В объятиях теней: эхо чужих грехов

Лия стояла посреди комнаты, держа в руках букет.

Белые и бледно-розовые розы казались почти неуместными среди тёмных стен. Слишком живые. Слишком простые. Они будто спорили с тяжестью этого дома, отказываясь быть частью его тайн.

Она осторожно поставила их в вазу и несколько секунд смотрела, как стебли расправляются в воде, будто ищут опору. Капля сорвалась с лепестка, упала в воду и разошлась кругами — тихий, одинокий всплеск.

Слова Каина снова и снова возвращались в память. Они погибли. Элиана вернула им жизнь. Они стали Тенями. Лия провела пальцами по краю вазы — не потому что хотела что-то почувствовать, а потому что движение помогало не стоять неподвижно, не дать мыслям навалиться всей кучей.

Теперь она хотя бы знала часть правды. Но эта правда породила ещё больше вопросов — они теснились в голове, толкались, требовали ответов, которых у неё не было.

Лия подошла к балконной двери и вышла наружу. Над островом собирались тучи. Она нахмурилась. Они двигались слишком быстро — не как обычный вечер, когда небо темнеет постепенно, а как будто кто-то резко тянул занавес. Тёмные полосы одна за другой появлялись над морем и сходились именно над островом, будто остров был центром чего-то, что сейчас начинало раскручиваться.

Лия подняла голову.

— Что происходит?..

Ответа не было. Только ветер, который вдруг сменил тон: из мягкого стал резким, хлестким. Он швырнул в лицо прядь волос, и Лия машинально убрала её, точно сбрасывая что-то лишнее. Где-то далеко крикнула птица — резко, тревожно, и звук тут же утонул в нарастающем шуме ветра.

Она вернулась в комнату и направилась в ванную. Долго умывалась холодной водой, смывая с лица следы ночных слёз. Капли стекали по коже, падали в раковину, и этот повторяющийся стук — кап-кап-кап — стал чем-то вроде ритма, который помогал держаться. Потом посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза. Бледная кожа. Усталость, которая не пряталась ни под каким углом.

Лия вздохнула и открыла косметичку. Щёлчок застёжки прозвучал неожиданно громко, будто подвёл черту. Через некоторое время она вышла из ванной уже собранной. Нанесла макияж, распустила волосы и надела длинное чёрное платье. Она сама не знала, зачем. Наверное, ей просто хотелось почувствовать себя снова собой — не той, которую швыряет из стороны в сторону чужими тайнами, а той, у которой есть право просто стоять и смотреть на море.

Лия спустилась вниз и вышла из дома. На улице пахло дождём, но не обычным дождём. Воздух был странным — слишком плотным, будто перед грозой он успел напитаться чем-то ещё, кроме влаги. Между порывами ветра он становился неподвижным, и эта неподвижность ощущалась почти как давление.

Лия остановилась на дорожке. Она уже привыкла к тому, что остров отличался от всего, что знала раньше. Но сегодня это ощущение было особенно сильным. Точно сам мир вокруг пытался ей что-то сказать, но говорил на языке, которого она пока не понимала.

Где-то рядом скрипнула половица старого крыльца, словно дом потягивался перед бурей.

Лия направилась к причалу.

⸻

Море постепенно становилось тёмным. Вода уже не отражала небо, а поглощала свет. Лия дошла до самого конца причала и остановилась. Ветер трепал её волосы, швырял их в лицо, и она не убирала — пусть будет хоть что-то настоящее, хоть эта упрямая стихия. Первые капли дождя коснулись кожи, но она не ушла.

Перед глазами неожиданно всплыло другое утро. Рэйн. Его рука. Вода. Момент, когда она сорвалась и исчезла под поверхностью. Потом Каин. Он привёл её сюда после того случая и спросил, боится ли она воды. А потом Ашриэль. Его руки. Его голос. То, как он вытащил её из моря.

Лия закрыла глаза. Она думала о них троих. И впервые позволила себе не отмахиваться от собственных чувств. Рэйн вызывал в ней слишком много противоречий. Рядом с ним было опасно, непредсказуемо, иногда страшно — но притяжение никуда не исчезало. Каин был другим. Спокойным. Надёжным. Рядом с ним хотелось говорить, даже когда слов не было. А Ашриэль...

Лия открыла глаза. В груди что-то дрогнуло, и это не было страхом. Это было признанием, от которого становилось одновременно легче и тяжелее. Она вспомнила его лицо. Его руки, когда он нёс её через лес. То, как он смотрел на неё, когда думал, что она не замечает. Его признание: «Я так боялся, что не найду тебя, Лия».

