«Цена твоей мести — моя жизнь».

POV: Дамиан

Она оказалась намного умнее, чем я думал. Принцесса Хендерсон не просто капризная пустышка — у неё волчий нюх её папаши на дорогие вещи и фальшь.

«Patek Philippe».

Идиот. Я мысленно выругал себя, как только припарковал «Майбах» у университета на Манхэттене и Скарлетт, громко цокая каблуками, скрылась за стеклянными дверями. Эти часы — подарок отца, символ нашей семьи Хартман. Я привык к ним настолько, что надел на автомате, позабыв, что обычный водитель Уильямс не может позволить себе реликвию стоимостью в сотню тысяч долларов. Ответ про дедушку она схавала, но я видел по её зелёным глазам — она не поверила ни единому слову. Если она упомянет эти часы в разговоре с Артуром Хендерсоном, его ищейки перероют всю мою биографию. План, который мы с дядей готовили годами, взлетит на воздух. Я запер машину, отошел в тень и набрал скрытый номер дяди Альберта.

— Да, Дамиан, — раздался в трубке его спокойный голос.

— План меняется. Перенеси дату на три дня раньше. Мы берем её сегодня вечером, на обратном пути.

На том конце воцарилось тяжелое молчание. Дядя Альберт не любил спешку.

— Что случилось? Хендерсон что-то заподозрил?

— Нет, старик слеп. Но девчонка зацепилась взглядом за мои часы. Она начала задавать вопросы. Ещё пара дней, и она сдаст меня отцу просто из каприза.

— Хватка Хендерсонов, — мрачно усмехнулся дядя. — Ладно. Наш план полностью готов. Перехват устроим, как только вы выедете с Манхэттена и свернёте на глухое шоссе в сторону Брукхейвена. Там, ближе к лесным зонам Лонг-Айленда, идеальная слепая зона для городских камер. Ребята выдвигаютются. Во сколько она освобождается?

— В шестнадцать сорок, — я посмотрел на циферблат. — К пяти часам мы заедем в Брукхейвен. Будьте готовы.

— Удачи, племянник. Сделай это ради своего отца.

Я отключил вызов. Колеса мести завертелись. Сегодня вечером Скарлетт Хендерсон перестанет быть королевой. Её высокомерие, сменится на страх.

POV: Скарлетт

Пейзаж за тонированным стеклом машины стремительно менялся. Вместо оживлённых, сияющих улиц Манхэттена за окном потянулись безликие серые заборы, ржавые ангары и полупустые складские зоны на окраине округа Брукхейвен. Мы уехали слишком далеко от оживлённых кварталов Лонг-Айленда. Жилых домов здесь не было уже пару миль — только глухие промышленные тупики. Я оторвалась от экрана телефона и нахмурилась. Дорога к нашему поместью должна была выглядеть совсем иначе. Вместо этого мы заехали в какой-то узкий, заброшенный и абсолютно безлюдный переулок между огромными кирпичными зданиями бывших доков. Вокруг не было ни души. Единственным звуком оставался глухой, сытый шум мотора нашей машины. Внедорожник плавно затормозил и остановился прямо посреди этой кирпичной глуши, заблокировав выезд. Дамиан заглушил двигатель. В салоне моментально повисла зловещая, давящая тишина.

— Дамиан? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. В груди шевельнулся липкий, холодный страх. — Какого чёрта? Это не дорога на Брукхейвен. Куда ты меня привёз?!

Он не ответил. Даже не пошевелился. Он просто сидел за рулём, глядя прямо перед собой через лобовое стекло. Его широкие плечи казались монолитными в полумраке салона.

— Эй, я с кем разговариваю?! — я подалась вперед, изо всей силы ударив ладонью по спинке его сиденья. — Ты вообще нормальный? Отвечай мне, что ты творишь?! Живо вези меня домой, иначе мой отец закопает тебя живьём прямо в этом переулке!

Дамиан медленно, пугающе спокойно повернул голову назад. На его лице больше не было той вежливой, покорной улыбки прислуги. В его тёмных, почти чёрных глазах горела ледяная, торжествующая ярость, от которой перехватило дыхание.

— Твой отец больше тебе не поможет, Скарлетт, — тихо произнес он.

Его низкий голос буквально пробрал меня до костей. Прежде чем я успела выкрикнуть хоть слово, Дамиан резко вышел из машины. Я судорожно потянулась к ручке противоположной двери, собираясь выскочить и бежать куда глаза глядят, но замки заблокировались с глухим, тяжёлым щелчком. Паника накрыла меня с головой. Сердце заколотилось о ребра, как сумасшедшее. Дверь рядом со мной распахнулась. Наружный сырой воздух ворвался в салон. Дамиан навис надо мной, полностью перекрывая единственный выход. Его огромная фигура казалась пугающей, монолитной тенью.

— Выходи, принцесса, — скомандовал он.

— Руки убрал! Пошел вон от меня! — закричала я, до упора вжимаясь в кожаное сиденье и пытаясь наотмашь ударить его своей тяжёлой сумочкой.

Дамиан даже не поморщился. Одним молниеносным, жёстким движением он перехватил мои руки. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на моём тонком запястье. Боль обожгла руку, и я вскрикнула. Он с лёгкостью рванул меня на себя, без особого труда вытаскивая из машины на грязный асфальт безлюдного переулка. На высоких шпильках я не удержалась и чуть не рухнула, но он крепко перехватил моё тело, прижимая к своему торсу.

— Пусти! Помогите! — я попыталась закричать во весь голос, надеясь на чудо, но в следующую секунду Дамиан свободной рукой плотно прижал к моему лицу кусок ткани.

В нос мгновенно ударил резкий, приторно-сладкий химический запах хлороформа. Легкие обожгло. Я попыталась вырваться, забила ногами, но его хватка была смертельной. Голова мгновенно отяжелела, перед глазами поплыли рваные чёрные круги, а звуки промзоны начали стремительно отдаляться. Силы полностью покинули моё тело. Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в глухую, ледяную темноту, — это его жёсткое, пугающе красивое лицо и ледяной шепот над самым моим ухом:

«Игра окончена, Хендерсон».