ПУТЬ СКВОЗЬ ТУМАН

Ямы Чонгука, остров Дохлый Кит. Владения пиратов

Я проснулась от настойчивого стука в дверь.
– Иду, сейчас, – крикнула я незваному гостю, вскочила с кровати и охнула от тянущей ломоты в теле, особенно внизу живота.
«Швахх!»
Я резко замерла перед кроватью – произошедшее этой ночью обрушилось лавиной воспоминаний и чувств. Щеки опалило жаром, губы растянулись в шальной улыбке, мысли унеслись прочь – к его ласкам и поцелуям... пока очередной стук не вернул меня в реальность.
– Тэхен... – Я нахмурилась, ощутив укол недовольства от того, что проснулась все-таки в одиночестве. Заметалась по комнате, хватала разбросанные вещи, судорожно пыталась всунуть руки в рукава, одновременно завязать пояс на юбке и собрать волосы в пучок.
– Иду, иду.
Запыхавшаяся, я наконец открыла дверь.
– Ты проспала, – рявкнул Рори, окидывая меня оценивающим взглядом, от которого стало неловко. – Бегом за работу.
В целительской оказалось оживленно. Между койками сновали Лалиса, Джису и хромала Кайла. Прошедший бой для многих бойцов закончился травмами. Шестеро из них стонали в беспамятстве. Вчера я перевязала раны, искренне жалея этих мужчин и одновременно радуясь, что среди них не было Тэхена. Кайла осталась с ними на ночь, отправив меня спать – не иначе в благодарность за свое стремительное исцеление. Могла ли она все же помнить ведьминское воздействие? Если и да, то благоразумно не подавала вида.
– Доброго утра, – пожелала я всем и осведомилась у Кайлы: – Как твоя нога?
– Бездна как болит. Но я так рада, что она хотя бы на месте. Посмотри, я уже почти бегаю. Спасибо тебе. – Кайла притянула меня к себе, обнимая, а заодно тихо прошептала: – Воротник поправь, засос видно.
– Ох... – Я жутко смутилась.
– Ты чего так долго? – спросила Джису, перебирающая в шкафу склянки с притирками.
– Да я...
– Вот, это должно подействовать. – Она наконец выудила бутылек, в котором плескалась мутная бурда. – Я читала про этот настой в учебнике.
– Тэхен из-за тебя жизнью рисковал, а ты дрыхнешь до обеда, – выплеснула свое возмущение Лалиса вместо приветствия, когда поравнялась со мной, неся в руках перевязочные отрезы. – Хорошо же ты устроилась!
Я растерянно извинилась и стала держаться ближе к Кайле. Лалиса явно пребывала не в духе, и свое плохое настроение отчего-то выплескивала на меня, упрекая едва ли не в каждой мелочи: то не так перевязку сделала, то недостаточно календулы положила в отвар.
– Да что с ней такое? – тихо спросила я у Джису, когда Лалиса вышла поменять воду.
– Не выспалась. Тэхена ждала. Думала, он зайдет к ней после боя.
– Зачем? – тут же нахмурилась я.
– Переживала за него. Даже бегала искать. Но нашла только Рори. Он-то и сказал, что Тэхен у Чонгука... Наврал же, да? – Кайла хитро прищурилась и подтолкнула меня локтем. – И так вижу, что наврал. А эта фифа заморская ревнует, похоже. Ты бы осторожнее с ней.
«Швахх! Я и не думала...»
Лалиса действительно была дерганой, злилась, даже нагрубила одному из раненых, что пришел в сознание. Она так не была похожа на себя прежнюю, ту, которая занимала тело дроу и помогла мне выжить на Ките, строила предприимчивые планы.
«Неужели, пока меня не было, Тэхен успел ей понравиться? Вот же прохвост! Наверняка надул ей в уши своих иномирянских рассказиков про прогресс и то, как там хорошо, и какой он сам... Да Швахх! Я что, тоже ревную?»
Работа шла своим чередом. Я изнывала от нетерпения увидеть Тэхена. Столько хотелось спросить у него, столько сказать. Да и просто прижаться и слушать биение его сердца. А еще я очень надеялась, что второй бой будет не сегодня, что Чонгук даст день-другой передышки, а лучше неделю. От мысли о том, что Тэхена ранят или вовсе убьют, у меня все внутри леденело, а руки начинали мелко подрагивать. Улучив свободную минуту, я заварила себе чай, а потом долго всматривалась в разводы на стенках кружки, в которых вдруг отчетливо проступила петля. Я передернула плечами.
