missing you, but working / kuertov

За окном светило яркое весеннее солнце. Влад стоял у окна палаты, впервые за месяц одетый не в больничную пижаму, а в свои вещи — свободные спортивные штаны и футболку, которую Дарина только что помогла ему надеть. Движения были осторожными, рука ещё слушалась не до конца, но он уже мог двигаться без посторонней помощи. Почти.

Дарина стояла позади, наблюдая за ним. Влад выглядел лучше — цвет лица вернулся, в глазах появился живой блеск, но она видела, что он всё ещё борется с болью, что его правая рука, которая была в гипсе и в спицах, всё ещё не слушалась так, как хотелось бы.

— Смотри-ка, даже солнце тебя встречает, — улыбнулась она, подходя ближе. — Ты готов?

— Я готов, — ответил он, разворачиваясь. — Но не к тому, что меня ждёт в зале. Там будет больно, да?

— Наверное, — честно сказала Дарина. — Но ты ведь сильный, Куертов. Я в тебя верю.

Она подошла и поправила ворот его футболки — стараясь не касаться плеча, где ещё чувствовались следы от спиц.

— Если станет слишком тяжело, я рядом. Можешь злиться, можешь психовать, можешь кричать. Я выдержу. Главное, не бросай всё.

— Я не брошу, — он обнял её здоровой рукой, притягивая к себе. — Ради тебя я горы сверну.

— Тогда пошли, — она чмокнула его в щёку. — Будем восстанавливаться.

Они вошли в просторный кабинет, где уже ждал специалист по реабилитации — Андрей Сергеевич, молодой мужчина с ободряющей улыбкой.

— Владислав, здравствуйте! — сказал он. — Сегодня мы начинаем с малого. Ваша задача — разработать руку так, чтобы она вернула подвижность. Сейчас она ослаблена, мышцы атрофировались. Первое время будет трудно, но мы будем идти маленькими шагами. Почувствуете боль — скажите, мы переведём на более щадящий режим.

— Я понял, — ответил Влад, стараясь улыбнуться, но напряжение чувствовалось в голосе.

Он сел на тренажёр. Андрей Сергеевич прикрепил к его руке легкий груз в полкилограмма и попросил поднять руку вверх.

Влад попытался. Рука дрогнула, дернулась, но не поднялась. Мышцы отказывались слушаться.

— Ещё раз, — сказал врач спокойно.

Влад сжал зубы, попытался снова. Рука поднялась до уровня плеча, но замерла. Он чувствовал, как мышцы горят, как ноет плечо, как боль отдаёт в ключицу.

— Чёрт, — выдохнул он.

— Хорошо, — сказал врач. — Опустите, дайте себе минуту. Это только начало.

Дарина стояла рядом, сжимая его здоровую руку.

— Влад, ты справляешься, — шептала она. — Дыши глубже.

Но Влад уже чувствовал раздражение. Он попытался снова — и снова рука не поднялась.

— Блять, да что с ней не так?! — рявкнул он, стукнув здоровой рукой по тренажёру. — Она не слушается! Месяц в больнице, операция, а она вообще не работает!

Дарина мягко взяла его за руку.

— Влад, посмотри на меня, — попросила она.

Он повернулся, в глазах — злость и разочарование.

— Я не могу, Дарин. Я пытаюсь, а она не хочет двигаться. Раньше я мог поднимать десятки килограммов, а теперь даже полкило не могу поднять. Как я жить с этим буду?

Она подошла ближе, обняла за плечи, притягивая к себе.

— Ты будешь жить, — сказала она твёрдо. — Ты будешь работать над собой. Месяц — это не вечность, Влад. Ты — генерал Куертов. Ты — владелец Majestic. Ты — тот, кто никогда не сдаётся. Сейчас тебе просто нужно принять, что это займёт время.

Он смотрел на неё, и постепенно его дыхание выравнивалось.

— Влад, я знаю, что ты зол. Я знаю, что тебе больно и обидно. Но я здесь, я с тобой. Мы будем делать это вместе. Каждое движение — шаг вперёд. Ты не один в этом.

Она взяла его лицо в ладони, заглядывая в глаза.

— Хочешь кричать — кричи. Хочешь ругаться — ругайся. Я не уйду. Я всегда здесь. Только не сдавайся. Ладно?

Влад сглотнул ком в горле. Посмотрел на её руки, на её лицо, на её глаза, в которых была вера в него.

— Ты веришь, что я справлюсь? — спросил он хрипло.

— Я знаю, — сказала она. — Ты сильнее, чем думаешь. Сделай это ради себя. И ради меня. Ладно?

Он кивнул, провёл по её ладони пальцами и снова повернулся к тренажёру.

— Давайте ещё раз, — сказал он уже спокойнее.

Андрей Сергеевич одобрительно кивнул.

— Молодец, Влад. Именно так — маленькими шагами. Сегодня мы просто разбудим руку. Завтра будет лучше.

Влад попытался снова. Рука дрожала, но он её поднял. На несколько сантиметров выше, чем в прошлый раз.

— Видишь? — сказала Дарина, сжимая его руку. — Уже лучше. Ты справляешься.

Она поцеловала его в висок и осталась рядом. Каждое движение давалось с трудом, он психовал, ругался, сжимал зубы, но не останавливался. А Дарина была рядом — гладила по плечу, подбадривала, целовала в щеку, когда он делал новый подход.

Через час занятий Влад опустил руки и устало закрыл глаза.

— Как я устал... — выдохнул он.

Дарина обняла его, позволяя ему положить голову на её плечо.

— Ты отлично справился, Куертов. Я горжусь тобой.

Она поцеловала его в губы — мягко, но с такой любовью, что он забыл про боль на мгновение.

