Её рубиновое сердце

Дмитрий с отцом находились на подпольных боях. Боец в левом углу уже потерял два зуба. Вокруг гудела толпа; особо «умные» и изрядно пьяные зрители бросали на арену деньги. Жестокость напоказ претила Дмитрию, он не видел в ней никакого развлечения. Возможно, потому, что сам никогда в подобном не участвовал. На такие бои люди идут только от финансовой безысходности. Иногда на потеху публике выставляли заведомо слабого противника, чтобы его покалечили у всех на глазах. В такие дни ставки не принимались.

Подобное зрелище особенно любил отец Дмитрия: хоть он ничего и не зарабатывал на этом, видеть выломанные конечности и страдания людей ему нравилось больше всего. «По собственной воле», конечно, было сказано слишком сильно — многие попадали на арену за долги перед Вороном, но находились и те, кто шёл на эти издевательства ради быстрой наживы. Впрочем, чаще всего бои проходили по стандартным правилам, за исключением двух нюансов: отсутствия каких-либо ограничений в тактике и полного обхода легальной системы.

Тем временем комментатор не унимался:
— Корень применяет захват! Он пытается оттеснить соперника в дальний угол! — наигранный азарт ведущего всё сильнее заводил толпу. — Не получается! Не получается! Корень заламывает пальцы! Кажется... о нет! Он ломает ему пальцы!

Прозвенел финальный гонг, и толпа вскочила со своих мест. Ор усилился вдвое, когда комментатор выкрикнул свой вердикт:
— И Корень выходит победителем во втором раунде!

От второго бойца не осталось живого места. Был объявлен перерыв перед третьим раундом. Пол арены давно потерял свой первоначальный белый цвет, приобретя грязный жёлто-коричневый оттенок из-за въевшейся в паркет крови.

— Поставку должны доставить в северный филиал. Прими её без потерь, — сухо сказал отец, уткнувшись в телефон.

Казалось, этот поединок его совершенно не интересовал. В целом сегодня ему было всё равно: пара выбитых зубов и сломанных пальцев не казались Ворону захватывающим зрелищем. Он и так был в выигрыше. На арене выступал его знаменитый боец Корень, который почти никогда не проигрывал.

— Да, отец, — чётко отозвался Дима, принимая приказ.
— И ещё: мне не нравится, как Павел стал выполнять свою работу. Разберись с ним. Мне лишний груз не нужен.
— Да, отец.
— Двадцать третьего числа пройдёт сбор у Борисовых, они пригласили нас в своё поместье. Будь готов. Они хотят выкупить у меня долю в оружейном бизнесе, наивные тупицы. Думают меня подкупить. Но мы всё равно придём. Пусть повыкаблучиваются передо мной, — тон Игоря был высокомерным.
— Ясно, отец.
— Можешь взять с собой любую шлюху. Там в основном люди замужние будут или, как ты, балбесы малолетние. Одной девкой меньше, одной больше — неважно.
— У меня никого нет.

Они сидели в ложе, словно в театре, по бокам неподвижно стояла охрана. Отец наконец дописал нужное сообщение в телефоне и повернулся к сыну:
— Думаешь, мне не доносят, что ты стал чаще пропадать? За какой-то юбкой ухлёстываешь. Раньше ты был более открыт в этих делах. Мне-то всё равно, но не думай, что я совсем слепой. От отца нельзя ничего скрывать, понимаешь, мальчик мой?
— Понимаю.

Ворон начал подниматься со своего места. За ним тут же последовал Дмитрий, и охрана зашевелилась. Но вдруг отец резко развернулся и нанёс Дмитрию мощный удар в живот. От неожиданности парень скрючился и рухнул на пол, хватая ртом воздух и пытаясь прикрыть место удара. Отец потряс ушибленной рукой и присел на корточки рядом с сыном.

— На меня и так насел Астафьев в этом месяце. И если я узнаю, что ты занимаешься не тем, что входит в твои обязанности, ты сильно пожалеешь. Понятно?
— Понятно, отец, — всё ещё задыхаясь, ответил Дмитрий. Ворон чётко ударил прямо в солнечное сплетение.
— Не думай, что я слеп. Иначе сам им станешь.
Отец быстро поднялся и вышел из VIP-зоны.

— Я сегодня задержусь, может, до двух, — сказал Роман, надевая кобуру и собираясь выйти из дома.
— Чаще обычного ты стал задерживаться, пап, — заметила Аделис, оперевшись о косяк. — А я думала, мы вместе поужинаем. Хотела лазанью приготовить.
— Лазанью... Оставь кусочек, приду — поем.
— А может, ты позовёшь Марию к нам?
— Что? Марию? — вопрос застал отца врасплох.
— Да, она хорошая. Я бы хотела, чтобы она приходила к нам почаще.

