Пока длится равновесие

Выход есть всегда. Просто не самый удобный. Обычно нельзя отказаться от выбора. Ничего не делать — тоже выбор. Поступиться принципами — выход. Уйти — выход. Остаться — тоже выход. Мы редко получаем возможность выбрать правильное решение. Чаще приходится выбирать то, с последствиями чего сможем жить. Как бы ни звучало, но порой амнезия действительно выход. Не лучший? Конечно. Не честный? Есть такое. Не справедливый? Определённо.

  Человек на берегу 

Ноябрьское солнце в Корсаковском районе было редкостью. Месяц стоял холодный, туристов почти не осталось. Именно поэтому Глеб приезжал сюда только осенью. Его не манили ни порты, ни море, ни люди. Он возвращался в бухту Лососей, где четыре года назад его нашли едва живым. При нём не оказалось документов. На вопросы он не отвечал — терял сознание. Лишь спустя месяц к нему вернулась речь. Но рассказать, кто он такой и что с ним произошло, Глеб не мог. Он помнил только имя. И даже в нём не был уверен.За неимением лучшего назвался Глебом. Без фамилии. Без даты рождения. Без прошлого. Врачи диагностировали автобиографическую амнезию как следствие тяжёлой черепно-мозговой травмы — той самой, из-за которой он едва не погиб на берегу Охотского моря. Они определили примерный возраст — не старше тридцати — назначили курс лечения. Больше ничем помочь не могли. Не зная, кто он и куда ему идти, Глеб доверился попечению благотворительного фонда «Живые люди», помогавшего людям с психическими и психологическими проблемами.Там он понял, что ему ещё повезло. В соседней комнате жил мужчина, который каждое утро заново знакомился с собственной дочерью. На втором этаже женщина раз за разом спрашивала, когда придёт муж, не помня, что похоронила его больше десяти лет назад. На их фоне потеря собственного прошлого казалась не самым страшным исходом. Глеб помнил города, страны, технику, книги и устройство мира. Иногда его знания расходились с реальностью в мелочах, но всё главное оставалось на месте. Память сохранила всё, кроме него самого.Даже стоя на том самом берегу, Глеб не мог найти себя. Последние три года его жизнь складывалась на удивление хорошо. Он вёл тру-крайм подкаст, подрабатывал в кофейне, снимал небольшую квартиру и постепенно привыкал к своему существованию. Но эта новая жизнь, построенная с нуля, казалась слишком хрупкой. Словно декорация, которая могла рухнуть от одного неосторожного движения. Поэтому Глеб избегал близости. Знакомые, коллеги, случайные собеседники — сколько угодно. Но друзей не было. Даже на самые простые вопросы он отвечал ложью. Откуда он родом? Где учился? Кем работал раньше? Со временем Глеб понял, что людям больше нравится красивая ложь, чем правда. Стоило рассказать об амнезии, как в чужих глазах появлялось что-то одно: жалость или недоверие. И то, и другое он ненавидел. Жалость превращала его в жертву. Недоверие — в лжеца. Поэтому Глеб придумал себе прошлое. Обычное, возможно, чем -то похожее на его настоящее.Бухта Лососей встречала его одинаково каждый год. Серое небо нависало над заливом Анива так низко, словно собиралось коснуться воды. Море дышало тяжело и размеренно. Волны лениво накатывали на берег, стирая следы быстрее, чем человек успевал отойти на несколько шагов. Глеб часто ловил себя на мысли, что это место ничего не забыло.Ветер гулял по пустынному берегу, перебирая сухую траву и выбеленные морем коряги. Отлив обнажил широкую полосу мокрого песка, зазывая догнать волну. Иногда Глебу казалось, что стоит лишь задержаться здесь до темноты, и море заговорит. Расскажет, как он оказался здесь четыре года назад. Расскажет, почему он выжил. Расскажет, что случилось с человеком, которым он был прежде. Но море молчало. Четыре долгих года оно продолжало хранить молчание. А на все немые вопросы, лишь катило к берегу чёрную воду Охотского моря.Глеб сидел на холодном песке, поджав колени к груди. Время близилось к вечеру, и над заливом постепенно сгущались сумерки. Суровый ветер трепал каштановые волосы мужчины и настойчиво гнал его домой — то ли из жалости, то ли от скуки. Мужчина же закрыв глаза слушал шум волн, старательно игнорируя намерения погоды. В голове привычным роем жужжали одни и те же вопросы.— Вы снова пришли? — приятный женский голос прервал бесполезный поток мыслей. Глеб повернул голову. На него смотрела красивая женщина лет тридцати пяти или сорока. Смолисто-чёрные локоны спадали на плечи, а губы приветливо растянулись в улыбке. Она протянула руку. Глеб машинально пожал её и только потом понял, что это было не приветствие, а предложение подняться.
