В объятиях теней: эхо чужих грехов

Лия проснулась поздно.

Не от кошмара. Не от голоса за дверью. Не от очередного всплеска способности.

Просто проснулась — день сам решил начаться, не требуя от неё никакой срочности.

Некоторое время она лежала, глядя в потолок, и слушала дом. Где-то внизу открылась дверь — петли скрипнули, как всегда по утрам, будто ворчали на ранний шум. Послышались шаги, затем тихо зазвенела посуда — кто-то ставил чашки, слишком резко, точно пытался доказать себе, что утро обычное.

Два последних дня она старалась не думать о том, что узнала.

Не потому, что забыла.

Наоборот.

Она помнила каждое слово Ашриэля.

Жизнь.

Её жизнь.

Но она не знала, сколько времени у неё осталось. Поэтому решила не превращать каждый следующий час в ожидание конца.

Сегодня она хотела быть с ним.

Не говорить о договоре.

Не искать новый выход.

Не спрашивать, сколько времени они ещё могут провести вместе.

Просто быть рядом.

Лия поднялась с кровати и подошла к окну.

Сад после дождя выглядел почти белым. Розы склоняли головы под тяжестью капель, а дорожки блестели в сером свете, отражая небо, как мокрые зеркала. На одной из веток резко вспорхнула птица — крылья хлопнули, и звук этот прорезал тихий шум дождя.

Она улыбнулась.

Три дня.

Каин.
Рэйн.
Ашриэль.

Она сама не заметила, как начала считать.

Но сегодня считать не хотелось.

Сегодня оставался только он.

⸻

Ашриэля Лия нашла в библиотеке.

Он стоял возле одного из высоких окон, держа в руках книгу, но не читал. Взгляд был направлен куда-то за стекло, туда, где сад сливался с дождём в сплошную серую полосу.

— Ты опять думаешь о западном крыле?

Он обернулся.

— Нет.

Лия подошла ближе, её шаги глухо прозвучали по старому паркету, и где-то в углу коротко скрипнула половица.

— Врёшь.

На его лице появилась едва заметная улыбка — не широкая, не торжествующая, а такая, которая появляется, когда человек признаёт, что его поймали на маленькой лжи.

— Немного.

— Сегодня нельзя.

— Что нельзя?

— Искать.

Ашриэль посмотрел на неё внимательнее, точно пытался прочесть в её глазах, почему именно сегодня это так важно.

— Почему?

— Потому что сегодня я хочу провести день с тобой.

Он молчал несколько секунд.

Потом Ашриэль закрыл книгу.

— Хорошо.

Лия улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что она сама удивилась, как сильно ей хотелось услышать именно это слово.

— И никаких разговоров о смерти.

— Хорошо.

— О договоре.

— Хорошо.

— О куполе.

— Хорошо.

— И о том, что ты должен найти другой путь.

Ашриэль чуть поднял бровь — лёгкое движение, почти незаметное, но Лия его увидела.

— Это уже сложнее.

— Но ты согласен?

Он посмотрел на неё так, будто взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его.

— Сегодня — да.

Она взяла его за руку. Её пальцы на мгновение сжались чуть крепче, чем нужно, казалось она боялась, что он всё-таки найдёт повод уйти в свои мысли.

— Тогда пойдём.

— Куда?

— Не знаю.

— Хороший план.

— Учусь у Рэйна.

— Это опасно.

Лия рассмеялась, и её смех прозвучал в огромной библиотеке неожиданно звонко.

Они вышли из библиотеки.

⸻

Большую часть дня они провели почти без цели.

Лия показывала Ашриэлю комнаты, в которых раньше бывала редко. Рассматривала старые картины, спорила с ним о том, какая из них самая странная, пыталась угадать, кто изображён на портретах. Ашриэль отвечал коротко. Иногда ошибался. Иногда специально.

И Лия впервые увидела в нём не только человека, который всегда что-то знает, не только защитника, который пытается спасти её от того, что уже кажется неизбежным.

Просто Ашриэля.

