Твои линии на моём холсте

В новом мадридском доме Веймаров царила суета, к которой Дэвид совершенно не привык. Тётя Латифа, уже несколько лет проживавшая в Испании и знавшая здесь каждый закоулок, руководила процессом подготовки к званому ужину с истинно восточным размахом. Из просторной кухни доносились умопомрачительные ароматы запеченного мяса со специями, свежего хлеба и традиционных сладостей. Латифа лично проверяла каждую деталь: от белизны накрахмаленной скатерти до расстановки хрустальных приборов. Она искренне надеялась, что этот ужин, собравший старых друзей семьи и новых партнеров по логистическому бизнесу, поможет её брату Малику и племяннику Дэвиду хотя бы на один вечер забыть о трауре и почувствовать тепло родного дома после переезда из Парижа.

Дэвид стоял у большого окна в своей комнате на втором этаже, полностью проигнорировав настойчивые просьбы тёти надеть что-то светлое и праздничное. На нем были строгие черные брюки и дорогая черная рубашка из плотного хлопка, верхние пуговицы которой были небрежно расстегнуты. Он медленно застегивал манжеты, когда его телефон на кровати завибрировал.

На экране высветилось имя Майка. Дэвид вздохнул и принял вызов.

- Веймар, ты издеваешься? - вместо приветствия раздался недовольный голос друга. - Лиам сказал, что ты сегодня не приедешь на трек. Какая еще семейная вечеринка? Зачем тебе сдались эти скучные посиделки с родственниками и взрослыми? Поехали с нами, погода идеальная, зацеп отличный.

- Не могу, Майк, - спокойно, но твердо ответил Дэвид, глядя на свое отражение в стекле. - Это важный ужин для моего отца. Приезжают его новые партнеры, семья Раадовых. Я обещал быть.

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Дэвид почти физически почувствовал, как Майк нахмурился. Вчерашний инцидент на смотровой площадке и так оставил у его друга неприятный осадок.

- Раадовы? Это те самые, с белой BMW? - голос Майка стал заметно холоднее. - Дэвид, бросай ты это. Зачем тебе связываться с этой семьей? Ты же видел эту девчонку в платке. У них там свои строгие правила, братья с кулаками... Это не наш круг. Давай к нам, мы на заправке через двадцать минут.

- Нет, Майк. Я остаюсь, - отрезал Дэвид, не желая выслушивать предрассудки друга. - Увидимся завтра.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и засунул телефон в карман. Слова Майка о том, что Лейла - «не их круг», почему-то вызвали внутри Дэвида глухую волну раздражения. Он вспомнил её ледяные голубые глаза и поймал себя на том, что его сердце начинает ускорять бег от одной только мысли, что через полчаса она переступит порог этого дома.

Час спустя гости начали прибывать. Отец Дэвида, Малик, заметно преобразился: строгий костюм, вежливая улыбка, уверенные рукопожатия. Когда в прихожую вошла семья Раадовых, тётя Латифа лично бросилась их встречать, обмениваясь теплыми обьятиями с матерью Лейлы. Имран, заметив Дэвида, стоявшего на лестнице, понимающе ухмыльнулся и коротко кивнул ему, безмолвно подтверждая, что вчерашний синяк на живота уже не болит. Айла, сияющая в своем неизменном ярко-розовом платье, тут же подмигнула тёте Латифе, и две женщины обменялись быстрыми, заговорщическими взглядами.

Дэвид медленно спускался по ступеням, выискивая глазами ту самую белую линию на своем черном холсте. И в этот момент она вошла.

Веймар замер на середине лестницы, и мир вокруг него снова потерял все звуки.

Лейла сняла в прихожей свое длинное темное пальто, и Дэвид впервые увидел её при полном, ярком свете дня, без верхней одежды. На ней было платье её собственного пошива - шедевр, над которым она трудилась последние недели. Плотный матовый креп глубокого, почти черного графитового оттенка идеально подчеркивал её хрупкую, изящную фигуру. Закрытый крой, строгие, но невероятно элегантные линии рукавов и безупречно повязанный шелковый платок в тон платья делали её похожей на особу королевской крови. Графитовая ткань платья создавала такой мощный контраст с её бледной кожей, что её пронзительные голубые глаза казались светящимися, нереальными океанами.

Лейла подняла голову и столкнулась взглядом с Дэвидом. Её дыхание на секунду перехватило. Она увидела парня из Парижа без его привычного глубокого капюшона. Черная рубашка подчеркивала его широкие плечи, а темные волосы были аккуратно уложены. Он смотрел на неё так, словно в этой огромной, заполненной людьми комнате они были совершенно одни.

Лейла мягко улыбнулась, и эта улыбка мгновенно растопила остатки зимней стужи в груди Дэвида. Он сделал последний шаг вниз, чувствуя, как его вселенная окончательно переписывается под диктовку этих голубых глаз.

Тётя Латифа, заметив этот безмолвный диалог, тут же взяла ситуацию в свои руки. Она громко и радостно объявила:
- Ну что же, дорогие гости, прошу всех к столу! И... какое совпадение! Дэвид, милый, проводи Лейлу на свободные места в центре стола. Вы ведь, кажется, ровесники, вам точно будет о чем поговорить!

Айла за спиной матери тихо и победно прыснула в кулак, а Имран лишь покачал головй, проходя в гостиную. Дэвид подошел к Лейле, чувствуя легкий шлейф её тонкого парфюма.

- Прекрасно выглядишь, - тихо, так, чтобы слышала только она, произнес Дэвид, слегка склонив голову.

- Спасибо, Дэвид из Парижа, - Лейла дразняще прищурилась, проходя мимо него к столу. - Твоя черная рубашка тоже неплохо подчеркивает линии. Почти как на твоей BMW.

Дэвид впервые за этот долгий, мучительный год искренне и открыто улыбнулся. Ловушка тёти Латифы и Айлы захлопнулась, но ни Дэвид, ни Лейла не хотели из неё спасаться. Они садились за один стол, готовые к началу чего-то, что полностью изменит их жизни.