missing you, but working / kuertov

Первая неделя после её ухода была туманом.

Влад не помнил, как она прошла. Он просто существовал — если это можно было назвать жизнью. Он спал. Просыпался. Брал телефон. Открывал их фотографии. Смотрел на неё. На её улыбку. На её глаза. На то, как она смотрит на него в кадре — с любовью, с доверием, с теплом. Закрывал телефон. Снова спал.

Он почти не ел. Не пил. Не выходил из квартиры. Единственное, что он делал — это лежал на кровати, которая всё ещё пахла ею, и вдыхал этот запах, пока тот не начал уходить. Тогда он скомкал её подушку, прижал к себе и просто лежал, глядя в потолок.

Он не отвечал на звонки. Не открывал дверь. Не реагировал на сообщения. Парни из сквада начали беспокоиться. Сначала звонил Саша Парадеевич, потом Костя, потом Данила. Влад сбрасывал. Они приехали сами. Открыли дверь своим ключом, который был у каждого из них — на случай экстренных ситуаций. И нашли его в спальне, в темноте, с телефоном в руке и пустыми глазами.

— Влад, твою мать, — выдохнул Костя.

— Что случилось, брат? Где Дарина?— спросил Саша, садясь рядом.

Он молчал. Долго. Смотрел в одну точку. А потом начал говорить. Сначала тихо, потом громче, срываясь на хрип.

— Я проебал. Я всё проебал. Она ушла. Я довёл её. Я не приходил. Не звонил. Не замечал. Я работал, а она сидела дома и ждала меня. Три года. Три года она ждала, а я не пришёл. Даже на годовщину. Она готовила, накрывала стол, зажигала свечи, а я не пришёл.

Он замолчал. Сжал зубы.

— Она ушла. Я отпустил её. Я не держал. Я не просил остаться. Я сказал ей, что она всё правильно сделала. Потому что я — еблан. Потому что она заслуживает лучше. Потому что я не могу дать ей того, что она хочет.

Он зарылся лицом в ладони. Парни молчали.

— Братан, — сказал Данила, — мы с тобой. Что бы ни случилось. Ты не один.

Они сидели с ним до утра. Не задавали лишних вопросов. Просто были рядом. И Влад впервые за эту неделю почувствовал, что он не проваливается в бездну окончательно. У него ещё есть друзья. У него ещё есть за что держаться.

Прошёл месяц.

Влад сидел на кухне, пил чёрный кофе без сахара и смотрел на пустой стул напротив. Там, где раньше сидела она. Где она смеялась, когда он рассказывал что-то смешное. Где она пила свой чай с мёдом по утрам. Где она смотрела на него сонными глазами и улыбалась, ещё не проснувшись окончательно.

Он провёл рукой по лицу и принял решение.

Я поменяюсь. Пусть она не увидит. Пусть она не узнает. Но я поменяюсь. Ради неё.

Он начал с простого. Перестал пропадать в офисе до ночи. Он уходил в шесть-семь вечера. Возвращался домой. Включал свет. Готовил себе ужин — сначала криво, неправильно, сжигая яичницу и пересаливая пасту. Но он учился. Он не хотел зависеть от ресторанов и доставок. Он хотел чувствовать себя живым. Он хотел заниматься тем, что она делала для него каждый день.

В офисе он нанял двух помощников. Доверил им часть задач. И с удивлением обнаружил, что работа не рухнула. Что можно не контролировать всё лично. Что можно дышать. Что можно жить.

Он понял это только сейчас. Только когда потерял её.

Как же я был слеп.

За этот год Влад не посмотрел ни на одну девушку.

Они появлялись на мероприятиях, на стримах, в его сообщениях. Красивые, умные, доступные. Он не замечал их. Не потому что он был занят работой. Нет. Просто в его голове, в его сердце, в каждой клетке его тела была только она.

Дарина.

Его малышка. Его девочка. Та, которую он проебал. Та, которая ушла, потому что он перестал быть ей нужен. Та, которую он любил сильнее, чем всё, что у него есть — машины, квартиры, бизнес, деньги.

Я могу купить всё, кроме тебя.