Они долго стояли у книжных полок. Пыль висела в воздухе, и когда солнечный луч всё-таки пробился сквозь дождь и скользнул по корешкам, она заиграла, как крошечные искры.

— Ты действительно прочитал всё это?

— Почти.

— Зачем?

— Когда долго живёшь в одном месте, приходится искать занятия.

— И что ты читал?

— Всё.

— Это не ответ.

— Тогда — книги.

Лия рассмеялась.

— Ты невозможен.

— Мне это уже говорили.

— Кто?

— Ты.

— Значит, у тебя хорошая память.

— На тебя — да.

Она замолчала.

Ашриэль тоже.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В этот момент где-то наверху громко щёлкнул радиатор, и звук прокатился по комнатам, как короткий хлопок, возвращая их к реальности.

Потом Лия отвела взгляд.

— Пойдём дальше.

— Хорошо.

Он не стал спрашивать, почему она смутилась.

И за это она была ему благодарна.

⸻

К вечеру дождь усилился.

Лия стояла у окна гостиной и смотрела, как вода стекает по стеклу. За ним почти ничего не было видно — только тёмные деревья и размытые очертания сада. Ветер гнал по дорожкам мокрые листья, и они скользили, как маленькие лодки, уносимые течением.

Ашриэль разжёг камин.

Огонь загорелся не сразу. Сначала в очаге затрещали дрова, потом вспыхнуло маленькое пламя, которое постепенно стало ярче, и комната словно вздохнула с облегчением, наполняясь светом и теплом.

Лия подошла ближе.

— Здесь теплее.

— Поэтому я его и разжёг.

Она села на ковёр возле камина. Ворс был мягким, чуть пыльным, и она провела по нему ладонью, чувствуя, как тепло проникает сквозь ткань.

Ашриэль устроился рядом.

Некоторое время они молчали.

Огонь потрескивал, выбрасывая короткие искры, которые гасли в воздухе, не долетая до пола. Дождь бил по окнам, и каждый удар звучал по-своему: где-то глухо, где-то звонко, казалось  капли соревновались, кто громче.

Лия посмотрела на него.

— Можно?

Ашриэль понял без объяснений.

Он протянул руку.

Лия придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Её плечо на мгновение дрогнуло, она всё ещё не верила, что может позволить себе эту слабость.

Через несколько секунд его рука обняла её.

Просто.

Спокойно.

Без слов.

Она закрыла глаза.

Рядом с ним всё внутри переставало сопротивляться.

— Ты всегда такой спокойный? — спросила она.

— Нет.

— А сейчас?

— Сейчас стараюсь.

Лия улыбнулась.

— Получается.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько внимания, что ей захотелось спрятать улыбку, чтобы не выдать, насколько ей это важно.

— Хорошо.

Она немного повернулась к нему.

— Знаешь, что мне нравится?

— Что?

— Что рядом с тобой мне не нужно всё время думать.

Ашриэль ничего не сказал.

— С Каином я могу молчать, — продолжила она. — С Рэйном могу смеяться. А с тобой...

Она задумалась, подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко.

— С тобой я могу просто сидеть.

Он провёл рукой по её волосам. Очень медленно, как если бы боялся спугнуть этот момент.

— Тогда сиди.

Лия улыбнулась.

— Хорошо.

Она снова положила голову ему на плечо, и на этот раз её дыхание выровнялось, стало тише, сливаясь с потрескиванием огня.

⸻

Прошло какое-то время.

Лия не знала, сколько именно.

Час.

Может, меньше.

Она перестала считать.

— Ашриэль?

— Мм?

— Если бы у тебя была возможность вернуться в тот день...

Он не ответил сразу.

Она уже хотела сказать, что это нарушает её собственное правило, но он всё-таки заговорил.

— Я бы вернулся.

— И что бы сделал?

— Не знаю.

— Правда?

— Да.

Он посмотрел на огонь. Пламя колебалось, точно хотело что-то прошептать, но не находило слов.

— Я бы попытался изменить хоть что-нибудь.

Лия опустила глаза.