Слова были сказаны прямо в лоб. Неужели отец думал, что Ади ничего не замечает? Даже шестилетний ребёнок поймет, когда его родитель становится счастливее. Мария всегда нравилась Аделис. Она была спокойной, умной и красивой. Слегка смуглая, с карими глазами и каштановыми волнистыми волосами. Точного её возраста девушка не знала — понимала лишь, что у той нет детей и выглядит она лет на десять младше отца. Мария часто маячила на горизонте последние года четыре. Сотрудники полиции нередко заглядывали к ним домой, и Мария приходила вместе с ними — она работала в отделении Романа. Аделисия знала её, но не так хорошо, как хотелось бы. Ей отчаянно не хватало женских советов, возможности посплетничать, походить по магазинам, поплакать на плече у мамы. Мария казалась отличной кандидаткой на роль близкого человека. Да и отцу уже давно пора было двигаться дальше.

— Я... а ты не будешь против? — замешкался Роман, будто его поймали на чём-то постыдном.
— Против Марии? Никогда! Пригласи её сегодня на ужин. Я всё устрою.
— Хорошо, я спрошу, не занята ли она... — Отец ещё немного потоптался у двери в раздумьях и наконец-то ушёл на работу.

Этот вечер обещал оправдать чьи-то ожидания.

— Очень вкусно получилось, — голос женщины был нежным и спокойным.
— Спасибо, Мария! Я сначала отварила листы пасты, а потом уже запекала — так гораздо вкуснее, как мне кажется, — с улыбкой отозвалась Аделис на комплимент.
— Действительно очень вкусно, возьму себе на заметку, — гостья улыбнулась и отрезала ещё кусочек.
— Аделис любит готовить, — попытался разбавить обстановку отец.

Но неловкой ситуация казалась только ему одному: Роман мешкался, путался в словах и сильно волновался. В то время как Аделис и Мария всё прекрасно понимали и вели вполне непринуждённую беседу.

— Да, но в основном что-то сладкое: пироги, торты... — поправила отца Аделисия.
— Ничего себе! Не думала стать поваром-кондитером? — с искренним любопытством спросила женщина.
— Знаешь, нет. Я буду врачом, хочу помогать людям. А готовка — это так, хобби, чтобы побаловать себя вредной едой, — девушка рассмеялась
— А у меня сестра как раз печёт торты на заказ, — поделилась Мария. — Ушла из профессии, как только из декрета вышла. Говорит, ей очень нравится. У неё теперь весь холодильник заставлен муссами, пирожными, ягодами.
— Это хорошее занятие. Для меня готовка — словно медитация, я отдыхаю, пока пеку. Может, и у неё так же, — Аделис доела свою порцию и отставила тарелку. — А вы, Мария, как давно на службе? Сколько с моим папой работаете?
— Ой, вспомнить бы ещё... — женщина подняла глаза к потолку, усердно перебирая даты в памяти. — Роман, вы не помните?
— Ох, когда же... Надо подумать. Мы тогда как раз вели дело о незаконной перевозке экзотических животных, — отец на время перестал ёрзать. Мысли о работе, похоже, возвращали ему привычную уверенность.
— Ах, точно! Помню, меня тогда назначили писать отчёт по этому делу. Лет семь назад это было. Я тогда перевелась из другого города. Сестра сюда переехала с мужем, ну и я за ней. Не видела перспектив на прежней работе, вот и решила начать всё с чистого листа, — Мария бросила короткий взгляд на сидящего рядом Романа и тепло улыбнулась. — В целом так оно и получилось.

От Аделис не укрылся этот нежный жест, и она тоже улыбнулась.

— У вас очень красивый дом. Просторная гостиная, очень уютно, — все уже наелись, и беседа медленно подходила к концу: как правило, гости всегда завершают вечер комплиментами хозяевам. — Мне прежде не удавалось так подробно его осмотреть.
— Да, согласна с вами, — чувство такта, конечно, у Аделис было, но если этих взрослых не подтолкнуть, они слишком долго будут прощупывать границы. А Аделисия уже давно не ребёнок. — Ладно, я пойду в свою комнату.
— Аделис, куда ты... — отец не успел договорить, как дочь уже поднялась из-за стола.
— Мне надо сделать уроки. А вы пока можете фильм глянуть, папа обожает DVD, — девушка подошла к телевизору и достала с полки коробку в фисташковую полоску.
— Аделис... — отец сразу заволновался, но дочь не сдавалась и снова перебила его, направляясь к лестнице.
— Спасибо за вечер, Мария. Была рада узнать вас поближе.
— И я была рада с тобой познакомиться, Аделис, — отозвалась Мария. Они с Романом смотрели вслед удаляющейся девушке.

С того самого вечера коробка в фисташковую полоску стала покоиться под кроватью Аделис.