Он знал, что Леша общается с ней. Знакомые пересказывали, что видели её в торговых центрах с Аней, что она стала реже выходить из дома, что она не появляется в тусовках. Он слышал, что она не отвечает на звонки девчонок, что она закрылась. И сердце разрывалось от этого.

Он позвонил Леше через две недели после того, как она ушла.

— Леш, — голос дрожал, — я не прошу тебя ничего делать. Просто... если она будет нуждаться в ком-то... если ей будет плохо... будь рядом. Пожалуйста.

— Влад, я сам хотел к ней съездить, — ответил Леша. — Не переживай, брат. Я пригляжу за ней.

— Спасибо, — выдохнул Влад.

А потом он начал давать Леше деньги. Сначала мелкими суммами, потом — серьёзными переводами.

— Леш, отправь их с Аней по магазинам. Пусть она купит что-то красивое. Пусть она выйдет из дома. Пусть она почувствует, что жизнь продолжается.

— Влад, ты серьёзно? — удивился Леша. — Она же не знает, что это от тебя.

— Пусть не знает, — тихо сказал Влад. — Мне не нужно, чтобы она знала. Мне нужно, чтобы она улыбалась. Хотя бы иногда.

Леша вздыхал, но делал. Он отправлял Аню и Дарину в торговые центры, покупал им кофе, смотрел, как Дарина начинает понемногу оживать. И Влад ждал. Ждал, когда Леша позвонит и скажет: «Влад, с ней всё хорошо. Она улыбнулась сегодня».

И каждый раз он выдыхал с облегчением.

Когда Леша позвал его на день рождения, Влад сначала хотел отказаться. Он не любил шумные компании. Не хотел видеть чужие лица. Не хотел притворяться, что он счастлив.

Но Леша настаивал.

— Влад, приходи, — говорил он. — Ты нужен мне.

— Леш...

И вдруг Влад почувствовал, что не может закончить фразу. Он хотел спросить: Будет ли она? Но слова застряли в горле. Он боялся услышать ответ. Он боялся, что она не придёт. Он боялся, что она придёт и не посмотрит на него. Он боялся всего.

Леша усмехнулся. Он стал слишком проницательным.

— Влад, она будет. Она приедет.

Влад замер.

— Откуда ты...

— Я знаю, — перебил Леша. — Она моя гостья. Я позвал её, и она согласилась. Она тоже скучает, Владос. Она не говорит никому, но я вижу. Я вижу, как она смотрит на твои фотографии в телефоне, когда думает, что никто не смотрит. Я вижу, как она сжимает кружку с чаем, когда я говорю о тебе. Я вижу, как она дышит, когда ей кажется, что она слышит твой голос. Она скучает.

Влад сглотнул. Голос сел.

— Ты думаешь, я ей нужен? Леш, прошёл год. Она научилась жить без меня. Она увидела, как это хорошо — когда никого не ждёшь часами. Она ненавидит меня. И правильно делает. Я не буду к ней лезть. Я не буду портить её жизнь дальше.

— Влад, ты идиот? — Леша повысил голос. — Да она мечтает, чтобы ты к ней подошёл. Она ненавидит себя за то, что ушла от тебя. Вы оба — как два барана. Вам просто нужно подойти друг к другу. Там уже слова не будут нужны.

Влад покачал головой, отводя взгляд.

— Нет. Я всё сказал. Я не буду мешать ей жить. Я уже сделал достаточно. На праздник приду.

— Ты придурок, Куертов, — бросил Леша и вышел из комнаты, оставляя Влада одного.

Влад стоял, сжимая телефон. В его груди билось сердце так сильно, что казалось, оно выскочит наружу. Он боялся. Он боялся увидеть её. Боялся, что не сдержится. Боялся, что упадёт перед ней на колени и начнёт умолять вернуться.

Но он знал: Леша прав. Они не могут без друг друга.

Даринка, — мысленно позвал он. — Я иду. Я не знаю, что будет, но я иду.

И он начал готовиться к этому дню. Потому что он должен был увидеть её. Хотя бы один раз. Хотя бы издалека. Хотя бы чтобы убедиться, что она дышит. Что она жива. Что она улыбается.

И что она всё ещё его девочка. Даже если больше не его.