Её рубиновое сердце

— Эта поганая крыса всё вынюхивает! — закричал отец Дмитрия, меряя кабинет яростными шагами.
— Сэр, мы... — подал голос один из подручных Ворона, но его тут же грубо перебили.
— Что мы! Вы когда-нибудь сделаете нормально свою работу или нет? За что я плачу вам? За то, чтобы он накрыл очередную партию груза? — мужчина с силой бросил свой пистолет на рабочий стол. — Сделайте так, чтобы к пятому числу он был по уши завален мелкой работой. Ограбления, хулиганство, вандализм — мне без разницы. Главное, чтобы этот законник не путался в этот день под ногами.

Работники Ворона продолжали внимательно слушать, пока главарь банды отдавал приказы:
— Восточный транзит нужно на время прекратить. Он ничего не знает о каналах, только зайдёт в тупик по этой линии. Хотелось бы его уже убрать... Но тогда это точно свяжут с нашей организацией, и эти ищейки будут рыть в два раза сильнее. А пока этим делом занимается только он один, его будет легче пустить по ложному следу.

Пока главный бандит этого города решал проблемы, связанные с отцом Аделис, его сын решал проблемы, связанные с его дочерью.

Мост, связывающий дорогу от города к нескольким населённым пунктам, никогда не подсвечивался. А машины здесь можно было встретить за редким исключением только днём. Все жильцы небольших посёлков и таунхаусов предпочитали объездную трассу с более хорошим покрытием, да и ржавеющему красному мосту мало кто уже доверял.

А зря... Аделис любила это место. Оно наполняло её умиротворением: вокруг высились вековые ели, а внизу спокойно протекала река. По старой местной легенде, если очень долго вглядываться в воду, то можно увидеть золотую рыбу, которая принесёт тебе счастье. Кто знает, может, когда-то эта легенда действительно сбывалась.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — тон Димы был холодным, как у мертвеца.

Молодой учитель таращился на парня во все глаза. По его лбу стекал пот вперемешку с кровью, которая капала на щеку из свежей раны. Он был намертво стянут прочной верёвкой и привязан к стулу.

Напарник Дмитрия, Максим, молча и размеренно то и дело раскачивал этот стул, с глухим скрипом наклоняя его всё ниже и ниже к самому краю пропасти, над обрывом моста.

Учитель в панике замотал головой. Его рот был наглухо заклеен плотной изолентой, так что никаких других способов выразить ответ он не имел.

— Не знаешь? — тон Дмитрия приобрёл опасные саркастические нотки. — Так мы тебе сейчас расскажем.
— Вот это... — парень достал оружие, его лезвие остро отразило лунный свет. — Охотничий нож. Мы воспользуемся им, а потом скинем тебя с этого моста, и течение унесёт тебя далеко-далеко.

Дмитрий всегда был крайне прямолинеен и не любил долгие угрозы. Хотя отец часто говорил ему: только после того как ты по-настоящему запугаешь свою жертву, дай ей ещё немного помариноваться в собственном страхе. Нужно, чтобы их собственный мозг накрутил худшие сценарии, и лишь потом приступай к переговорам — тогда они будут согласны на всё что угодно. Но Дима не хотел ждать.

— Хочешь этого? — парень поднёс лезвие ножа совсем близко к его расширенным от ужаса глазам.

Учитель в полном отчаянии помотал головой, и по его лицу крупными каплями покатились слезы, смешиваясь с кровью.

— Вот и мы не хотим этого, — Дима коротким жестом указал на себя и напарника. — Ты сегодня же уезжаешь из этого города. Ты перешёл дорогу не тем людям, понимаешь? И чтобы далеко не уплывать...
Дмитрий многозначительно указал ножом на реку, а Макс в ту же секунду слегка пнул ножку стула и резко наклонил его, перевесив большую часть тела учителя через перила моста.
— Ты лучше далеко улетишь. Скажем, в другую страну. Как тебе идея?

Учитель в панике начал издавать непонятные, удушливые звуки. Всё его тело как будто пробивала сильная, судорожная конвульсия.