«Петля тут точно ни при чем! На арене на мечах бьются или, если уж на то пошло, голыми руками сворачивают шею».
Я со злостью отставила кружку и прогнала из мыслей старую вердарианну. Мимо этого раскидистого дерева, на ветвях которого помещается одиннадцать висельников, мы с Лалисой проходили в свой первый день на Ките.
«Хватит. Это все нервы. Хочу к Тэхену. Поскорее бы его увидеть».
Но моим мечтам не суждено было сбыться. Я полоскала в тазу тряпицы, когда на руке вспыхнул алыми искрами топор. Метка жгла так, что захотелось ее содрать вместе с кожей.
– Твой бой, – со вздохом сказала подошедшая Кайла.
– Что?
– Вызов на арену.
– За нее будет биться Тэхен, – мрачно пояснила Кайле Лалиса. – Он уже выиграл один бой. Не думала, что его вызовут уже сегодня.
– Но вчера такого не было. – Я сунула руку в таз, но прохладная вода не могла унять разрастающееся под кожей жжение.
– Нет, нет. Вы не поняли. – Покачала головой Кайла и сочувственно посмотрела на меня. – Дженни должна явиться лично. Метка зовет. Если она не пойдет, то грозовая магия ее убьет. Мне жаль.
Слова Кайлы подтвердили и раненые, что были в сознании, чем повергли меня в состояние между неверием и непринятием. Я словно со стороны наблюдала, как за мной пришел кто-то из распорядителей и увел, несмотря на возмущения и протесты Лалисы и Джису, пытавшихся объяснить про замену. Чем ближе подходили мы к арене, тем апатичнее я себя чувствовала. Нехорошие мысли грызли изнутри, ведь Тэхен за весь день так и не появился. Некстати всплыли наказы бабушки Лорен, которая говорила, что никому нельзя доверять, особенно мужчинам. Но Тэхен... Он ведь не мог так поступить. Или мог? Воспользовался моими чувствами и бросил на произвол судьбы. А судьба, очевидно, сегодня и оборвется. Снова вспомнилась нагаданная петля.
«Наверное, сегодня меня не зарежут, а придушат».
Опомнилась я, когда какие-то женщины стали меня переодевать.
– Перестаньте! – отбивалась я от них. – Я это не надену!
– Куда ж ты денешься-то.
Работницы ловко облачили меня в жуткий наряд цвета взбесившейся малины, который и одеждой-то нельзя было назвать. Скорее, двумя отрезами ткани: верхний едва закрывал грудь, оставляя живот и поясницу голыми, а юбка хоть и доставала до щиколоток, но разрезы с боков доходили аж до середины бедра.
– Это что? Я в бордель не пойду! Где Чонгук? Мне нужно его увидеть!
– Да, хорошо, – неожиданно согласилась одна из женщин и, к счастью, накинула на мои плечи алый плащ. – Иди за мной.
Из бокового прохода меня вытолкнули прямиком на арену. Метка тут же успокоилась, перестала гореть. Толпа зрителей радостно улюлюкала и свистела. А рядом жалось еще пять девушек в таких же ярких мантиях. Поперек всей арены был натянут рыболовный невод, а в другом конце зала стояла вторая группа девушек, наряженных в горчично-желтое, словно йолльские киринки.
«Что, швахх побери, происходит?!»
Я заозиралась по сторонам и увидела Чонгука – он восседал в специально огороженном ряду и, перехватив мой взгляд, коротко кивнул.
«И это должно меня успокоить?»
Я рыскала взглядом по залу, выхватывая знакомые лица. Самое почетное место занимал Крэйг и буравил сальными глазами «горчичных» девиц, а те, видя его внимание принялись выгодно вставать в позы, открывать полы плащей, показывая все достоинства своих фигур.
«Глупые. Неужели надеются, хозяин острова выставит себя на замену одной из них?»
На трибунах я увидела того, кто в пиршественной зале Крэйга предлагал покатать меня на корабле, а рядом – работорговца.
«Такую тушу сложно не заметить».
А следом я столкнулась с янтарем глаз Пламенного. Того самого, кому отказала. От него словно исходили нити жара, которые тянулись прямо ко мне. Я испуганно сделала шаг назад, а воздух вокруг стал зловеще-удушливым.