— Вы меня знаете? — голос мужчины настороженный. Он встал и отряхнул ладони от песка.
— Вы тот парень, которого нашли здесь несколько лет назад. Ваше лицо было везде. В местных блогах, в новостях, по телевизору, — она пожала плечами, словно это было общеизвестным фактом.
— Да, вы правы, — Глеб кивнул и принялся складывать плед.
— П-подождите. Я не хотела вас прогонять. Просто вы и вчера здесь сидели. И выглядели... одиноко, что ли.
— А вы, значит, небезразличная самаритянка?
— Просто мне захотелось подойти. Возможно, помочь.
— Ну да. Делать больше нечего?
— Воу. Да вы грубиян, — улыбка женщины стала больше похожа на ухмылку.
— Просто я больше не даю интервью и не заинтересован в ваших журналистских расследованиях.
— Хм... Раскусили. Как вы поняли?
— Туристам, как правило, всё равно. А на местную вы не похожи.
— Почему?
— Потому что ближайший населённый пункт — Песчанское. И даже там никто не станет разгуливать по берегу в таком «чудесном» виде.
Женщина опустила взгляд на своё платье цвета вылинявшего мака.
— А вдруг я просто несчастная уроженка села с финансовыми проблемами?
— Возможно.
— Вот видите.
— Но несчастная уроженка села с финансовыми проблемами не пользуется косметикой дороже моей месячной аренды. На секунду женщина замолчала, а потом рассмеялась.
—— Я старался.
— И всё же ошиблись, — журналиста скрестили руки на груди. Глеб вопросительно поднял бровь.
— В чём именно?
— Я действительно журналистка. Но подошла не за интервью.Глеб замолчал. За их спинами лениво перекатывались волны. Ноябрьский вечер быстро съедал остатки света. Серое небо почти слилось с морем, и горизонт давно растворился в холодной дымке. Ветер усиливался. Он швырял песок под ноги, забирался под воротник куртки и настойчиво напоминал, что на берегу делать больше нечего. Глеб машинально посмотрел на воду. И застыл. Что-то блеснуло среди уходящих волн. Неяркая вспышка. Будто крохотный светлячок размером со спичечный коробок скользнул под поверхность воды. Сердце болезненно дёрнулось. Он уже видел это раньше. Дежавю? Но разве люди с амнезией могут на такое полагаться? В висках начало стучать. Словно память, четыре года молчавшая где-то в глубине сознания, вдруг пошевелилась.— С вами всё хорошо? — женский голос вернул его на землю.
— Что?
— Вы что-то увидели? — она тоже повернулась к морю, — Что там?
— Свет. Вон... — Глеб поднял руку, но тут же опустил её. Ничего. В воде больше не было того света. Только волны, холодная безучастная вода и собственная глупая надежда.
— Свет? Какой свет? Может, маяк Анива?
Глеб хмыкнул и невольно закатил глаза.
— Да. Двадцать лет не работал, а сегодня решил сделать исключение. Я же говорил, плохая из вас местная.
— Значит, инопланетяне всё-таки вернулись за вами спустя три года.
— Четыре.
— А, ну да. Простите.
— Вы вообще читали мою историю?
— Ну... считайте это проявлением профессиональной непредвзятости, — она снова улыбнулась.
Глеб ещё несколько секунд смотрел на море. Будто ждал, что огонёк появится снова. Будто море наконец решит вернуть хоть что-нибудь из того, что забрало у него четыре года назад. Но вода оставалась тёмной. Как всегда.
— Ладно, пошли., — тяжело выдохнул мужчина.
— Куда?
— Вам явно что-то от меня нужно. А я голоден.
— Быстро вы передумали. Это всё теория про инопланетян?
— Скорее моё желание не тратить лишние деньги в отпуске, — он поднял плед и закинул его на плечо, — Ужин за ваш счёт.
