В объятиях теней: эхо чужих грехов

Лия проснулась от ощущения чужого тепла. Сначала она не поняла, где находится. Потолок был знакомым. Свет из окна ложился на стену бледной полосой, будто кто-то аккуратно провёл кистью по штукатурке. Где-то рядом тихо потрескивали дрова в камине — этот звук был таким привычным, что почти сливался с тишиной, но именно он и выдернул её из полусна. А ещё — гул электричества в старой проводке: едва слышный, ровный, как далёкий прибой.

Она попыталась пошевелиться. И тут же замерла — не от страха, а от того, как тело напомнило о себе. Боль всё ещё была там. Но теперь она была другой. Не острой, не такой, будто мир рвётся на части. Она просто существовала — тяжёлая, глубокая, тупая. Отдавалась под рёбрами при каждом вдохе и не позволяла забыть о себе.

Лия медленно вдохнула. Стало легче — не до конца, но достаточно, чтобы почувствовать разницу. Она открыла глаза полностью.

Ашриэль сидел рядом с диваном. Он не спал. Лия сразу это поняла по его лицу: под глазами появились тени, волосы были растрёпаны, рубашка помялась, он так и не позволил себе отойти от неё ни на минуту. В какой-то момент в коридоре скрипнула половица, и Ашриэль на секунду дёрнулся, будто готов был сорваться с места, но тут же снова замер, только крепче сжал край сиденья.

— Ашриэль...

Он мгновенно поднял голову.

— Я здесь.

Голос был тихим. Слишком быстрым. Будто он ждал, когда она наконец позовёт.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Ты не спал?

Он на секунду отвёл взгляд.

— Немного.

Лия слабо улыбнулась.

— Врёшь.

— Да.

Она хотела рассмеяться, но вместо этого только тихо выдохнула. Смех отозвался болью в груди.

Ашриэль сразу напрягся.

— Не двигайся.

— Я просто улыбнулась.

— Тогда улыбайся осторожнее.

— Так не бывает.

— Сейчас бывает.

Лия посмотрела на него. В его голосе не было привычной уверенности. Только страх, который он даже не пытался скрыть — и от этого он казался не слабым, а настоящим.

Она хотела сказать, что всё будет хорошо. Но не знала, правда ли это. Поэтому промолчала.

Дверь гостиной тихо открылась. Каин вошёл с чашкой воды. Он остановился, увидев, что Лия проснулась.

— Лучше?

Лия кивнула.

— Намного.

Каин поставил стакан на стол. Стекло коротко звякнуло о блюдце, и этот звук прозвучал неожиданно громко в полупустой комнате.

— Это хорошо.

— Ты тоже не спал?

— Спал.

Ашриэль посмотрел на него.

Каин выдержал его взгляд.

— Немного.

Рэйн появился в дверях следом.

— Удивительно, — сказал он. — Все вдруг научились лгать.

Лия посмотрела на него.

— А ты?

— Я вообще не спал.

Он вошёл в комнату и сел в кресло напротив, небрежно откинувшись назад, но Лия заметила, как он чуть сильнее вцепился пальцами в подлокотники.

— Зато честный.

— Это не повод для гордости.

— Я и не горжусь.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё.

— Как ты?

Лия прислушалась к себе. Не к боли, а к тому, что было вокруг неё: к теплу камина, к тихому скрипу старого дома, к тому, как Рэйн нервно постукивал носком ботинка по полу, будто пытался выбить из себя напряжение.

— Больно.

Трое мужчин одновременно напряглись. Она заметила это и добавила:

— Но меньше.

Каин кивнул. Рэйн выдохнул. Ашриэль снова посмотрел на неё.

— Сильно?

— Терпимо.

Он ничего не сказал. Просто остался сидеть рядом.

⸻

День начался медленно. Лия почти не двигалась. Иногда ей удавалось немного повернуть голову или изменить положение руки, но даже небольшое движение быстро утомляло. Поэтому она лежала на диване, укрытая пледом, и смотрела на огонь. Пламя то и дело вздрагивало, будто ему было тесно в камине, и отбрасывало на стены неровные тени, которые двигались в такт дыханию комнаты.

А мужчины не отходили. Каин принёс ей завтрак — простую кашу и тёплый хлеб, который ещё хранил запах печи. Рэйн несколько раз пытался рассмешить её, но шутки выходили скомканными, как смятые листы бумаги, и он сам первым замолкал, будто стыдился их. Ашриэль почти постоянно держал её за руку — не сильно, но уверенно, будто боялся, что если ослабит хватку, Лия ускользнёт.

Они не обсуждали произошедшее. Не потому, что забыли. Просто никто не знал, что сказать. Слишком много слов уже было сказано раньше. Теперь оставалось только быть рядом.