«Быть может, это оно? Это и есть моя петля?»
В голове пронеслись горькие мысли о том, что все могло бы быть по-другому, если бы я не отвергла Пламенного в тот день. Провела бы с ним ночь и уже на утро была бы свободна. И не было бы ни ям, ни переживаний, ни распутного наряда, ни Тэхена...
«Ну почему он не пришел? Почему бросил?»
Повинуясь чужой воле, я безотрывно смотрела в полыхающий янтарь. В глазах Пламенного горел злой огонь, готовый выжечь все вокруг. На скулах ходили желваки, а лоб покрылся росчерком золотистых чешуек, ноздри трепетали. Работорговец легонько пихнул его в бок, указал толстым пальцем в сторону одной из «горчиц» и что-то быстро заговорил. В этот самый момент зрительный контакт с янтарем разрушился, и я наконец смогла сделать глубокий вдох.
Похоже, опаляющий зной касался лишь меня одной, ведь другие девушки не проявляли никаких эмоций, кроме страха перед неизвестным будущим. Я отвернулась в сторону и с удивлением обнаружила в коридоре, из которого пришла, Лалису и Тэхена. Он что-то настойчиво ей объяснял, а та при этом обеими руками держалась за его локоть.
«Тэхен?»
Один из распорядителей вещал что-то со своего постамента, но я его не слушала. Больше всего мне хотелось сорваться с места, кинуться к Тэхену и потребовать объяснений. Я даже сделала шаг в его сторону, и в этот самый момент он оторвался от разговора с Лалисой, взглянул на меня и... улыбнулся. Мягко и тепло. А еще он странно моргнул одним глазом, а потом соединил большой и указательный палец и показал мне получившийся круг.
– И что это значит?!
– Эй, ты куда уставилась? – окликнула меня рядом стоящая девушка. – Слушай правила. Если из-за тебя мы все тут подохнем, я лично тебя убью.
– Что?
Но она не ответила, сосредоточенно глядя на распорядителя. Я последовала ее примеру. Пока один вещал с трибун, другие подошли к нам и отобрали плащи. Я свой отдавать не хотела – вцепилась в красную ткань. И лишь кивок Тэхена заставил разжать пальцы. Зрители похабно засвистели с трибун, заглушив монолог распорядителя. Он заткнулся, дунул в рог, что обычно служило сигналом к началу боев. Затем мужчина бросил на арену округлый кожаный мешок и перевернул кристальные часы.
«Горчицы» ринулись вперед, одна из них схватила мешок и перекинула через невод.
– Один ноль, – громогласно объявил распорядитель.
– Бездна! – ругнулась соседка и толкнула меня. – Чего встала?! Шевели клешнями!
Я бросила недоуменный взгляд на Тэхена, а он активно жестикулировал, показывая, что надо бежать-хватать-кидать. И я побежала.
На арене началась кутерьма, мешок летал через невод, трибуны оглушительно ревели, распорядитель отсчитывал цифры, на полу под сетью извивалась одна «малина» и рвала волосы «горчице», у которой желтая юбка задралась до подбородка. Кожаный мешок, набитый, похоже, крупой, больно врезался в мою голову. Я упала, едва успев подставить ладони. Рядом мелькнул всполох алой юбки – одна из девиц подхватила мяч и броском отправила его на «горчичную» половину.
Я стояла на четвереньках и ошалело пыталась осмыслить все то безумство, что творилось вокруг. Едва поднялась, как увидела летящий в мою сторону шваххов крупяной мешок. Взвизгнув, я отскочила к краю арены и прикрыла голову руками. Трибуны разразились смехом. А ближайшая «малиновая» врезала мне кулаком по ребрам, от чего я вывалилась за пределы поля.
– Не ушиблась? – расслышала я над головой и вложила ладонь в любезно протянутую руку.
– Спасибо, – кивнула я мужчине в плотно надвинутом капюшоне мешковатого черного плаща.
Я встала, оправила ненавистную юбку и попыталась отдернуть руку, но мужчина крепко сжал пальцы. Он резко мотнул головой, позволяя капюшону спасть.
– Сказал же, что найду, шваххово ты отродье.
Я с ужасом уставилась в аристократическое лицо мужчины с тонкими усами, элегантно уложенными колечком, на его темные волосы, аккуратно стянутые на затылке в хвост, в лазурно-голубые глаза, с которыми так хорошо гармонировал оттенок его прошлого камзола.