— Да вы настоящий джентльмен.
— Мне это уже говорили.
— И часто?
— Ни разу.
Женщина рассмеялась и направилась следом.Через несколько минут ветер стёр их следы с влажного песка. Берег опустел. Море продолжало дышать в темноте, равнодушное к людям, их вопросам и надеждам.                                                                                 
                                                              *    *    * 

Кафе «Маяк» находилось примерно в километре от места встречи журналистки и Глеба. Всю дорогу они молчали, лишь изредка перебрасываясь взглядами людей, которым есть что сказать, но каждый раз находится причина промолчать.Глеба не отпускал странный свет, увиденный на берегу. Светлячок.Если это вообще был светлячок. И ещё это чувство.Будто он уже видел нечто подобное раньше. Не здесь и не сейчас. В другой жизни. Именно это тревожило его сильнее всего. Женщина, шагавшая рядом, стала невольными оковами его внезапно ожившего расследования. Он хотел как можно скорее узнать, что ей нужно, а потом вернуться на пляж. Она ведь явно прилетела на Сахалин ради него. Слишком уж вовремя появилась. Слишком уж много совпадений для одного вечера. К моменту, когда они добрались до улицы, где находилось кафе, окончательно стемнело.
Луна пряталась за облаками, а редкие фонари в селе горели через один. В каждом источнике света Глеб невольно искал знакомое свечение. В окнах домов. В вывесках магазинов. В отражениях автомобильных фар. Напрасно. Может, ему действительно показалось? Может, разум, измученный ожиданием, решил сыграть с ним злую шутку?
— Вы прямо не замолкаете, я смотрю, — нарушила тишину журналистка.
— Что?
— Мы уже минут двадцать идём молча.
— Так задавайте свои вопросы. С каких пор журналисты ищут подходящий момент? — Глеб усмехнулся.
— Вы с нашей братией явно не дружите.
— Ваши коллеги донимали вопросами человека, который даже родителей не помнил. А потом написали, что я симулянт.
— Среди нас есть и честные люди, которые не публикуют сплетни ради просмотров, — улыбка снова мелькнула на её красивом лице.
— Да ну? И где они?
— Как правило, на самом дне журналистской индустрии.
На этот раз засмеялись оба. Её голос, спокойствие и умение держать удар немного успокоили Глеба. Возможно, ужин действительно поможет прояснить ситуацию. Хотя какая-то часть его всё ещё смотрела назад. Туда, где за тёмным морем остались вопросы, на которые никто не спешил отвечать.Проходя по тёмным улочкам села, Глеб заметил то, чего раньше никогда здесь не видел. «Бюро находок». Он остановился. Вывеска выглядела слишком дорогой для маленького села, где туристы обычно проезжали мимо, не задерживаясь дольше пары часов. Через большие окна пробивался мягкий жёлтый свет. Где-то внутри мелькал силуэт человека.
Глеб нахмурился.
— Что-то не так? — женщина тоже остановилась.
— Это бюро находок.
— А вы проницательны. Как догадались? Надпись прочли?
— Вы точно журналистка?
— Иногда.
— Откуда в таком селе бюро находок? Туристы приезжают на пляж на машине и уезжают обратно. Терять тут особо нечего. Да и вчера этого здания не было.
— А Вы уверены?
— Разве не Вы за мной вчера следили?
— Ну, я дама капризная. Понаблюдала и уехала. Уж больно долго Вы сидели на берегу.
— Хватка у Вас железная.
— Вы всегда... — договорить она не успела. Дверь бюро медленно открылась сама собой. Мерзкий скрип вызвал мурашки. Подул холодный, словно совершенно чужой, ветер. Но самое странное — дверь открылась без чьей-либо помощи, а из глубины коридора по-прежнему виднелся чей-то силуэт.
— Жутковато, — тихо сказала женщина.
— Согласен.
— Зайдём?
Глеб ухмыльнулся и шагнул к дорожке, ведущей к небольшому зданию. В ту же секунду острая боль пронзила голову. Будто кто-то загнал раскалённый штырь прямо под череп. Мужчина пошатнулся. Перед глазами поплыло. Он инстинктивно потянулся к журналистке. Пустота. Пальцы схватили лишь холодный воздух — женщины рядом не было. Глеб резко обернулся. Никого. Сердце ударило так сильно, что заболела грудь.
