Корпорация "Перезагрузка". /ЗАВЕРШЕННО/

Ровно в девять часов утра тридцатого дня тихий дворик в районе Тобонгу содрогнулся от непривычного зрелища. К обшарпанному подъезду хрущевки, аккуратно лавируя между старыми машинами местных жителей, подкатили два зеркально блестящих черных лимузина представительского класса. Из машин вышли личные секретари председателей Ким и Кан, держа в руках чехлы с дорогой одеждой.

Намджун и Мирэ стояли посреди своей маленькой гостиной. На журнальном столике сиротливо лежал толстый глянцевый блокнот — тот самый, куда они прошлой ночью до четырех утра записывали свой гениальный план слияния.

В дверь вежливо постучали. В квартиру вошел секретарь Намджуна, невольно поморщившись от запаха старого линолеума, и низко поклонился.

— Молодой господин Ким Намджун, директор Кан Мирэ. Время вашего эксперимента официально истекло. Председатели ждут вас в главном офисе «Mirai Tech». Вот ваша одежда.

Через полчаса из дверей подъезда вышли совершенно другие люди. Намджун снова был в своем безупречном темно-синем костюме-тройке, с идеально уложенными волосами и часами стоимостью в хорошую квартиру в этом же районе. Мирэ шла рядом на высоких, изящных шпильках, в строгом белоснежном брючном костюме, источая абсолютную уверенность и силу. Жители дома, шедшие в магазин, удивленно оборачивались им вслед.

Они остановились у открытых дверей лимузинов. Водители ждали. Каждому из них нужно было сесть в свою машину — таков был протокол.

Намджун повернулся к Мирэ. Между ними снова была дистанция, продиктованная их статусом, но в его темных глазах горело всё то же тепло. Он незаметно для секретарей протянул руку и на секунду сжал её пальцы.

— Встретимся на вершине, директор Кан, — тихо, но с глубоким подтекстом сказал он.

— Не опоздайте на заседание, директор Ким. Опоздания снижают маржинальность нашей встречи, — подмигнула ему Мирэ, хотя её сердце бешено колотилось.

Лимузины разъехались в разные стороны.

Мирэ сидела на мягком кожаном сиденье, глядя в окно на проплывающие мимо серые кварталы Тобонгу. В машине работал климат-контроль, пахло дорогой кожей, а подвеска идеально сглаживала все неровности дороги. Это был мир, в котором она выросла. Но внезапно этот просторный салон показался ей... невероятно пустым. Ей до безумия не хватало скрипа старого дивана, урчания холодильника и, самое главное, ощущения широкого и надежного плеча Намджуна рядом. Она скучала по нему так сильно, словно они расстались год назад, а не пять минут назад на парковке.

Главный конференц-зал «Mirai Tech» был заполнен до отказа. За огромным круглым столом из красного дерева сидели топ-менеджеры обеих корпораций. Во главе стола, довольно улыбаясь и переглядываясь, сидели председатель Ким и председатель Кан. Они праздновали победу, уверенные, что их жесткий урок полностью сломал упрямство детей.

Двери зала синхронно распахнулись. Намджун и Мирэ вошли одновременно, двигаясь синхронно и уверенно. Они подошли к столу и встали плечом к плечу напротив своих родителей.

— Ну что, беглецы, — председатель Ким добродушно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Месяц закончился. Мы видели отчеты наших людей — вы выжили. Но, судя по всему, быт вас окончательно доконал. Как и было обещано, вы доказали свою самостоятельность. Мы аннулируем договор о принудительном браке. Вы свободны. Возвращайтесь на свои должности.

В зале послышались одобрительные шепотки директоров. Отцы сияли от гордости за то, какими великодушными они сейчас выглядели.

Мирэ и Намджун переглянулись. На губах Намджуна появилась та самая едва заметная, хитрая улыбка, а на щеках обозначились ямочки. Он сделал шаг вперед и с глухим стуком положил в центр стола тот самый старый, исписанный от руки глянцевый блокнот из Тобонгу.

— Мы ценим вашу заботу, председатели, — официальным, леденящим голосом начал Намджун, от которого старые директора мгновенно подобрались. — Но мы провели глубокий аудит текущего состояния рынка. И мы категорически против аннулирования помолвки.

В зале повисла звенящая, мертвая тишина. Председатель Кан едва не поперхнулся водой.

— Что это значит, Намджун? — нахмурился его отец.

Мирэ сделала шаг вперед, встав вровень с Намджуном. Она уверенно оперлась ладонями о стол, обведя присутствующих взглядом настоящей акулы бизнеса.

— Это значит, господа директора, что перед вами — проект «Перезагрузка». Стратегия полного слияния «Mirai Tech» и «Kang Enterprises», основанная на оптимизации логистики нижнего уровня и упрощении интерфейса ИИ для линейного персонала, — четко, без единой запинки произнесла Мирэ. — Этот проект принесет нашим компаниям сорок процентов чистой прибыли уже в первом квартале. Мы выстроили его с самого нуля, изнутри системы.

Намджун спокойно протянул руку и прямо перед шокированными отцами и всем советом директоров уверенно и крепко взял Мирэ за руку, переплетая их пальцы.

— А что касается брака... — Намджун посмотрел на Мирэ с такой гордостью и любовью, что у всех присутствующих дам-директоров перехватило дыхание. — Этот пункт контракта мы оставляем в силе. Свадьба состоится. Но не потому, что вы так решили. А потому, что Кан Мирэ — единственный партнер, с которым я готов делить этот бизнес. И эту жизнь.

Родители удивленно моргнули раз, другой. Они смотрели на переплетенные руки своих детей, на толстый блокнот с расчетами, а затем... председатель Ким и председатель Кан переглянулись и одновременно разразились громким, победным хохотом на весь этаж.

Их безумный, жестокий план проучить наследников сработал даже лучше, чем они могли себе представить. Они не просто спасли слияние — они подарили своим детям настоящую, сильную и непобедимую любовь.