Иногда Каин подходил к окну. Смотрел на небо, будто искал в нём какой-то знак. Потом возвращался, садился на своё место и снова смотрел на Лию. Рэйн время от времени вставал, проходил по комнате и снова садился. Он явно не мог найти себе места. Один раз он резко остановился у книжного шкафа, провёл пальцем по корешкам, будто хотел зацепиться за что-то привычное, но потом снова отвернулся. Ашриэль почти не двигался. Он сидел возле Лии и следил за каждым её вдохом.

— Перестань, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Смотреть на меня так.

— Как?

— Будто я сейчас исчезну.

Ашриэль замолчал.

— Я не могу иначе.

Лия несколько секунд смотрела на него. Потом сжала его пальцы.

— Тогда просто смотри.

Он кивнул.

— Хорошо.

⸻

Ближе к полудню боль снова усилилась. Лия резко закрыла глаза. Дыхание сбилось. Ашриэль мгновенно поднялся.

— Лия?

Она ничего не ответила.

Каин подошёл ближе. Рэйн тоже перестал улыбаться. Несколько секунд они просто стояли рядом. Потом боль начала отступать. Лия медленно выдохнула.

— Прошло.

Ашриэль снова сел.

— Уверена?

— Да.

— Точно?

— Да.

Рэйн посмотрел на него.

— Если ты спросишь ещё раз, она начнёт сомневаться просто из принципа.

Лия слабо улыбнулась.

— Уже начинаю.

Ашриэль впервые за долгое время едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

Он снова взял её за руку.

⸻

После полудня Рэйн принёс из библиотеки старую книгу. Он положил её на стол, открыл несколько страниц, потом закрыл. Снова открыл. Снова закрыл. Лия наблюдала за ним.

— Ты что-то ищешь?

— Да.

— Нашёл?

— Нет.

— Тогда зачем продолжаешь?

Рэйн пожал плечами.

— Потому что если перестану искать, придётся признать, что я не знаю, что делать.

Лия посмотрела на него. Впервые он произнёс это без улыбки. Без привычной насмешки. Просто честно.

— Ты не обязан знать.

Рэйн поднял взгляд.

— Это ты сейчас мне говоришь?

— Да.

— Странно.

— Почему?

— Обычно ты задаёшь вопросы, пока кто-нибудь не сдастся.

Лия тихо рассмеялась.

— Значит, сегодня я учусь.

Рэйн улыбнулся.

— Хорошо.

Он закрыл книгу. И больше не открывал.

⸻

К вечеру в доме снова стало тихо. За окном начинало темнеть. Лия всё ещё лежала на диване. Она устала. Но страх стал слабее. Наверное, потому, что рядом были они.

Каин сидел у окна. Рэйн устроился в кресле. Ашриэль был рядом с ней. Точно так же, как утром.

Лия посмотрела на них по очереди.

— Вы можете уйти.

Никто не ответил.

— Я серьёзно.

Каин повернул голову.

— Нет.

— Каин...

— Нет.

Лия перевела взгляд на Рэйна.

— А ты?

— Я вообще-то собирался.

Она удивлённо посмотрела на него.

Рэйн выдержал паузу.

— Но потом решил, что здесь слишком интересно.

Лия улыбнулась.

— Врёшь.

— Конечно.

Она посмотрела на Ашриэля. Он даже не стал отвечать. Просто крепче сжал её руку.

Лия закрыла глаза. Ей вдруг стало спокойно. Не потому, что всё закончилось. Наоборот. Потому что ничего ещё не закончилось. Она всё ещё была здесь. И они тоже.

⸻

Ночью Лия снова проснулась. В комнате было темно. Камин почти догорел, и угли светились тускло, как уставшие глаза. Она попыталась пошевелиться и почувствовала знакомую тяжесть в груди. Но боль была слабой.

Она повернула голову. Каин сидел у окна. Рэйн спал в кресле, запрокинув голову и скрестив руки на груди. Ашриэль сидел рядом с диваном. Он смотрел на неё.

— Ты опять не спишь? — прошептала Лия.

— Нет.

— Почему?

Он немного помолчал.

— Боюсь пропустить момент, когда тебе станет хуже.

Лия посмотрела на него.

— А если станет лучше?

— Тогда тоже не хочу пропустить.

Она улыбнулась.

— Хороший ответ.

Он едва заметно улыбнулся в ответ.

Несколько секунд они молчали. Потом Лия тихо сказала:

— Мне кажется, я понимаю одну вещь.

— Какую?

— Иногда человеку не нужно, чтобы его спасали.

Ашриэль слушал.

— Иногда ему просто нужно, чтобы кто-то остался.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я останусь.

Лия кивнула.

— Я знаю.

Она закрыла глаза. И впервые за последние часы позволила себе уснуть, не боясь, что проснётся одна.

Ашриэль остался рядом. Каин продолжал сидеть у окна. Рэйн спал в кресле. За окном шёл тихий ветер, и где-то далеко крикнула ночная птица — резко, отрывисто, будто проверяла, жив ли ещё мир.

И дом снова дышал. Пока ещё. Пока они ещё были здесь.