— Какого чёрта...* * *— Добрый вечер, — незнакомый мужской голос прозвучал совсем рядом. Боль исчезла мгновенно. Будто её никогда не существовало. Глеб поднял голову и забыл, как дышать. Он стоял в просторном помещении с тёмно-красными стенами. Посреди комнаты располагалась стойка ресепшена. За ней находился мужчина лет пятидесяти в костюме больше напоминавшим фрак. Почти седой, без единой заметной морщины и с неестественно голубыми глазами. Настолько голубыми, что они казались нарисованными.— Где я? — собственный голос прозвучал хрипло, — Кто вы?
— Это Бюро находок, — мужчина доброжелательно улыбнулся, — Я старший сотрудник. Элиас.
— Как я сюда попал? — паника медленно поднималась к горлу.
— Как и все остальные.
— Что это значит?
— Вы что-то потеряли.
— Нет.... То есть да. Я не понимаю. Я был в Песчанском, потом..., — Глеб оглянулся. Никаких дверей, никаких окон , никакого выхода.
— Эта женщина мне что-то вколола? — он лихорадочно ощупал шею. Потом руки. Ничего.
— Вы сами пришли сюда.
— Куда?
— В Бюро находок.
— Зачем?
— Чтобы забрать потерянное.
— Нет. Нет, я был на улице...
— Заполните бланк, — Элиас протянул ему лист бумаги, — И я посмотрю, чем могу помочь.
— Где я, чёрт вас дери?! — паника наконец прорвалась наружу. Но мужчина за стойкой даже не моргнул.
— В Бюро находок , — спокойно ответил он голосом человека, который уже всё разжевал и разложил по полочкам, — Что вы потеряли, Глеб?
Мужчина замер.
— Откуда вы знаете моё имя?
— Оно указано в бланке.
— Вы ещё не давали мне бланк.
— Значит скоро дам, — ответил он , будто ничего странного не произошло.Глеб медленно подошёл к стойке. Если это сон, то сопротивляться бессмысленно. Если не сон... Об этом думать не хотелось. Он взял бланк.
Имя.
Фамилия.
Дата рождения.
Место рождения.
Контактный номер.
Почти все строки остались пустыми.
Глеб привычно вписал только ФИО.
Затем его взгляд остановился на последнем пункте: «Укажите потерянную вещь». Он смотрел на строчку и сердце пропускало удар за ударом. Впервые за четыре года ответ пришёл сразу. Без сомнений. Без колебаний. Глеб вывел одно слово — «Воспоминания». Затем вернул бланк Элиасу. Тот пробежал глазами по странице и удивлённо поднял брови.
— О...— впервые за весь разговор его голос изменился, — Воспоминания.
— Это проблема?
— Скорее редкость, — Элиас улыбнулся, — Такого у нас почти не бывает.Он развернулся и направился к плотной ширме в дальнем конце комнаты. Глеб был готов поклясться, что секунду назад никакой ширмы там не существовало.
— Я отнесу заявку кладовщику.
— Кладовщику?
— Конечно.
— У вас есть кладовщик воспоминаний?
— У нас есть кладовщик всего.
— Звучит не очень успокаивающе.
— Обычно людям нравится, — с этими словами Элиас исчез за ширмой. Глеб остался один.
— А мне просто здесь ждать? — крикнул он.
— Присаживайтесь, — женский голос звучал прямо из стен.
— Куда? Кто это? — Он обернулся. Позади него стояло мягкое кресло. Рядом находился журнальный столик , на котором дымилась чашка чая. Глеб медленно подошёл ближе. Ещё минуту назад здесь ничего не было. Он осторожно коснулся чашки. Горячая, запах бергамота.Настоящего. Его любимый чай. Глеб сделал маленький глоток. И тут же обжёг язык. Он замер. Боль была слишком реальной для сна. Как такое возможно?Из-за ширмы старик появился настолько бесшумно, что Глеб вздрогнул. На вид ему было далеко за семьдесят. Длинные седые волосы спадали на плечи, а тёмный жилет поверх белой рубашки делал его похожим скорее на библиотекаря из старой сказки, чем на загадочного хранителя потерянных вещей. В руках он держал небольшой стеклянный флакон размером не больше ладони. Внутри что-то светилось. Мягкий, почти незаметный свет. Словно в прозрачном стекле застряла маленькая звезда. Или тот самый светлячок, которого Глеб видел среди волн. На этот раз сомнений не было — он узнал этот свет. Старик подошёл к столику и аккуратно поставил флакон рядом с чашкой чая. Огонёк внутри словно почувствовал присутствие мужчины. Он лениво дрогнул, подплыл ближе к стенке сосуда и замер. Глеб поймал себя на совершенно иррациональной мысли: ему показалось, будто свет рассматривает его в ответ.