На щеках выступило тепло. Лия коснулась пальцами губ. Она не могла забыть его прикосновения. И теперь, когда думала о нём, внутри возникало что-то совсем другое. Не просто благодарность. Не просто доверие. Не просто безопасность.

Лия медленно выдохнула.

— Кажется...

Она не договорила. Но уже знала ответ. Кажется, она влюблялась. В Ашриэля.

Волна с силой ударила в край причала, брызги долетели до её платья, холодные и резкие. Лия вздрогнула и отступила. Вторая волна поднялась ещё выше, будто проверяла, насколько далеко она готова зайти. Она посмотрела на небо. Нужно возвращаться. Шторм приближался слишком быстро.

Лия развернулась и пошла к дому. По дороге она услышала, как где-то в соседнем крыле особняка щёлкнул выключатель, и по трубам пробежал короткий гул — словно дом тоже почувствовал, что буря уже близко.

⸻

На кухне горел только один светильник. Мягкий, но слишком одинокий свет делал тени глубже. Рэйн стоял у окна. В руке у него был бокал красного вина. Он повернул голову, услышав её шаги. Его взгляд задержался на Лии, и в нём мелькнуло что-то, чего она раньше не замечала, — не насмешка, не игра, а будто попытка найти точку опоры.

— А ты сегодня чудесно выглядишь, Пташка.

Лия остановилась.

— Спасибо.

Она хотела пройти мимо, но затем добавила:

— Но я в твои игры больше не играю.

Улыбка исчезла с его лица. Он поставил бокал на стол, и стекло глухо звякнуло о дерево — звук вышел неожиданно резким.

— Я не играл.

— Тогда что это было?

— Комплимент.

— Я не просила.

Рэйн посмотрел на неё.

— Неужели даже это теперь запрещено?

Лия устало покачала головой.

— Рэйн, я не хочу снова ссориться.

Она развернулась к выходу. Рэйн перехватил её за руку. Не грубо, но твёрдо — так, что сразу становилось ясно: он не собирается отпускать просто так.

— Подожди.

Лия резко остановилась.

— Отпусти.

— Ты даже не хочешь поговорить?

— Не сейчас.

Он всё ещё держал её за запястье. Лия чуть наклонила голову, и в этом движении было не столько раздражение, сколько усталость от того, что опять приходится объяснять очевидное.

— Рэйн, мне больно.

Его взгляд на мгновение изменился. Он будто услышал не слова, а то, что за ними стояло. Но вместо того чтобы отпустить, он повёл её к двери.

— Куда ты меня ведёшь?

— Просто поговорим.

— Здесь можно поговорить.

Он не ответил.

Они вышли на задний двор. Ветер ударил в лицо, дождь уже стал заметнее, тяжёлые капли падали на каменную дорожку и тут же растекались. Где-то вдалеке снова крикнула птица, и её крик прозвучал как предупреждение.

Лия попыталась освободить руку.

— Рэйн, отпусти меня.

Он остановился. Несколько секунд смотрел на неё. В его глазах была злость, но не холодная, а горячая — та, которая появляется, когда человек чувствует, что теряет контроль.

— В такие игры ты больше не играешь?

Лия нахмурилась.

— Я вообще не понимаю, о чём ты.

Он сделал шаг ближе.

— Конечно.

В его голосе была злость. Лия отступила, пока спиной не почувствовала холодную стену. Камень тут же отозвался холодом, но она даже не вздрогнула — этот холод был понятным, простым, в отличие от того, что происходило между ними.

— Рэйн...

Он подошёл ещё ближе. Лия почувствовала его дыхание. На мгновение её тело отреагировало раньше, чем разум: сердце сбилось с ритма, внутри возникло знакомое, противоречивое притяжение. То самое, которое она уже не раз пыталась отрицать.

И именно это испугало её сильнее.

Она не хотела, чтобы он видел эту слабость.

— Отойди, — тихо сказала она.

Рэйн посмотрел ей в глаза. Злость всё ещё была там, но теперь к ней примешалось что-то болезненное.

— Ты всё ещё чувствуешь это.

Лия отвернула лицо.

— Не говори за меня.

Он наклонился и коснулся губами её губ.

Лия сразу напряглась и попыталась отвернуться. Поцелуй ей не нравился. Не сейчас. Не таким образом. Но притяжение никуда не исчезло, и именно это противоречие заставило её на секунду замереть.

Рэйн отстранился лишь настолько, чтобы посмотреть на неё.

— А если так?

Лия тяжело дышала.

— Рэйн, отпусти меня.

Он провёл губами по её щеке, затем коснулся шеи. Лия закрыла глаза, пытаясь справиться с противоречивыми ощущениями. Ей не нравилось то, как он сейчас себя вёл. Его злость пугала её. Но тело по-прежнему отзывалось на его близость, и от этого становилось только страшнее.