— Даже если бы это изменило всё остальное?

— Да.

— А если бы ты знал, чем всё закончится?

Ашриэль посмотрел на неё. В его взгляде не было ни сожаления, ни оправданий — только твёрдость, которая пугала и успокаивала одновременно.

— Тогда я бы всё равно вернулся.

Лия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но она не дала этому чувству превратиться в слёзы. Просто сжала пальцы в кулак, а потом разжала, позволяя себе принять его слова.

Она не спросила почему.

Знала ответ.

⸻

Позже огонь стал тише.

Ашриэль всё ещё держал её в объятиях.

Лия подняла голову.

Их взгляды встретились.

На этот раз никто не отвёл глаз.

Он коснулся её щеки.

Легко, почти невесомо, казалось проверял, настоящая ли она.

Лия закрыла глаза.

Их губы встретились.

Поцелуй был медленным.

Без спешки.

Без той тревоги, которая так долго жила между ними.

Лия сама придвинулась ближе, обняла его за плечи и снова поцеловала.

Ашриэль ответил.

Несколько секунд существовали только тепло его рук, тихое потрескивание огня и дождь за окном, который теперь звучал не как угроза, а как фон, как ритм, под который можно дышать.

Потом Лия отстранилась.

Совсем немного.

И прислонилась лбом к его лбу.

— Я хочу запомнить этот вечер.

— Запомни.

— Я боюсь, что забуду.

— Не забудешь.

— Откуда ты знаешь?

Он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде было столько уверенности, что она вдруг поверила.

— Потому что я не забуду.

Лия улыбнулась.

Но улыбка дрогнула.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что ты говоришь так, будто...

Она не закончила.

Ашриэль понял.

— Я здесь.

Лия кивнула.

— Сейчас — да.

— Сейчас — да.

Он снова обнял её.

И на этот раз она не пыталась скрыть слёзы.

Они тихо скользнули по щекам, но Лия не плакала навзрыд.

Просто позволила им быть.

Ашриэль ничего не сказал.

Только держал её.

⸻

Когда огонь почти догорел, Лия уже лежала рядом с ним, устроив голову у него на груди.

Ей было тепло.

Спокойно.

И впервые после разговора в западном крыле смерть казалась не дверью, которая уже открылась, а чем-то далёким, почти нереальным, как плохая новость, которую прочитали в газете и тут же забыли.

Она знала, что это ненадолго.

Знала, что завтра всё может измениться.

Но сегодня ей не нужно было думать о завтра.

— Ашриэль?

— Да.

— Спасибо.

— За что?

Лия закрыла глаза, и её голос стал тише.

— За то, что рядом с тобой мне не страшно.

Он сильнее прижал её к себе.

— Тогда я буду рядом.

Она ничего не ответила.

Потому что именно этого ей сейчас было достаточно.

⸻

Поздно ночью Лия поднялась.

Ашриэль проводил её до двери.

Она остановилась на пороге и посмотрела на него. В коридоре было темно, но свет из гостиной выхватывал его лицо, делая его черты резче, будто ночь хотела подчеркнуть каждую деталь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Она уже собиралась уйти, но вдруг вернулась, обняла его и на несколько секунд прижалась к нему, вдыхая запах дыма, бумаги и чего-то ещё, что было только его.

Он обнял её в ответ.

— До завтра, — прошептала она.

Ашриэль замер.

Всего на мгновение.

Потом ответил:

— До завтра.

Лия ушла.

Дверь закрылась.

Ашриэль остался один у камина.

Он смотрел на огонь и слышал её шаги, удаляющиеся по коридору. Скрип половиц, тихий шорох ткани, потом — лёгкий стук двери в конце коридора.

До завтра.

Он повторил эти слова про себя, словно проверяя, не потеряют ли они смысл, если сказать их слишком много раз.

Потом посмотрел на свои руки.

На те самые руки, которыми только что держал её.

И впервые за весь день позволил себе одну мысль, которую не сказал бы ей никогда:

Он не собирался отпускать её.

Даже если для этого придётся нарушить саму цену договора.