— Любопытно, — задумчиво произнёс старик.
— Что именно? — недоумевал Глеб.
— Обычно найденные вещи ведут себя спокойнее.
— Найденные вещи?
— Разумеется, — старик посмотрел на него так, словно сказал нечто само собой разумеющееся, — Вы ведь пришли в Бюро находок.
— Это... — Глеб указал на флакон, — Моё?
Старик переглянулся с Элиасом. Тот едва заметно пожал плечами.
— Судя по всему, да.
Ответ не успокоил. Наоборот. Чем дольше Глеб смотрел на золотистый огонёк, тем сильнее становилось странное чувство узнавания. Оно было похоже на запах знакомых духов в толпе или случайно услышанную мелодию, которую память никак не могла ухватить полностью. Что-то очень важное находилось прямо перед ним. И одновременно оставалось недосягаемым.
— Что это такое? — спросил он наконец. Старик не ответил сразу. Его взгляд скользнул по стеклянному сосуду, будто он размышлял, сколько правды можно рассказать.
— Если говорить просто, воспоминание.
Глеб невольно рассмеялся. Нервно. Всё происходило слишком быстро. Словно он опять выпал из жизни. Как же он ненавидел это чувство.
— Вы издеваетесь?
— Нет, — ответил кладовщик.
— Воспоминания не хранятся в бутылках.
— А Вы часто находили воспоминания?
— Тогда как это всё возможно? Я схожу с ума?
— Вы не сходите с ума, Глеб. Море приносит разные потерянные вещи. Это ваши воспоминания. Год Вашей жизни, — спокойствие Элиаса начинало раздражать. Глеб чувствовал, как колотится сердце.
— Почему только год?
— У нас только это Ваше воспоминание.
Глеб замолчал. Четыре года. Четыре года врачи разводили руками. Четыре года психологи советовали принять неизвестность. Четыре года он возвращался на один и тот же берег в надежде, что память однажды решит смилостивиться. И теперь какой-то старик предлагал ему поверить, что часть утраченного прошлого лежит в стеклянном флаконе на журнальном столике. Любой разумный человек поднялся бы и ушёл. Но Глеб не был уверен, что разумные люди вообще попадают в подобные места.
— Забавно, — тихо произнёс старик.
— Что?
— Обычно найденные вещи выбирают хозяев не так быстро.
— Простите?— Глеб всё больше терял связь. Старик улыбнулся. И впервые за всё время эта улыбка показалась Глебу не доброй, а настороженной.
— Он выбрал тебя. Или ты его. В целом, неважно. Просто быстро так.Глеб перевёл взгляд на светлячка. Тот снова приблизился к стеклу. Словно действительно тянулся к нему. По спине пробежал холодок.
— Что будет, если я открою его?
На этот раз Элиас ответил раньше старика.
— Для начала выслушаете условия.
— Условия?
— Каждая находка требует платы.
— Какой ещё платы?
— Это зависит от того, что было потеряно.
Глеб нахмурился.
— У меня не так много денег. Но что - то мне подсказывает, что вам они и не нужны. Вы кресла из воздуха достаёте.
— Это так. Да и нам ничего не нужно. Платить нужно флакону. Как правило что -то не очень ценное сейчас, но необходимое в будущем.
— Ага, флакону.... Заплатить флакону, — Глеб шумно выдохнул пытаясь понять логику этого странного места, — А дальше что? Пить чай со Шляпником и красить розы?
Элиас со стариком озадаченно переглянулись. Глеб помотал головой, как бы говоря «проехали».
— Ладно. Заплатить флакону. А если я откажусь?