— Что? Что ты хочешь сказать? — парень снова присел на корточки, сравнивая уровни их лиц. — А, точно, ты ведь не можешь.

Макс точным рывком содрал липкую изоленту с лица пленника, давая ему наконец возможность говорить.

— Я... я всё сделаю! — речь учителя была рваной, дёрганой, его колотила крупная дрожь. — Пожа... пожалуйста, только не убивайте! Я всё сделаю, молю, я всё сделаю!
— Конечно сделаешь. А пока мы возьмём у тебя залог.

Макс тут же снова налепил на лицо мужчины плотный скотч и мертвой хваткой закрыл ему рот ладонью. Другой рукой он крепко фиксировал раскачивающийся стул. Учитель стал неистово орать, но из-за руки это больше походило на утробное, глухое мычание. Дима одним выверенным, молниеносным движением отрезал ему мизинец. В ночном воздухе резко запахло железом.

— До дома сам доберёшься. Что делать, мы тебе четко сказали, — ледяным тоном произнес Игнатьев, вытирая лезвие. — Если завтра ты всё ещё будешь в этой стране, то нам придётся повторить нашу ночную прогулку. А ты ведь этого очень не хочешь, правда?

Учитель, едва не теряя сознание от болевого шока, замотал головой.

Они быстро освободили ему руки и ноги, бросили посреди безлюдного моста и уехали в темноту.
На очередную прогулку с Аделис Дима шёл с особой охотой. Из-за плотного рабочего графика и экстренного изменения маршрута поставок он был дико перегружен делами. И если раньше встречи с Аделис он воспринимал как часть своей работы, то с недавних пор что-то в этом чувстве в корне изменилось. В такие моменты он по-настоящему отдыхал, совсем теряя бдительность. Ему это категорически не нравилось, но не видеть Аделис ему не нравилось еще больше.

Аделис буквально вприпрыжку бросилась ему в объятия. Она была невероятно красивая: белая юбка, укороченный мягкий свитер и слегка завитые волосы — такой воздушной и хрупкой в этом образе она казалась.

— Аделисия — тихо произнёс Дмитрий и крепко сжал её в объятиях, попутно зарываясь лицом в её волосы и жадно вдыхая сладкий аромат духов.

В глубине души она понимала, что начинает стремительно влюбляться. И произошло это слишком быстро, почти пугающе. Её тревожила мысль, что Дима понравился ей только потому, что первым обратил на неё внимание. Но она успокаивала себя тем, что он всё же приятный собеседник, хороший друг и интересный парень. А ещё она считала его искренне хорошим человеком. В каком-то из этих определений ей суждено было ошибиться.

Дни разлуки казались им обоим долгими месяцами.

— Пойдём гулять! Я тысячу лет не выходила на свежий воздух, — сказала Аделис и весело начала тянуть его за руку в сторону набережной.
— Тысячу — это примерно со вчерашнего вечера? — отозвался Дима, позволяя повлечь себя за ней.
— Да! После того как мы с девочками разошлись, я не была на улице часов шестнадцать. Целая вечность!

Дима не отрываясь смотрел на неё. Закат приятно ложился на её лицо, подсвечивая силуэт золотистой окантовкой.

