Любовь и гонки

Арена гудит от восторженных криков тысяч фанатов. Воздух за кулисами наэлектризован: здесь кипит работа стилистов, звукорежиссеров и охраны, а басы музыки сотрясают самый пол.
Мишель стоит в тени сценических кулис, укрытая от объективов камером и посторонних глаз. На ней простая черная худи Феликса, а волосы собраны в небрежный хвост. Она с замиранием сердца смотрит на сцену, откуда доносится рев толпы.
В этот момент под яркими софитами появляется Феликс. На нем ослепительный сценический костюм, подчеркивающий каждый изгиб идеального телосложения, а в глазах горит тот самый дикий, завораживающий огонь, который покоряет стадионы. Его мощная хореография, безупречный вокал и невероятная харизма заставляют сердце Мишель биться чаще. Она стоит, тихо улыбаясь и любуясь им, абсолютно очарованная тем, как сильно он отдается сцене.
Концерт подходит к концу. Последние аккорды трека растворяются в оглушающих овациях зала, и мемберы под крики толпы начинают уходить за кулисы.
Феликс с ослепительной улыбкой на потном, сияющем от софитов лице влетает в зону паддока. Заметив Мишель, ожидания которой закончились, он мгновенно меняет траекторию.
Не сбавляя шага, он распахивает руки, подбегает к ней, с размаху подхватывает за талию и с громким счастливым смехом кружит в воздухе, поднимая высоко над землей.
— Огонёк! Видела?! Мы сделали это!
Мишель обвивает руками его шею, заливаясь звонким счастливым смехом от неожиданности и переполняющих эмоций. Когда Феликс бережно опускает ее на ноги, она не отпускает его, тут же заглядывая в сияющие глаза и с нежностью стирая капли пота с его лба.
— Ты был просто невероятен, Ликс... Лучший на этой сцене. Самый лучший.
Феликс лучезарно улыбается, притягивая ее ближе для крепкого, долгожданного объятия, пока вокруг них суетятся стаф и музыканты, празднуя еще один триумфальный вечер.
В гримерке наконец-то воцарилась тишина. Мемберы уже разошлись по своим машинам, и они остались вдвоем.
Феликс сидит перед большим зеркалом в мягком кресле, слегка откинув голову назад и устало прикрыв глаза. На его лице все еще остатки сценического грима, яркий макияж глаз и укладка, которые нужно смыть после изнурительного шоу.
Мишель бережно устраивается на подлокотнике его кресла. В руках у нее ватный диск, смоченный в мягком мицеллярном молочке.
- Сиди смирно, а то сейчас размажу всё по лицу, будешь у меня как панда.
Феликс приоткрывает глаза, сморит на нее через отражение в зеркале и лениво улыбается, позволяя ей заботиться о себе.
Мишель аккуратно, едва касаясь пальцами кожи, стирает темные тени с его век. И когда тяжелый сценический макияж исчезает, обнажая его естественное лицо, Мишель замирает на секунду, борясь с сильнейшим внутренним желанием.
Перед ней — ее любимый Ликс. Его рассыпанные по носу и щекам золотистые веснушки и те самые огромные, выразительные глаза с мягким, искренним взглядом, от которых у нее буквально тает сердце. Без грамма косметики, уставший, домашний и невероятно красивый. Она едва сдерживается, чтобы не броситься на него, не затискать и не заобнимать прямо здесь, завалив на этот диван.
Мишель мягко проводит подушечкой большого пальца по его щеке, прямо по россыпи веснушек, любуясь каждой черточкой.
Феликс перехватывает ее руку, прижимая ладонь к своей щеке, и с теплой нежностью смотрит на нее снизу вверх.
— Чего ты так смотришь, огонёк? У меня что-то осталось на лице?
Мишель качает головой, а на ее губах расцветает самая искренняя, теплая улыбка, полная бесконечной любви.
— Ничего... Просто думаю о том, что фанаты абсолютно правы. Ликс... ты правда как солнце.
Феликс тихо смеется от ее слов, притягивая ее ближе к себе за талию, и утыкается лбом ей в живот, наслаждаясь этим тихим моментом только для них двоих после грохота многотысячной арены.