— Тогда вещь останется здесь.Ответ показался простым. И вполне ожидаемым. Он снова посмотрел на флакон. На крошечную частицу своего прошлого, которая находилась буквально на расстоянии вытянутой руки. И вдруг понял, что не сможет уйти. Не после того, как оказался так близко.— И что теперь? — спросил Глеб, не отрывая взгляда от флакона. Старик осторожно опустился в появившееся рядом кресло. Будто оно всегда там стояло.
— Теперь мы определим цену.
— За воспоминание?
— За возвращение воспоминания.
— Разве это не одно и то же?
Старик улыбнулся.
— Для людей почти всегда да. Для вещей — нет.
— Само собой, — Глеб потёр переносицу, явно подавляя раздражение сарказмом. Чем дольше продолжался разговор, тем сильнее ему казалось, что собеседники намеренно говорят загадками, — Хорошо. Допустим. И как определяется цена?
— Обычно её назначает сама находка.
— Вещь назначает цену?
— Не вещь. Флакон.
— Вы же прнимаете, что от ваших ответов легче не становится? — Глеб снова посмотрел на золотистый свет внутри стеклянного сосуда. Сейчас он напоминал маленькое живое существо, уснувшее в прозрачной клетке. Сотрудники странного бюро молчали.
— А если я не соглашусь?
— Тогда уйдёте.
— Просто уйду?
— Конечно.
— И всё?
— И всё.
Это прозвучало подозрительно легко. Слишком легко. Но одновременно и успокаивающе. В конце концов никто не мог заставить его платить неизвестно чем.Глеб решил, что сначала узнает цену, подумает , а потом решит. Разве не так поступают рациональные люди?
Словно услышав его мысли, старик протянул руку к флакону. Огонёк внутри мгновенно оживился. Начал кружить по стеклянному сосуду всё быстрее и быстрее. Золотые отблески побежали по красным стенам. Впервые за всё время Элиас выглядел обеспокоенным.
— Странно.
— Что странно? — спросил Глеб.
— Обычно находки ведут себя спокойнее.
Старик нахмурился.
— Действительно странно. Если только это не.... — он осёкся, но продолжил, — Плохое воспоминание.
Свет внутри флакона заметался ещё быстрее. Теперь он бился о стекло почти как пойманная птица. И вдруг Глеб услышал звук. Тихий. Настолько тихий, что сперва решил, будто ему показалось. Женский голос. Откуда-то изнутри сосуда.
— ...помоги...
Он резко выпрямился.
— Вы слышали?
— Что именно?
— Голос.
Элиас и старик переглянулись И именно в этот момент Глеб понял, что они что-то скрывают. Что-то связанное с ним.
— Откройте его.
Старик медленно покачал головой.
— Нет. Цена не уплачена.
— Заплачу после.
— Но тогда процедура возврата будет нарушена.
Глеб потянулся к флакону.
— Глеб, — голос Элиаса прозвучал неожиданно жёстко, — Это ваше воспоминание и выбор только за Вами. Но мой Вам совет.... Не надо.Однако пальцы Глеба уже коснулись стекла. Тёплого,практически горячего. Свет внутри вспыхнул. И на одно короткое мгновение Глеб увидел своё отражение. Только это был не он. То же лицо, но совершенно другие глаза. И имя, которое он забыл четыре года назад, вдруг всплыло где-то на границе сознания. Ещё секунда — и он точно вспомнит. Щелчок сорванной пробки прозвучал в комнате почти оглушительно.Старик закрыл глаза. Словно произошло именно то, чего он боялся.
— Ох...
— Что ещё? — прошипел Глеб, раздражённый этим недосном. Кладовщик посмотрел на него с такой смесью жалости и тревоги, что мужчине стало по-настоящему не по себе.
— Вы нарушили процедуру возврата. Теперь цена вырастит и, возможно, платить придётся другим.
Глеб не понимал значения этих слов. Он хотел спросить, выпытать нормальные ответы, но именно в этот момент свет вырвался из флакона, залил комнату и....всё исчезло. Перед Глебом был пляж, который он посещал последние годы. Луна ярко светила прорываясь сквозь тучи. А море тревожно билось о берег, явно не одобряя того, что натворил Глеб. Но ему было всё равно. Воспоминание плавило мозг похуже головной боли, что пронзила мужчину перед бюро. Ворох мыслей калейдоскопом открывал одну дверь подсознания за другой. Глеб упал на колени. Песок смягчил падение. Когда всё закончилось, слёзы навернулись на глаза мужчины. Он вспомнил её....