— Пошли, я устрою тебе ужин и массаж. Сегодня ты это заслужил.

Он улыбнулся, обнял её за талию и, опираясь на неё, встал.

— Спасибо, что ты у меня есть, — сказал он.

— Я всегда буду у тебя, Куертов, — ответила она. — А теперь пошли. Я хочу тебя покормить с ложечки.

И он засмеялся, и она засмеялась, и в этом смехе было столько счастья, что даже боль отступила.

Потому что у них было будущее. И они строили его вместе. Шаг за шагом. День за днём. Не торопясь. С любовью.

Вечер. Дома.

Они наконец были дома.

Квартира встретила их привычным запахом — тем самым, который Дарина так любила и по которому так скучала. Всё было на своих местах: его книги на полке, её любимая кружка на кухне, их общая кровать, застеленная свежим бельём, которое она успела сменить перед его выпиской.

Влад стоял посреди гостиной, оглядываясь. Всё было как раньше, но теперь — по-другому. Светлее. Теплее. Потому что она была здесь. Потому что она вернулась.

— Ну что, Куертов, — сказала Дарина, подходя к нему сзади и обнимая за талию, — добро пожаловать домой.

Он развернулся, насколько позволяла рука, и притянул её к себе здоровой рукой.

— Спасибо, что привела меня сюда, — сказал он, утыкаясь носом в её макушку. — Я уже забыл, как здесь пахнет.

— Пахнет тобой, — улыбнулась она. — И немного пылью. Но я уже всё проветрила.

Она взяла его за руку и повела в гостиную, усадила на диван, сама села рядом, положив голову ему на плечо.

— Как рука? — спросила она.

— Ноет, — честно признался он. — Всё время ноет. Как будто напоминает, что я должен лежать, а не ходить.

— Это потому что ты сегодня много работал, — она погладила его по плечу. — Давай я принесу тебе что-нибудь обезболивающее?

— Не надо, — он обнял её здоровой рукой. — Ты рядом — и это лучшее лекарство.

Дарина улыбнулась и поцеловала его в плечо.

— Ты такой нежный стал, Куертов. Раньше ты бы просто сказал "ноет" и ушёл в свою работу.

— Раньше я был дураком, — ответил он. — Теперь я хочу быть с тобой. И если ради этого мне нужно говорить, что я чувствую — я буду говорить.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них был огонь, который она так любила.

— Ты знаешь, что я люблю тебя?

— Знаю, — он провёл пальцами по её щеке. — И я люблю тебя. Бесконечно.

Они поцеловались. Медленно, глубоко, как будто в этом поцелуе было всё — вся боль разлуки, вся радость встречи, все обещания, которые они друг другу дали.

А потом Влад попытался обнять её обеими руками. Левая рука дрогнула, он зашипел от боли, но всё-таки поднял её и положил на её талию.

— Ой, — сказала Дарина, — ты что делаешь? Тебе же больно!

— Мне больно, — согласился он, но улыбнулся. — Но я хочу обнимать тебя двумя руками. Даже если это больно. Ты стоишь того, чтобы ради тебя терпеть боль.

— Дурак ты, — она покачала головой, но смотрела на него с такой любовью, что он почувствовал, как внутри разливается тепло.

— Да, дурак, — согласился он. — Но твой дурак. И я знаю, что теперь всё будет по-другому.

— Влад, я так скучала по тебе, — прошептала она, прижимаясь к нему. — По твоим рукам, по твоему запаху, по тому, как ты дышишь рядом.

— Я тоже скучал, — он поцеловал её в лоб. — Я скучал по тому, как ты смеёшься, когда я говорю глупости. Как ты морщишь нос, когда я тебя завтракаю. Как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

— Я смотрела на тебя, — призналась она. — Каждый день. Даже когда ты не видел.

— Теперь я вижу, — сказал он. — Теперь я вижу тебя. И больше никогда не отпущу.

Они смеялись, шутили, вспоминали смешные моменты — как он пытался есть ложкой и промахивался, как она заставляла его пить этот ужасный больничный кисель. И в каждом их слове была любовь, которая стала только сильнее.

Дарина помогла ему принять душ — аккуратно, лишний раз не задевая руку, замотанную в специальный бандаж. Она насухо вытерла его волосы, и он стоял, закрыв глаза, чувствуя её прикосновения, и понимал, что это и есть счастье.

Когда они легли в кровать, Дарина забралась к нему на грудь, как делала всегда. Только теперь они могли лежать так, как им удобно — ей не нужно было бояться навредить ему, ему не нужно было сдерживаться.

— Как хорошо, — выдохнула она, укладываясь на его здоровое плечо и переплетая их ноги. — Просто лежать с тобой, без проводов и капельниц.

— Без мониторов и сиделок, — добавил он.

— Без твоих соседей по палате, — засмеялась она.

Он обнял её обеими руками — насколько позволяла больная рука, прижимая к себе.

— Ты знаешь, я понял одну вещь за этот месяц, — сказал он.

— Какую?

— Мы с тобой — как правая и левая рука. По отдельности — слабые и беспомощные. Вместе — сильные и непобедимые.

Дарина тихо засмеялась, но в голосе были слёзы.

— Куертов, ты стал философом?

— Я стал мудрее, — поцеловал он её в макушку.

— Тогда скажи мне ещё что-нибудь мудрое.

— Я люблю тебя, — просто сказал он. — Это самое мудрое, что я могу сказать.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза и поцеловала. Долго, нежно, с любовью, которую невозможно передать словами.

— Я люблю тебя, — прошептала она, утыкаясь в его шею.

И они уснули в обнимку. Настоящие. Живые. Счастливые.

Впервые за долгое время — по-настоящему вместе.

Подписывайтесь на мой тик тооок stekliss5