— Рэйн... ты меня пугаешь, когда такой.

Он замер на мгновение.

Но злость снова взяла верх. Он продолжил, будто не услышал её просьбу. Лия попыталась отстраниться, насколько позволяла стена за спиной.

— Отпусти меня.

Он снова коснулся её губ, а затем её ключицы.

И тогда всё изменилось.

Лия внезапно почувствовала его.

Не его прикосновение.

Не его злость.

Грех.

Он нахлынул резко, без предупреждения, будто внутри неё распахнулась дверь, которую до этого она не замечала.

Гнев.

Одиночество.

Зависть.

Отчаяние.

Жажда свободы.

И ещё что-то настолько тёмное, что Лия не смогла сразу назвать это.

Она резко замолчала.

Рэйн заметил перемену.

— Лия?

Она схватилась за грудь. На этот раз там действительно было тяжело — не от боли, а от силы чужого чувства, которое будто давило изнутри.

Мир вокруг поплыл.

Дождь исчез.

Шум ветра исчез.

Остался только этот чужой грех — огромный, плотный, почти физический.

Лия попыталась вдохнуть, но воздух словно застрял в горле.

Рэйн отступил.

— Что с тобой?

Она не ответила.

Ноги подкосились, и Лия медленно сползла по стене, опускаясь на мокрую землю. Капли дождя падали на её плечи, на волосы, на платье, но она почти не чувствовала их.

Гром раскатился над островом.

Молния вспорола небо, и на долю секунды всё вокруг стало белым, будто кто-то стёр краски.

Рэйн поднял голову.

На его лице появилось странное выражение — не испуг, а будто он наконец увидел то, чего давно ждал.

Он тихо произнёс:

— Скоро.

Лия услышала слово, но не поняла его. Она всё ещё пыталась прийти в себя. То, что она почувствовала, было не воспоминанием. Не обычной эмоцией. Это был грех.

Впервые она ощутила его настолько ясно.

Рэйн посмотрел на неё.

Потом присел рядом.

— Лия.

Она не ответила.

Он осторожно поднял её на руки. Лия не сопротивлялась. Не потому, что доверяла ему, а потому, что тело больше не слушалось.

Рэйн быстро понёс её к дому.

⸻

В коридоре они столкнулись с Ашриэлем. Он остановился мгновенно. Его взгляд упал на Лию. Потом на Рэйна.

— Что произошло?

Рэйн ничего не ответил. Ашриэль сделал шаг к ним.

— Что ты с ней сделал?

В его голосе было такое напряжение, что даже воздух будто стал плотнее. Лия с трудом подняла голову.

— Хватит.

Ашриэль посмотрел на неё.

— Лия...

— Хватит.

Рэйн медленно опустил её на ноги. Она пошатнулась, и Ашриэль тут же подхватил её за плечи. Рэйн отступил. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше слов, чем в любой ссоре.

Но Лия больше не выдерживала. Она вырвалась из рук Ашриэля и быстро поднялась по лестнице. Ступени гулко отзывались на каждый шаг, а где-то внизу скрипнула старая половица — дом будто пытался её задержать. Ашриэль сразу пошёл за ней.

⸻

Лия закрыла дверь комнаты. Ашриэль остановился рядом.

— Что произошло?

Она сидела на краю кровати, всё ещё держась за грудь, потому что это помогало не рассыпаться.

— Я почувствовала его.

Ашриэль нахмурился.

— Что именно?

Лия подняла на него глаза.

— Его грех.

Он замер.

На одно короткое мгновение в его лице появилось то, чего Лия не смогла понять. Тревога. Расчёт. И страх.

Он уже знал, что это значит.

Новый этап начался.

Времени оставалось меньше.

Но сказать ей он не мог.

Пока не мог.

Ашриэль подошёл ближе.

— Посмотри на меня.

Лия подняла взгляд. Он осторожно обнял её. И этого оказалось достаточно. Все силы, которые она удерживала в себе последние часы, закончились.

Лия прижалась к нему. Сжала пальцами его рубашку не чтобы удержать, а чтобы почувствовать, что есть что-то твёрдое, настоящее.

— Я не понимаю...

— Знаю.

— Мне страшно.

— Я здесь.

Она закрыла глаза. Его голос был последним, что она услышала.

Тело вдруг стало тяжёлым, будто вся усталость, которую она копила, наконец нашла выход.

Ашриэль почувствовал, как она обмякла в его руках.

— Лия?

Ответа не было.

Он крепче удержал её.

За окном снова сверкнула молния. А через несколько секунд над островом раздался гром — низкий, тяжёлый, будто небо решило обрушиться прямо на этот дом.