.

— Маркус, отправляйся прямо к Артуру Хендерсону. Лично в руки, — приказал я, и мой голос прозвучал как смертный приговор. — Передай ему это послание. Скажи, что у него есть ровно двенадцать часов. Либо его любимая, принцесса Скарлетт официально выходит за меня замуж и навсегда переходит в клан Хартман, либо к следующему утру он получит её бездыханное тело.

Дядя Альберт удивлённо приподнял брови, переваривая мои слова, а затем его лицо расплылось в довольной, зловещей улыбке. Он оценил всю изощрённость этого хода.

— Женитьба? — протянул дядя, качая головой. — Гениально, мальчик мой. Ты сделаешь её заложницей на всю жизнь. Артур будет точно знать, кто держит его дочь. Она официально станет твоей вещью, частью нашего клана, и он не сможет забрать её из нашего особняка, не объявив полномасштабную войну всем мафиозным синдикатам. Войну, которую он гарантированно проиграет.

— Именно, — ледяным тоном отрезал я, глядя в окно на тёмные кроны деревьев. — Я сделаю так, чтобы он каждую секунду своей жалкой жизни думал о том, что я делаю с его дочерью в своей спальне. Я буду издеваться над ней на глазах у всего высшего света, а он будет обязан улыбаться нам. Я покажу ему, что его кровь теперь принадлежит мне. Итан, выполняй. И передай Хендерсону: если он сделает хоть один неверный шаг, клеймо на теле его дочери окажется самой лёгкой процедурой, которую ей пришлось пережить в моём доме.