— Мы купили Крис новый блеск для губ. Саше — наушники, её старые как раз сломались, — не забывая о своём собеседнике, Аделис поспешила спросить и у него: — А ты чем занимался?
— Я работал, — коротко ответил парень.
— Как всегда. Неужели грузчики работают вообще без выходных? Ты уже думал, куда поступать будешь? Год на раздумья — это, конечно, хорошо. Но выбирать тебе нужно уже сейчас.
— Что ж ты так сильно переживаешь о моём будущем? — с этими словами Дима внезапно подхватил девушку на руки и закружил прямо посреди набережной.
— Поставь меня! — Аделис весело рассмеялась, но при этом упрямо и почти грозно застучала кулачками по его крепким плечам.
— Ты совсем невесомая.
— Это всё из-за твоих вечных грузов на работе. Ты просто не чувствуешь мой вес!
— Всё я чувствую, — Дима наконец-то бережно поставил девушку на асфальт и совсем шёпотом, едва касаясь губами её уха, добавил: — Почувствовать бы это подольше...
— А если серьёзно, — тон Аделис сменился на сосредоточенный. — Что твой отец говорит по поводу учебы?
— Он не лезет в мою жизнь.
— Да, но ведь тяжелый физический труд — это... — не успела девушка договорить, как парень спокойно закончил за неё:
— Это очень тяжело, Аделис. Я помню.
— Прости, конечно, тебе самому решать, — слегка поникла Астафьева, ведь получение высшего образования было невероятно важно для неё самой. — Но если ты выделишь хотя бы один вечер для подбора университета, я с огромной радостью составлю тебе компанию.
— Хорошо.
— О, а ты не рассматривал, например, профессию инженера?
— Все дороги ведут на завод, — мрачновато пошутил Дима, и в этот момент на телефоне Аделис громко раздался звонок. На экране высветилось имя Крис.
Девушка всегда принимала вызовы подруг с неизменной улыбкой, и этот случай не стал исключением. Вот только улыбка слишком быстро исчезла с её лица.

Дмитрий ровным счётом не выражал никаких эмоций. Он в целом редко выдавал то, что у него на уме.

— Подожди, подожди... Как это уволился? — Аделис выглядела абсолютно растерянной.

Было слышно, что Кристина на том конце провода что-то эмоционально и быстро рассказывала, но слов было не разобрать. После того как Астафьева положила трубку, её взгляд рассеянно метался из стороны в сторону, словно она пыталась переварить услышанное.

— Что-то случилось? — Дима заглянул в её глаза, искусно пытаясь найти ответ, который на самом деле знал лучше всех в этом городе.
— Артём Александрович уволился из нашей школы... — сказав это, Аделис радостно, со слезами на глазах выдохнула. В её взгляде заблестело невероятное облегчение. — Это тот самый учитель, про которого я тебе рассказывала!

Голос девушки предательски задрожал от нахлынувших эмоций, и Дмитрий, ни секунды не сомневаясь, крепко прижал её к себе, скрывая её лицо в своих объятиях.

Аделис совсем перестала себя сдерживать. Слезы обожгли щеки, и она отчаянно заговорила, утыкаясь ему в плечо:
— Он был таким плохим человеком... таким плохим... А я всё никак не могла подойти к отцу... Ведь у меня была эта флешка...
— Тихо, тихо, Аделис. Он уехал и больше тебя никогда не побеспокоит, — ровным, убаюкивающим тоном сказал Дима, мягко гладя девушку по волосам, чтобы она наконец успокоилась.
— Нет, он не уехал, — Аделис вдруг высвободилась из его крепких рук и растерянно посмотрела на него. — Точнее, я не знаю. Крис сказала, что он только уволился. Ей так в школе сказали...Не успела она договорить, как Дима перебил её, поспешно сглаживая углы:
— Уверен, раз уволился, то точно решил уехать из города.

«Чуть не выдал себя», — мысленно выругался Игнатьев, чувствуя, как внутри всё напряглось.

— Я такая слабая! — Астафьева всхлипнула, вытирая ладонью глаза. — Я ведь могла помочь стольким детям, но мне было так панически страшно. Я просто не знала, что мне делать...
— Ты не слабая, Аделис.
— Да нет же, слабая! Ты таскаешь эти тяжелые грузы целыми днями, мой папа каждый день ловит опасных преступников, а я... я просто не смогла вовремя рассказать правду.

Фраза про отца Аделис больно резанула по ушам. Перед глазами Димы на секунду вспыхнул суровый образ начальника полиции, который прямо сейчас копает под империю Ворона.

— А я только и смогла, что совершить гадкий поступок — воровство, — девушка беспомощно развела руками в стороны. — Точнее, не гадкий... Там ведь были реальные доказательства. Но какой от них толк, если я их даже отцу отдать не набралась смелости...
— Ты хорошая, — после короткой мучительной паузы тихо произнёс Дима и снова бережно заключил её в свои объятия.

Да, она была удивительно хорошей. И она совершенно не подходила такому преступнику, как он.